Игрок (СИ)

Вот она суть наших отношений: мы пытаемся быть вместе, при этом каким-то образом избегая вторжения в жизни друг друга. Он вовсе не горит желанием увидеть мое лавандовое платье. Доктор Власов так же, как и я, просто делает все возможное для сохранения отношений. А это значит, что в череде бессмысленных поступков моей жизни отношения со Стасом занимают очень достойное место.
День был сложным, и никакого желания делать вид, что я красавица, у меня нет и в помине. Именно так. Красота — не столько внешность, сколько состояние души, а когда после тяжелого трудового дня пальцы на руле подрагивают от напряжения, собственная внешность — последнее, что заботит. Но что делать? Дабы никого не подвести, я надеваю платье, украшения к нему подбираю, даже несколько пар туфель с собой прихватываю, вот только по мере всех этих действий все больше ненавижу Власова. И мне уже абсолютно плевать, в каком костюме он придет на свадьбу Ви. К чему все это, если мы далеко не самые важные гости?
Но все это мелочи по сравнению с тем, что застает меня в квартире Стаса. А точнее с тем, что меня не застает: как только я открываю дверь своим ключом, понимаю, что Власов еще не приехал. Вздохнув, бросаю на пол туфли и начинаю стягивать с плеч шубу, которую мне подарил на прошлый Новый год отец. Этот «скромный» презент заставил одного из соседей Стаса присвистнуть. Пока я вылезала из машины, он стоял с открытым ртом и пялился на белоснежную шерсть, в которую я укуталась с головы до ног. А потом да, присвистнул. Противный звук так и застыл румянцем на моих щеках. Вроде и ничего такого, а неприятно до жути.
Сняв злополучную шубу (она действительно слишком претенциозна, но на свадьбу Ви в самый раз), прохожу внутрь квартиры Стаса и включаю свет — тусклую лампу возле дивана. Терпеть не могу находиться здесь одна. Меня снедает параноидальное чувство, что место обитания Власова — живой, дышащий организм, который в отсутствие хозяина меня выносит с трудом. Все эти вещи, подобранные с любовью и заботой, несут в себе отчетливый отпечаток владельца — так Стас к ним привязан. И у всего этого королевского убранства, судя по всему, на меня аллергия. Нам в обществе друг друга неловко. Без мостика в лице Власова нам никак.
Минут десять я оглядываюсь по сторонам, думая, куда бы приткнуться в ожидании, а потом понимаю, что слишком устала сегодня и слишком устала вообще. Я устала подстраиваться.
Не знаю, что за утешение искал в кофе на пожарной лестнице мой самый близкий друг по ординатуре — Архипов, — но именно там состоялся наш с ним эпохальный разговор, в ходе которого я косвенным образом впервые признала вслух, что дела у нас со Стасом не так уж и хороши. Кажется, все эти недели я старалась доказать, что Капранов ошибся, но лавандовое платье переполнило чашу терпения, и появилось усталое «да не стоит оно того». Полночи провалялась без сна. Ждала звонка от Власова. С извинениями, конечно. Только он, в отличие от некоторых, по ночам не звонит. А еще он уверен, что полностью прав, а, значит, извинений не будет.
Утром я набрала номер Власова, чтобы все-таки выяснить, понял ли он, что облажался, но сбросила еще до того, как установилась связь. Не хотелось портить еще один день разговором о пустых женских капризах. Может Стас и прав, может это каприз — и пустой, и женский, — но какая разница, если он приобрел лавинообразный характер?
В общем, так и не поговорив с виноватым, я пошла за советом к Архипову. Поймала его в тот момент, когда лезть ни к одному доктору не рекомендуется: после потери пациента. Разумеется, доброжелателен он не был, но и я не о любезностях просила. Отчаянно хотелось правды от человека, которому, по большому счету, плевать. От того, кому кухня отношений знакома. Но весь его совет заключался в единственной фразе: «если с человеком сложно, то это не твой человек, и продолжать мучиться бессмысленно».
 
Невозможно не признать, что мне со Стасом ужасно сложно. Как в доме с низкими потолками, где приходится пригибаться, чтоб уместиться…
Сегодня я открываю дверь Власова с совершенно другим настроением — решительным, твердым. Все пошло неправильно с самого начала. Видимо, я не готова была к отношениям, да и Стас искал девушку попроще: не настолько самостоятельную, не настолько уверенную в своем видении мира. Такую, чтобы подстроилась под него — человека, для которого перевернутая подушка, криво завязанный галстук или хлопья на завтрак — практически конец света; который без труда берет на себя ответственность и не делает глупости (не продает чужие машины, не играет в покер с ублюдками, не дерется в подворотнях). А я… я хожу по поребрикам, оступаясь и смешно размахивая руками, ради еще пяти минут сна могу явиться на работу в мятой одежде, предпочитаю ездить по городу на машине, которая постоянно ломается, потому что вижу в ней себя… Я определенно играю в покер с ублюдками, влипаю в неприятности и радуюсь тому, что у меня такая возможность имеется.
Математика нашей жизни: сумма двух векторов, направленных в чуть ли не диаметрально противоположные стороны, и результирующая сумма очень мала… Вот так Капранов и понял, что у нас ничего не получится. Жаль только, что меня не осенило не слишком быстро.
Стас встречает меня в фартуке, вытирая руки полотенцем. Ждал к ужину? На краткий миг меня охватывает чувство вины, но я напоминаю себе о вчерашнем вечере — и оно сразу же пропадает.
— Привет, — говорю первой. — Я хочу… вернуть тебе ключи.
— Может пройдешь и поговорим?
— Я вчера пришла и наговорилась с пустотой.
— У меня была сложная операция, — повторяет он так, будто с неразумным ребенком разговаривает.
— Представь себе, у меня тоже! Мог бы предположить такую возможность и сообщить, что мне не надо бесцельно втискиваться в дурацкое платье. Я много раз слышала о том, какая важная твоя работа, и я не спорю. Но если работа настолько важнее меня, то к чему все это?
— А я уж было подумал, что ты действительно готова к следующему шагу, — усмехается Власов.
— О чем ты? — спрашиваю хмуро.
— Дело ведь не в платьях и не в операциях, ты просто испугалась и идешь на попятный. Если бы я познакомился с твоими родителями, все бы усложнилось, а сейчас как раз самое время дать задний ход.
— Задний ход? Ты так носишься со своей важностью, что мне по умолчанию достается роль безропотной фанатки. На что ты рассчитываешь? Что я буду все замалчивать и кипеть без пара?
— Я понимаю, из-за болезни о тебе заботились, многое позволяли…
— При чем тут моя болезнь?
— При том, что отношения — всегда уступка. А ты не умеешь готовить и не хочешь этому учиться, ты не хочешь надеть платье, чтобы предстать перед родителями со своим спутником как настоящая пара. Я смотрю на тебя и удивляюсь: зачем тебе я, если тебе так нравится быть одной и не хочется это менять? Ты вообще понимаешь, что и зачем делаешь?
 
Пару секунд я молча смотрю на него и тоже поражаюсь. Действительно, зачем я вообще все это затеяла? Чтобы забыть Арсения? Что ж, даже если я и успокоилась по поводу него, то точно не благодаря Власову. Скорее всего, я даже и не рассчитывала, что у нас что-то получится. На его месте мог быть кто угодно или даже что угодно. Новое хобби, например… Просто было так больно, что отвлечение превратилось в необходимость. Стас мне такую возможность предоставил.