Император Пограничья 9 (СИ)

Я едва не поперхнулся воздухом. Вот уж чего не ожидал.
— И это всё? Только… стимулирующие средства?
— Да. Больше ничего я там не покупаю.
— Тогда почему ты нервничал при упоминании оранжереи?
— Потому что там я иногда занимаюсь любовью с молодой женой графа Апраксина. Для встреч с ней мне и требовалась стимулирующая алхимия.
Я потёр переносицу. Картина складывалась совсем не та, которую я ожидал.
  
— Но шеф-повар сказал, что к нему приходил человек от тебя с катализатором для яда.
— Я не посылал никого из своих подчинённых к шеф-повару и вообще не общался с ним последние полгода.
Проклятье. Либо Назар невероятно изворотлив и как-то обходит воздействие Императорской воли, либо его действительно подставляют.
— Ты верен князю?
— Да. Полностью верен.
— Что ты получаешь от его смерти?
— Ничего не получаю. Наоборот — теряю должность и влияние. Новый князь наверняка заменит меня на своего человека. При князе Голицыне я имею стабильное положение и хорошее жалование.
Логично. Я продолжил допрос:
— Что ты думаешь о княгине?
— Елена весьма амбициозна, но интеллект её, скажем так, не соответствует амбициям. Высшей целью её жизни было получение титула княгини и гарантия наследования трона её сыном. В последние месяцы наблюдаю в ней странную нервозность и беспокойство, но причины мне неизвестны.
— Почему ты дважды подходил к ней сегодня — в оранжерее и на именинах?
— Её Светлость заблаговременно распорядилась, чтобы я находил повод прервать любую её беседу с вами. Подходил, изображал срочные дела. Мотивы подобной просьбы она не соизволила объяснить.
Я задумался. Теперь картина прояснялась. Елена хотела создать Назару образ интригана, постоянно шепчущегося с ней. Умно. Если бы начались подозрения, все стрелки указывали бы на советника.
— Забудь о нашем разговоре, — приказал я. — Возвращайся в свои покои.
Назар поднялся и вышел из комнаты той же механической походкой. Я остался один, обдумывая услышанное. Выходит, княгиня куда хитрее, чем кажется. Или за ней стоит кто-то ещё?
Погружённый в размышления, я медленно шагал обратно к своей спальне. Коридор тонул в полумраке, лишь моя тень скользила по стенам в неверном свете луны, пробивающейся сквозь окна. У самой двери я заметил фигуру в тёмной одежде. Мужчина осторожно приоткрывал дверь, в его руке блеснуло лезвие.
Я подошёл почти вплотную — незнакомец был столь увлечён попыткой не выдать себя, что не заметил — и вежливо поинтересовался:
— Не меня ли вы собрались убивать?
Убийца дёрнулся как от удара. В тусклом свете я разглядел молодое лицо с тонкими аристократическими чертами. Парень лет двадцати пяти, не больше. От неожиданности он рефлекторно пырнул клинком мне в живот.
Движение было быстрым, но недостаточно для того, кто провёл десятилетия на полях сражений. Я перехватил его запястье, резко выкрутил. Хрустнули кости. Парень открыл рот для крика, но я зажал его ладонью и одним движением сбил с ног, затащив в комнату.
Убийца мычал от боли, пытаясь вырваться. Я придавил его коленом к полу, безжалостно выкрутил руки за спину, вызвав очередной мучительный крик, и связал его же ремнём. Только после этого поднял выпавшее оружие.
Короткий клинок, похожий на кортик. Но самое интересное — лезвие было сделано не из металла или камня, а из кости. Желтоватой, отполированной до блеска. Я повертел оружие в руках, изучая. Кто-то явно знал о моём даре металломанта и подготовился соответственно. Вот только с таймингом не повезло — застать меня в комнате им не удалось.
Я повернулся к связанному убийце. Парень смотрел на меня с ненавистью, но в глазах плескался страх. Императорская воля выбила из него любую попытку сопротивления.
— Кто тебя послал?
— Княгиня Елена, — выпалил он, и тут же в его глазах мелькнул ужас от собственных слов.
— Зачем?
— Она сказала… сказала, что вы делали ей неприличные предложения. Оскорбляли её честь. Я не мог этого стерпеть!
О, вот оно что. Я невольно усмехнулся.
— И ты решил защитить честь дамы? — прикладывать усилие больше не требовалось, собеседника было не заткнуть.
— Да! Она… она благородная женщина, а вы… вы недостойны даже смотреть на неё!
Безнадёжно влюблённый юнец. Классика жанра. Я покачал головой.
— Как тебя зовут?
— Боярин Пётр Ладыженский.
— И давно ты влюблён в княгиню?
Щёки парня вспыхнули румянцем.
— Три года. С первого взгляда.
— И она знает о твоих чувствах?
— Да. Я признался ей год назад. Она сказала, что ценит мою преданность, но связана узами брака.
Я не удержался и расхохотался. Горе-романтик уставился на меня с недоумением и обидой.
— Ах, юность, — отсмеявшись, произнёс я. — Она использовала тебя, болван. Никаких предложений я ей не делал. Просто стал неудобен, вот и решила убрать чужими руками.
— Неправда! — в голосе Ладыженского прорвалось отчаяние. — Елена Павловна не способна на такое!
— Куда ты должен был пойти после… выполнения задания?
— В библиотеку. Она ждёт меня там.
Прекрасно. Я поднялся и сосредоточился на своём даре. Металл в комнате откликнулся на призыв — бронзовые детали торшера потекли, превращаясь в тонкие полосы. Они обвили Ладыженского, надёжно фиксируя его на полу.
— Полежи-ка пока тут, подумай о превратностях любви, — бросил я, направляясь к двери.
Выходя из комнаты, я прихватил костяной кинжал. Интересно будет взглянуть княгине в глаза, когда она поймёт, что её план провалился.
Библиотека находилась в западном крыле дворца. Я шёл по тёмным коридорам, обдумывая ситуацию. Елена оказалась куда опаснее, чем представлялась на первый взгляд. Использовать влюблённого юнца для убийства, подставить Назара — всё это требовало холодного расчёта и полного отсутствия моральных принципов.
Но действовала ли она одна? Или за ней стоял кто-то ещё? Строгановы, её родня, явно что-то затевали. Может, именно оттуда тянулись нити заговора?
Массивные двери библиотеки были приоткрыты. Изнутри пробивался неяркий свет свечей. Я толкнул створку и вошёл внутрь.
Помещение встретило меня полумраком и запахом старых книг. Светокамни в абажурах отбрасывали пляшущие тени на высокие стеллажи, уходящие под самый потолок. У окна, в кресле с высокой спинкой, сидела княгиня Елена. В руках она держала бокал вина, но пила рассеянно, явно кого-то ожидая.
При моём появлении женщина вздрогнула. Бокал едва не выскользнул из пальцев, несколько капель тёмного вина пролились на изумрудное платье. В голубых глазах княгини мелькнул неподдельный ужас.
— Маркграф? — её голос дрогнул. — Но как…
— Добрый вечер, Ваша Светлость, — я вошёл в круг света, демонстративно покручивая в руках костяной кинжал. — Ожидали кого-то другого? Молодого Ладыженского, например?
Елена быстро взяла себя в руки. На её лице проступила маска холодного недоумения.
— Не понимаю, о чём вы говорите. И что вы делаете в библиотеке в столь поздний час?
— Ох, бросьте, — я усмехнулся, присаживаясь в кресло напротив. — Давайте без этого спектакля. Ваш влюблённый романтик сейчас размышляет о превратностях судьбы в моей спальне. Со сломанной рукой, между прочим. А это, — я поднял кинжал, — его подарок. Точнее, ваш подарок через него.
Княгиня поджала губы, но продолжала изображать непонимание.
— Если боярин Ладыженский совершил какую-то глупость…
— Знаете, что меня больше всего оскорбляет? — перебил я. — Не сама попытка убийства. К этому я привык. Меня оскорбляет выбор исполнителя. Неужели вы считали меня настолько беспомощным, что любой влюблённый юнец справится? Или просто не нашли никого получше?
  
Готов поспорить, причина именно в этом…
— Я не намерена выслушивать ваши бредни, — Елена поднялась, намереваясь уйти. — Спокойной ночи, маркграф.
Я сосредоточился, собирая Императорскую волю. Энергия потекла по горлу, наполняя голос непреодолимой силой.