Сезон мошкары

Одному богу ведомо, куда он собирался с этим вырулить. Кажется, давно уж не писал он ничего путного. Завершил было поэмку в марте, но ни в какой из журналов так и не отправил — надо еще ее почистить малость. А последние месяцы он все собирался с силами, бездействовал, ждал озарения, которое он сразу распознает. Оно вспыхнет фейерверком, рассыплется фонтанами искр в густом мраке его сознания.
— Рады видеть вас на нашем шоу, Кевин Тейт!
Кевин любил воображать, как его станет интервьюировать Дэвид Леттерман, хотя ему и было известно, что тот никогда не интервьюирует поэтов. Кевин мечтал, как станет первым таким интервьюируемым.
— Вот вы здесь, Кевин Тейт, — мысленно проговорил он. — Тиражи вашей последней книги распроданы и побивают все рекорды. Ваши стихи разобраны на цитаты. Вы теперь не просто поэт, вы — культурная сила. И в то же время вы — не знаю, как бы помягче выразиться, — связались с подонками, отбросами общества. Наркодилерами. Как вы сами это объясняете?
— Наркодилеры, Дейв, оказывают неоценимую услугу обездоленным. Они — скажем прямо — очень востребованы. На протяжении многих веков люди использовали наркотики. И всегда будут их использовать. Вспомним Колриджа. Вспомним Рембо. Легкий разброд в сознании никому еще не причинил вреда. Не только одни художники спасаются подобным образом. Мы брошены в темную пропасть, Дейв, и каждому, кто хочет выбраться, нужна помощь.
(Аплодисменты, которые Леттерман пропускает мимо ушей.)
— Но вы, поэт, якшаетесь с бандитами. Это вас не тревожит?
— Тревожит? Не то слово. — Кевин забарабанил пальцами. — Я просто в шоке!
(Смех.)
— Так обрисуйте нам, пожалуйста, как может такое — простите, но мне приходится это сказать — нетрадиционное поведение… согласовываться с вашими творческими замыслами?
— Замысел у меня, Дейв, один-единственный. Это заработать продажей контрабанды как можно больше и как можно быстрее. А после отчалить на несколько годков куда-нибудь в Грецию и там написать что-нибудь великое. А может быть, это будет Барселона или Танжер. Я еще не решил.
Потом по настоянию Леттермана он читает свою последнюю поэму. По окончании следует почтительная пауза, а за нею благодатный шквал аплодисментов.
В замысле этом была одна закавыка, о которой Леттерман и не подозревал: Кевин питал слабость к своему товару и был даже склонен думать, что именно личное знание предмета торговли обеспечивает исключительный успех его операциям. Но так или иначе, в настоящее время он не злоупотреблял: редкие подкожные инъекции роли не играют. Никто еще не пострадал от таких инъекций. А кроме того, Кевин был твердо уверен, что в его власти прекратить и их. Может, вновь вернуться к «двенадцати шагам».
Таков был замысел Кевина: продолжать не злоупотреблять и копить денежки весь следующий год. А потом рвануть, куда — один бог ведает. В Грецию, Танжер, Барселону и жить в счастливом творческом уединении, попивая крепкий кофе и сочиняя стихи. Стихи он будет раз за разом посылать Терри, чтобы знала о его успехах и что он в порядке. Иначе она во что бы то ни стало разыщет его, пытаясь окружить своей заботой.
Терри склонна относиться к нему по-матерински, и порой жутко некстати. Так несколько дней назад ему пришлось просветить ее на этот счет, после чего она собрала вещи и исчезла — ни слуху ни духу. Может, вернулась в Ванкувер. Вот и прекрасно. Через пару недель он звякнет ей — сообщить, что не сердится. А пока надо подкопить кое-какую сумму, и поможет ему в этом Рыжий Медведь.
Когда Рыжий Медведь, весь в белом, появился на авансцене и стал намекать на то, что имеет кое-какие связи в наркобизнесе, Кевин не принял это всерьез — решил, что парень просто бредит. Было это почти год назад. Кевин и Леон сидели на свежем воздухе за столиком кафе «Лимонное деревце» на Алгонкин-авеню и трепались, оглядывая проходящих мимо девушек. Был один из последних погожих летних дней, и все столики были заняты. Рыжий Медведь вылез из своей черной машины — за рулем был кто-то другой — и направился в заведение. Через минуту он вышел с лимонадом в руке и подошел прямо к их столику.
 
— Не возражаете, если я здесь присяду? — спросил он, обращаясь к Леону, не к Кевину.
Тот пожал плечами:
— У нас свободная страна.
Рыжий Медведь подвинул стул, крутанув его спинкой к столу, сел напротив них, облокотившись на спинку. Бахрома его белой куртки свесилась, чуть ли не подметая тротуар.
— В обмен на вашу любезность я вам погадаю на картах. — Речь его была странно литературной, словно переведенной с другого языка.
Кевин ожидал увидеть карты Таро, но Рыжий Медведь вытащил колоду обычных карт и разложил их веером на столике.
— Вытащи свою карту, — обратился он к Леону. Леон указал на червонного короля — нехитрый выбор — и, откинувшись на стуле, потер указательным пальцем лоб. У Леона на лбу был шрам, и время от времени он тер его, словно пытаясь стереть.
Рыжий Медведь собрал все карты, кроме выбранной, перетасовал их и стал выкладывать квадратами и крестами. Между бровей у него пролегла складка сосредоточенности.
— Ты недавно поссорился с родственником, — сказал он. — Из-за денег поссорился.
Леон покосился на Кевина. Гостивший у него всю зиму кузен спер две сотни долларов и исчез среди ночи, сев на междугородний автобус. На следующий день Леон напился в таверне «Чинук» и едва не забил до смерти незнакомого парня — слава богу, Кевин успел его оттащить. Леон бушевал чуть ли не месяц — так переживал по поводу кузена.
— В точку попал, — сказал он Рыжему Медведю. — Давай дальше.
— В прошлом у тебя случались приступы бешенства. — Рыжий Медведь поднял глаза от карт. На лице его отобразилась тревога. — Ты можешь впадать в бешенство.
Леон засмеялся. Возможно, нервничая.
— Ну, не так чтобы очень. Я ведь отходчивый. Ладно, ты прав. Бывает, что и не удержишься.
Рыжий Медведь опять уставился на карты:
— Но у тебя, похоже, будут возможности исправиться. Научиться управлять своим бешеным характером.
— Ладно. Согласен. Может, переменим тему?
— Период твоих любовных разочарований скоро минет.
— Ну, уж это как пить дать, — сказал Леон. — Женщины, знаешь ли. Я в них толк знаю.
— Но теперь ты один. В личном плане, я имею в виду. И так уже довольно давно. — Рыжий Медведь переложил червонную двойку по другую сторону короля. Снял темные очки. Взглянул на Леона. — Скоро, друг мой, это окончится.
Именно тогда Кевин заметил, какой красивый парень этот Рыжий Медведь. Твердые скулы. Ямочки около рта, когда он улыбается. И эти глаза. Когда он снял свои очки, глаза его оказались нежно-голубыми, светлыми. Таких глаз Кевин никогда не видел. Голубее, чем у эскимосских ездовых лаек. Светлые-светлые. Почти прозрачные.
Рыжий Медведь наговорил еще что-то Леону, глядя в его карты, что именно — Кевин уже не помнил. Леон был под впечатлением, даже взволнован, Кевин же хранил хладнокровие. Тогда, во всяком случае насчет денег, догадка оказалась удачной, а все остальное — обычная ерунда, из тех, что печатают газеты на страничке астрологических прогнозов.
— А ты настроен скептически, — сказал Кевину Рыжий Медведь. Эти прозрачные глаза, эти удивительные скулы. Чероки. Это слово само всплыло в мозгу Кевина, хотя он и не отличил бы чероки от черноногого. Вылитый Рыжий Медведь — это было ясно еще до того, как он упомянул о своих корнях. — Но это не важно, веришь ты или не веришь, — продолжал Рыжий Медведь. — Предсказание исполнится независимо от этого. — Он опять разложил карты. — Выбери теперь твою.
— Нет, не надо.
— Давай, выбери-ка.
— Да не стоит, ей-богу. Не люблю я это.
— Ну, я выберу карту за тебя. — Рыжий Медведь выбрал бубнового валета. Что это означает? Мастер на все руки? Вечный прихлебатель — чего изволите? Пройдоха? Осведомитель? Одноглазый циклоп и разбойник с большой дороги?
Рыжий Медведь перетасовал карты и начал одну за другой выкладывать их, снимая верх колоды.