Сезон мошкары

Мечты рассеялись, и Кевин вновь уставился в грязную стену деревянной хижины. Желтый блокнот под его рукой был исчеркан вымаранными попытками сочинить балладную строку:
Для влюбленной леди
Кончилась игра.
Она в объятьях призрака
Лежала до утра.
Так, начало неплохое. А дальше?
Когда стража подошла
И кокнула дружка…
Ну, кокнула. Ладно. И что потом? И как можно кокнуть призрака? Наверно, для поэзии я слишком рационален.
Ощущение тупика вновь направило его мысль к воображаемому интервью. Тут уж Эмис совсем распоясался.
Признаю: Рыжий Медведь и Леон — люди страшные. Байкер убит, и отрицать это бессмысленно. Рыжий Медведь клянется, что это не его рук дело, что убийца — это какой-то отморозок из байкеров. Однако Кевину в это верится с трудом. Так или иначе, еще одно дельце или два, а там — дай бог ноги. Прости-прощай, Рыжий Медведь, прости-прощай, Леон. Через пару недель он улетит в Танжер, где вновь займется поэзией.
А пока придется упражняться в том, что Китс называл контрспособностью: совмещать в мозгу две антагонистические идеи — что он общается с вероятными убийцами, от которых у него мороз по коже, и что он поэт, пытающийся как-то заработать денег на творчество.
Денежки, конечно, мало-помалу капают. У Рыжего Медведя большие связи в западной Канаде, и что толкнуть туда теперь у них есть. Прибыль немалая. Но беда в том, что и Кевину, и остальным Медведь отмеряет товар крайне скупо, так, чтобы сами они заработать в городе могли лишь самую малость, и требует отчета за каждую щепотку.
Но платил он неплохо. Большую часть полученных денег он, конечно, брал себе, но они не обижались. В конце концов, мозг всех операций — он, да и связи его.
Однажды, ближе к вечеру, когда они посиживали в «Розовом бутоне», туда вдруг явился Рыжий Медведь и велел им вернуться в лагерь и переодеться. «Хочу, чтобы вы выглядели как джентльмены».
Он отвез их на своем БМВ в «Трианон», самый дорогой ресторан в округе, и заказал ужин с хорошим вином, а под конец коньяк. Кевин предпочел бы пиво, но должен был признать, что такого отменного бифштекса в жизни еще не едал.
— Для нас начинается полоса огромного везения, — сказал им Рыжий Медведь за коньяком. — Даже духи пришли в восторг, а просто так в восторг они не приходят.
Лакеи в ливреях, белые крахмальные скатерти, сверкание столового серебра — все говорило о богатстве и изобилии, как говорит о них тысячедолларовая купюра. Их можно принять за веселую компанию успешных молодых бизнесменов, думал Кевин, только никто из них не имеет отношения к законному бизнесу. Один устраивает пляски вокруг свиных туш, другой глуп как пробка. Что я делаю в их кругу?
— Дети мои, — сказал Рыжий Медведь. Дети? Кевин чуть не поперхнулся, не фыркнул в свою рюмку. С каких это пор мы его дети? — Я хочу, чтоб везение наше длилось и длилось, а для этого требуются три вещи. — Рыжий Медведь устремил на них взгляд; в его странных светлых глазах плясали отблески свечей и хрусталя. — Первая из них — это усердно работать: надо расширять контакты, количество товара и сделок. Я буду распределять между вами задания. Возможно, посылать вас в командировки. Особенно надо будет заняться районами прерий. Британская Колумбия для нас исключается, но Альберту и Саскачеван нам предстоит освоить.
Второе требование — само собой разумеющееся, и разъяснять его вам мне не надо — это скрытность. Вы никоим образом не должны рассказывать о том, чем мы занимаемся. Никому и никогда. Это как в разведке или там какой-нибудь тайной полиции: не проговориться никому — а под «никому» я имею в виду «ни единому человеку» — о том, чем мы зарабатываем на жизнь!
— И даже родным не говорить? — спросил Клык. — У меня ведь родственников полным-полно, и бывает, я общаюсь с ними.
 
Рыжий Медведь ухватил его за руку, и простодушное лицо Клыка исказил страх.
— Твои родные — это мы, — проговорил Рыжий Медведь. — И не дай бог тебе забыть об этом!
— Ну а третье требование? — встрял Кевин, пытаясь отвести удар от Клыка. — Ты сказал, что для успеха требуются три вещи.
Взгляд эскимосской хаски переметнулся к нему:
— Третье, дружок, — это воздержание. Никто из сидящих за этим столом не должен касаться нашего товара. Никогда. Вы можете курить сколько влезет. Мне наплевать. Можете приторговывать тем, что я выдаю вам на руки для дополнительного заработка. Мне наплевать и на это. Но если я узнаю, что кто-то из вас взял хоть миллиграмм из нашего товара, я его убью. И я не шучу.
— Тебе не кажется, что это немного чересчур? — спросил Кевин. — Ведь мы живем в постоянном искушении. А человек слаб.
— Я говорю вам все как есть, Кевин. А не нравится — можешь наняться к кому-нибудь еще. Возможно, викинг-байкерам это и покажется выгодным.
Леон прыснул и чуть не подавился коньяком.
 
17
Рыжий Медведь теперь не часто сам садился за руль. Леон с удовольствием взял на себя обязанности шофера, а заодно и телохранителя. Направление, в котором двигался Леон, Рыжий Медведь одобрял. Укрась кому-либо жизнь, подбрось пару-другую девчонок, и результат можно предугадать. Теперь Медведь был уверен, что Леон выполнит все, что ни попросишь. Однако в этот день Медведь самолично вел машину по Одиннадцатому шоссе, направляясь в Шэнли, пригород Алгонкин-Бей, если дыра вроде Алгонкин-Бей может похвастать еще и пригородами.
Живописный поселок Шэнли, а по существу лишь группа строений на перекрестке, расположен на склоне холма, откуда открывается чудесный вид, и проезжающие мимо машины нередко останавливаются здесь, чтобы люди в них могли полюбоваться синими просторами озера Ниписсинг. Но в этот день просторы эти были серого цвета. Над озером и холмами еще утром нависли облака, которые и к вечеру не собирались рассеиваться. По озеру гуляли барашки, и даже со смотровой площадки был слышен плеск бьющих о берег волн.
Свой БМВ Рыжий Медведь поставил на парковке с видом на озеро и сейчас расположился на пассажирском сиденье «шевроле-блейзера», чьи затемненные окна придавали озеру за ними нечто апокалипсически-мрачное. На месте водителя сидел Ален Клегг. Одет он был в клетчатую рубашку с короткими рукавами, джинсы Левайс с ширинкой на пуговицах были выпущены поверх грубых бутс — цвет их никак не мог претендовать на элегантность. Выглядел Клегг типичным копом на отдыхе, другого и не подумаешь.
— Брось-ка их еще разок, — попросил он. — Я тут в хитрый переплет попал. Должен понять, как выпутаться.
— Говорю тебе, бросать еще раз — толку не будет. Я устал. Я поздно лег. Очень поздно.
— Ну перестань, Рыжий Медведь. Еще раз бросить — не повредит. Брось!
Рыжий Медведь сунул обратно в кожаный мешочек разноцветные раковины и потряс их. И, наклонив мешочек, высыпал раковины на радиоприемник.
— Ладно. На этот раз немного яснее. — Иногда на гадание приходилось настроиться.
— Ну, что видишь?
— Работа. Ты получишь повышение.
Клегг осклабился. У него были большие выпуклые зубы, казалось выпиравшие изо рта.
— Повышение, значит? Пора, знаешь ли! Ты не поверишь, какие недоумки у нас в начальниках ходят! А когда это случится?
— Когда — не знаю. Жди. Кто-то из вышестоящих уйдет на пенсию, уедет или что-то в этом роде. Вот когда это произойдет, тут же и будет тебе повышение.
— Но когда — ты не знаешь. Я вот что спросить тебя хочу. Ты застал Вомбата одного, так?
— Да, он был один.
— И нашел деньги, так?
— Мы нашли.
— Почему же ты мне ничего такого же путного нагадать не можешь?
— Потому что я не в Королевской конной полиции служу и не борьбой с наркоторговлей занимаюсь. — Рыжий Медведь снял темные очки и смерил взглядом Клегга. — А говорю то, что показывают раковины. Хочешь, чтобы тебе наговорили невесть что, обращайся за предсказаниями к кому-нибудь другому.