Камни тоже плавают (СИ)
Дальше просто хренел со сценария «влюбленная кошка». Экипаж трясется по брусчатке проспекта, на моих коленях скачет и ёрзает Долгорукая, грозя сделать меня половым инвалидом. А я… Что я? Целуюсь и думаю, думаю и целуюсь…
Что Долгоруким так приспичило, что им от меня нужно, раз единственная наследница такие вензеля выписывает? И браком, и положением в свете рискует, мозги мне постоянно своим лямуром сбивая? Или пытается на поводке чувств держать? По краю ходит, но пытается. Или другого «поводка» предложить с папашей мне не могут?
А ведь эти кошачьи пляски после гонки начались. Явно после гонки. Точнее наутро после дворца… Или поцелуй уже был прилюдией? Хм…
Удачлив и умен? Собрал топовый драндулет? Хорошо, не просто драндулет, а победитель взорвавшей мир императорской гонки. Ну и что?
За неделю фонд гонки привлек сумму почти с шестью нулями? Это конечно по текущим временам круто… даже мегакруто… Но… тоже не то! Мелковато для Долгоруких…
Спас от поползновений царя? Фигня!
Беккеля в Николаевское окружение чуть ли не волшебным пенделем вытолкал?.. И что? Сам-то мимо Зимнего пролетел! Да и для князя это вообще должно быть как мышиная возня…
В управляющие нанять, чтоб таньгу стриг да благосостояние повышал. Максимум инженеришкой привлечь, новые чудеса творить. Я бы понял… Вообще, как приданное при свадьбе с Паулем, скорее всего, отошел бы.
Не понимаю! И не понимаю, что ждать…
Так, а что это княжна целоваться перестала? Ааа… Задумался и рукам слишком много воли дал, почти добрался до благородной попы. Почти… А Танюша отстраниться пытается, кальсончики и панталончики подтянуть. И надулась как мышь на крупу:
— Вань, ты меня опозорить хочешь? — и глазищами хлоп-хлоп, убойное оружие! — Ну потерпи, не много осталось!
Опозорить? Через юбку, кальсоны и жакет — делай, что хочешь, наслаждай красавицу! А дальше ни-ни! Сам же терпи… Так еще и проститутом себя чувствую, которого сея юная особа, не стесняясь пользует как хочет.
Задолбало! Еще раз обострить или не стоит? Или вообще всё послать в пеший эротический поход?
Стоп! «Немного осталось», до чего осталось? Что за оговорочка?
* * *Князь
Из кареты в особняк на Литейном спутница утащила как тягач — за руку и чуть ли не бегом. Само собой с черного входа. Мне даже интересно стало, как Танечка вертеться будет, если папаши дома не окажется?
В темном коридоре в какой-то веселой безбашенности решил довести ситуацию до абсурда — попробовал зажать княжну и добраться до юного комиссарского тела. Уже по серьезному. И мозг и кипит от мыслей, и возбужденное тело своего требует.
Пофиг! Да и отношения так выяснять проще… быстрей морду набьют и выгонят.
Княжна до новых пощечин опуститься не рискнула. Постоянно выкручиваясь, потащила дальше. Молча. К лестнице и в хозяйскую часть дома.
Точнее позволил вывернуться и потащить. С трудом, но позволил. Не идиот же… Но перестаралась Танечка. Если князя не будет — попадос ей может случиться…
Не судьба, не случился. Как выскочили из коридора к лестнице, так сразу и вывалились на князя. Взъерошенные и расхристанные. Пыхтящие. С моими руками, добравшимися уже совсем не туда, где их мечтают видеть отцы приличных дочек.
Я думал взорвется папаша, но очарование пикантнейшей сцены разрушила княжна.
— Папенька, я Ивана привела! Как ты наказал! — пискнула и, светя пылающими малиновыми ушами, усвистала по лестнице наверх. Пытаясь оправить юбки.
Морду бить? Теперь и неудобно как-то… Подзависли и оба проводили ее взглядами. Только князь озадаченно-задумчивым ее спину, а я — нагло-восхищенным — то, что чуть ниже.
А вот взгляд князя на меня мне уже откровенно не пронравился. Радость и предвкушение в нем были. И наконец-то завершившееся ожидание хищника перед броском.
Ну а я, что я? Сами, значит, избрали такой путь, а мне смущаться? Щаааз! Как там учил на семинарах мастер Вадим Шлахтер? Наглость второе счастье, попался на горячем — ошеломляй! А тут столько усилий потрачено: меня и притащить, и так красиво подставить… грех не воспользоваться. Остатками сомнений мелькнула мысль: «Эх, Таня, Таня… чему тебя папа учит… не играй людьми… они ответить могут».
— Николай Николаевич, вы не представляете, как я рад вас видеть! — ну а что? Главное не зевать и на прямой в челюсть не нарваться, шагая с улыбкой и распростертыми объятиями к отцу облапаной мною княжны.
— Ээээ… — видимо, не ждавший такого князь, подрастерялся и, оказавшись в моих объятиях, дернулся да оглянулся на лестницу вслед убежавшей дочери!
— Абсолютно согласен с Вами! Танечка Николаевна просто само очарование! — и, пресекая попытку перехватить инициативу, беру князя доверительно под руку, — Не поверите, я просто без ума от вас и от нее!
— А… ааа… — странный он. Тут не XXI век, ситуация обострена мною до однозначности — морду бить наглецу нужно срочно и гнать в три шеи, а он мямлит и мнется. Почему-то не решается хотя бы просто вышвырнуть меня вон? А может правда мезальянс предложить? Чем черт не шутит… Понятно, что мне эта женитьба уже никуда не уперлась. Кто ж поверит после этих игрищ? Ладно, и сам не святой, и все женщины делятся на красивые, верные и красивые, верные, но резиновые. Но если князь на это поведется, то это серьезный повод задуматься о моих перспективах дожить до завтра… Но хотя бы сейчас отсюда уйду спокойно.
— И она меня любит! Как же ж без любви⁉ — побольше патетики в голос и пойманный мною врасплох и заспамленный князь тормозит за потоком слов. На контроль движения его ошеломленного мозга не хватает. Поэтому мне приходится подправить его траекторию. Чтобы не влип во выплывшую нам на встречу и пышнотелую тетку в одеянии горничной.
— Да я…
— Князь, представляете мои таланты и Танечкина красота? Петербург падет! — напрочь игнорируя прислугу, добавляю, — Да что там Петербург? Рим падет!
— Ка…ка…как… — краем глаза вижу как округляются глаза у тетки. Всё, слухи точно поползут.
— Вы правы Николай Николаевич, некрасиво! Нужно с этим что-то делать,…а может мне Пауля Фридриховича грохнуть? — подмигиваю толстой тетке. У той в ответ отвисает челюсть.
— Что сделать? — в сердцах в душе плююсь за оговорку. За словами следить надо лучше! Сейчас еще не грохают. Я тормознул, и князь отмирать сразу стал. Сорвался.
— Грохнуть. Замочить… Ну, Николай Николаевич, вы из себя девочку то… в ад сплавить, чтоб не мешался… и невесту мне, — перегнул, только в чем опять не понял. Мало инфромации, мало! Бледный Танечкин родич чуть не рванул от меня. Еле поймал и удержал. Но удержал.
Только вот князь отвис, зло глянул на греющую уши прислугу, шикнул мне: «Не при них!», горничной в полный голос: «Матвея зови!», ну и потащил меня к себе в кабинет.
В кабинете Долгорукий в первую очередь дернулся к бару и бренди по стаканам плеснул. Первый стакан залпом сам тяпнул. А потом уж доразлил и мне снизошел предложить. Ну и сигару предложил. О как его прижало! Точно, завтра небеса разверзнутся и Тунгусский метеорит прилетит! Или уже прилетел? Вот же ж, не помню, историю надо лучше учить…
Сели, сидим, тянем благородный напиток. Молчим. Я тяжелый стакан в руках баюкаю, грею. Игра, кто первый заговорил, тот подсознательно слабее. Мне легче, я после Танечкиных попрыгушек больше об отбитых местах думаю. Логично, что терпение у князя первого сдает. Или очухался просто? Решился?
— Иван Сергеич, вы его… грохнуть… из-за спидстера предложили? Из-за того, что он от завода вас оттер или из-за Тани? — ага, щазз прям и ответил!
— А вы думаете, что через год-два этот спидстер кому-нибудь нужен еще будет?
— Мда… — князь морщит лоб, — вы считаете, что Беккель не сможет запустить автомобильный завод?
— Почему? Может и сможет. На какое-то время. Только ничего нового он предложить не способен. Будет только чужие идеи копировать. — видя недоумение князя, поправляюсь, — Повторять. А таких конкуренты быстро съедают, — морщится Татьянин папа́. Неужели финансовые планы князя походя похерил?