Игрок (СИ)

Украдкой расправляю тюлевые складки, оглядываясь через плечо на Рашида. Едва успеваю одернуть подол — он оборачивается, и я, как любой почти застигнутый на месте преступления человек, выдавливаю насквозь фальшивую улыбку, способную вызвать у другого человека разве что недоумение.
— Готова? — спрашивает Рашид, списав на что-то свое мою нервозность.
Пару секунд смотрю на него, пытаясь примириться с мыслью, что придется весь вечер обращаться к Мурзалиеву на «ты». Он пытался научить меня не «выкать» вне стен центра, но он мой начальник, отношения у нас непростые, и результат соответствующий: я сбиваюсь. Представляю, какое лицо будет у Кирилла, если сегодня вдруг я ошибусь… Интересно, в случае чего отмазка с ролевыми играми сгодится? Так, Жен, соберись.
— Идем.
Но только я кладу руку на локоть Рашида, как из дверей зала-ресторана появляется Кирилл. Он настолько спешит, что, хоть и замечает нас, делает по инерции еще два шага. На миг мы встречаемся глазами, и я забываю как дышать. Потому что он зол. И не просто зол, а на грани срыва. Дезориентирующее откровение.
От этого зрелища мне становится не по себе. Я видела Кирилла в таких обстоятельствах, что и святой бы сорвался, но он был спокоен. Далеко ходить за примерами не нужно: если бы мне родители предложили поиграть в слепоту, истерика была бы обеспечена. А Харитонов даже голос не повысил — выдержал все молча, без нареканий. Хотя удар пришелся ниже пояса…
Но что с ним сейчас? Что его рассердило настолько? В голову лезут мысли одна страшнее другой. Неужели дело во мне? Может быть, Вера узнала каким-либо образом об измене и устроила экзекуцию? Или Кирилл ей сам все сказал, не выдержав лжи? А вдруг он злится на себя за случившееся и жалеет? Эйфория закончилась, вмешалась грубая реальность, начались проблемы… Как мне выдержать этот вечер, если напротив окажутся люди, брак которых я сотрясла до самого основания? Если вдуматься, я пришла из ниоткуда, будто торнадо, и уничтожила то, чем они жили. Черт возьми, почему я не смогла оттолкнуть Кирилла? Да, случилась Алиса — наша маленькая раненая птичка, — но было бы отвратительно пытаться оправдать ее трагедией непозволительное поведение двух взрослых людей.
Но, что самое страшное, если раньше я думала о Кирилле с опаской, боясь на лишнюю секунду дольше положенного взгляд задержать, то теперь так не получается. И, глядя как гнев раздувает грудь Кирилла, я не могу укротить желания прижаться к губам дорогого мне человека, впустить в свое тело огонь, который сжирает его сейчас. Эти гнев, боль, невысказанные слова упрека. Даже с расстояния чувствую жар, завладевший его телом и мыслями. Жар ярости.
Нет, постойте. Я все сказала неправильно, несвязно. Начну сначала.
Я хочу этого мужчину. Страстно и болезненно, до срывов самоконтроля. Я хочу его. В мыслях, в жизни, в своем теле. Вдумайтесь только. Мало кто готов признаться в подобном. Трепетная, разливающаяся по телу приятным теплом истома, к которой мы с детства привыкли и называем любовью — совсем иное. В первую очередь потому, что ее можно дозировать. И если до отеля мои чувства к Кириллу не мешали поступать мне по совести, то теперь все изменилось и катится в бездну безумия. Появилась страсть — яд, влитый в вены в опасном количестве; стягивающая все тело мурашками паутинка, которую могут сорвать с тебя только желанные руки. От этого чувства не отмахнешься. Это не абстрактное восхищение душевными качествами… Все стало очень сложно.
— Добрый вечер, Кирилл, — начинает Рашид, вынуждая нас разорвать зрительный контакт.
— Да, Рашид, Жен Санна, проходите, Вера уже ждет. Она вас встретит. А я сейчас.
 
С этими словами он берет меня за свободный локоть, как бы веля посторониться, и быстро уходит. Внезапность и небрежность жеста вводят меня в окончательный ступор.
— Что ж, вечер обещает быть интересным, — подмечает Рашид.
А мной завладевает смущение вперемешку с раздражением. Оттого что я стояла и пялилась на Кирилла, пока официальный бойфренд не вразумил меня. Интересный вечер — еще слабо сказано.
— На это подписали нас вы! — шиплю, тыкая в Мурзалиева пальцем.
Он резко останавливается и смотрит на меня с раздражением.
— Ты! — поправляет. — Давай по одной оплошности за раз. Ограничимся инцидентом в дверях.
Выходит, мой отрыв от реальности не прошел незамеченным. Да уж, Мурзалиеву не позавидуешь. Он впутался в наши разборки, не зная всех обстоятельств, и тем самым неслабо подставился. Не думаю, что он бы на такое решился, если бы поговорил сначала со мной. Его целью было сохранить брак Кирилла, который и без меня висит на волоске. Согласившись подыграть Мурзалиеву, я, надеюсь, дала Вере еще капельку времени, последний шанс, но Рашид этого не знает и очень серьезно рискует.
Она — жена моего любимого человека — сейчас сидит за столиком в одиночестве и не видит нас. Сказал ли Кирилл, что всего неделю назад я оживала в его руках? Даже страшно подумать, что да. А вдруг она посмотрит на меня с ненавистью? Должно быть, мой английский пациент сошел с ума, когда собрал нас всех вместе! Надо было соврать, что я при смерти… Вот клянусь, это было бы гуманнее, чем мучить всех здесь…
Вера поднимает голову, улыбается и приветливо машет рукой, приглашая присоединиться. Он ей не сказал.
— Ну? Уже решили, что будете пить? — энергично спрашивает Кирилл, возвращаясь за столик, едва мы успеваем расположиться. Он усаживается вполоборота от жены, недвусмысленно обозначая конфликт, и на висках его видна влага. Умывался, чтобы прийти в себя? Что между ними произошло? — Думаю, что джентльменам не помешает коньяк, вы не против?
— Нет, конечно. Как пожелаете. Мы ведь по вашу честь собрались, — отвечает Мурзалиев, подразумевая, конечно же, процесс.
Или нет? Когда дело касается политики взаимоотношений, я всегда путаюсь… Хотя, учитывая, сколько мы все уже наврали друг другу, запутаться — самое оно! Становится чуточку нехорошо, и я берусь за графин с водой, чтобы налить в бокал хоть чего-нибудь.
— Позволь мне, — просит Рашид и обхватывает мою ладонь поверх ручки графина. Остается только поблагодарить и сделать вид, что этот жест меня не смутил.
— В таком случае — коньяк, — решительно сообщает Кирилл, расстегивая пиджак и оглядываясь будто бы в поисках официанта. Но ведь рано, не так ли? Кажется, он просто делает вид, что не заметил фривольный жест Мурзалиева.
— Кир, ты уверен? — с некоторым сомнением спрашивает Вера. — Тебе кофе совсем недавно разрешили.
Это обращение — Кир — врезается в меня с силой в несколько тонн. Я бы тоже хотела так его назвать, но вместо этого принуждаю себя отбрасывать формальности в разговоре с Рашидом. Мир что, выплясывает джигу, стоя на ушах? Так. Стоп! По-моему, я сошла с ума, и если моя голова бодро топает в одну сторону, то все остальное — в другую. Я ведь решила уже, что не буду мешать Вере и Кириллу, а теперь вдруг тоскую по ласковым домашним прозвищам.
 
— Ба, Вера, даже врачи не протестуют… — улыбается он жене.