Игрок (СИ)

— Привет. — А вот она безмятежна. — Звоню, чтобы пожелать доброго утра. Видела твои пропущенные. Ты уже проснулся?
Знаешь, я не спал, потому что не смог выкинуть из головы ночь с другой.
— Да. — Надо бы что-то добавить, но на ум ничего не идет. Нужно или что-то нежное и теплое, или ничего. — Я не дозвонился до тебя вчера.
Резкая смена тона беседы ставит Веру в тупик.
— Да, я же в Австрии сейчас, так устаю, что не каждый день нахожу силы, чтобы поставить телефон на зарядку.
Невероятно, я забыл об этой командировке. А ведь Вера предупреждала, еще когда была здесь, в России.
— Когда ты вернешься в Германию?
— Через неделю примерно. В воскресенье у меня рейс в Брюссель. Три дня там проведу….
Неделю? За неделю я с ума сойду. До выходных бы дожить…
— А если я к тебе в Бельгию прилечу, сможешь выкроить для меня пару часов? Есть разговор, — стараюсь говорить как можно серьезнее, в конце концов, не романтический уикэнд затеваю.
— Да. А в чем дело? — наконец перестает она делать вид, что в порядке.
— Я хотел бы поговорить с глазу на глаз.
— Кирилл, в чем дело? Ты пугаешь меня.
Правильно, Вера. Перемены всегда страшны, но еще ужаснее равнодушие. Мы прожили порознь столько лет, едва вспоминая друг о друге, что превратились в обрученных полузнакомцев. Я ведь даже не позвонил, чтобы спросить, хорошо ли ты долетела в Вену.
— Это не телефонный разговор. Я возьму билеты. В каком отеле ты остановишься?
Ей хватает выдержки на то, чтобы продиктовать мне название и адрес, не устроив истерику, хотя, по себе знаю, нет ничего хуже слов «пока еще мы не можем точно сказать». Пока еще мы не можем точно сказать, будете ли вы видеть. Пока еще мы не можем точно сказать, не покатился ли ваш брак в тартарары. Дьявол, да я превратил ее следующие два дня в ад! Но все это к лучшему. К лучшему.
Второй звонок я делаю своему секретарю — надо забронировать перелет и отель. Скупо объясняю, куда лечу и зачем. Она несколько раз утвердительно мычит, якобы все поняла, а потом объявляет, что встретиться с женой на краю света, просто потому что соскучился — ужасно романтично. Мне еще никогда не хотелось ее уволить так, как сейчас.
На часах без пятнадцати восемь, ждать дальше бессмысленно. Вылезаю из машины, стараясь не обращать внимания на дурные предчувствия. Неужели теперь так будет всегда? Атаки воспоминаний, противодействие вселенной. Я не очень-то верю в сверхъестественное, но как еще объяснить разговор с отцом или неожиданный Верин звонок?
Парадные двери исследовательского центра еще закрыты, но меня пропускают без возражений. Не дожидаясь, пока врачи разбредутся по пациентам и делам, ищу ординаторские помещения. Она уже должна была подойти. Жен не имеет привычки опаздывать.
Мне везет: вижу ее прямо в коридоре в компании нескольких девушек. В полном обмундировании из белых халатов и кофейных стаканчиков они стоят, столпившись вокруг чьего-то планшета. На мгновение я даже от цели отвлекаюсь. Рад за нее. Просто рад. На прошлом месте работы у нее изобилия друзей не было, а это значит, что здесь ей лучше. Я правильно сделал, переманив Жен в наш центр.
Девушки так увлеклись чем-то на экране, что не замечают направленного на них внимания. Все больше наклоняются к планшету, до смешного заинтересованные; и вдруг как с криками отшатнутся.
 
— Видели, ему аж череп продавило! — восторженно восклицает одна.
— Думаете, осколки кости попали в мозг? — кривится другая.
— Нет, на рентгене не показало. — первая качает головой. — Повезло.
— Повезло! — фыркает Жен. — Человек без лица остался…
— Да реконструируют, — отмахиваются остальные. — Сейчас делают и не такое. Кстати, вчера читала статью о новом виде инъекций против старения кожи. Думаю, к тому времени, когда я начну покрываться морщинами, ее доработают, — самодовольно объявляет невысокая блондинка.
— Ты уже покрываешься морщинами. Не обольщайся, — бессердечно давит на больное весьма энергичная шатенка. Соня, вроде бы, зовут. Чаще остальных их с Жен вместе вижу.
Что ж, момент идиллии завершен, можно и вмешаться. Усмехнувшись, подхожу ближе.
— Здравствуйте, дамы! — делаю вид, что снимаю шляпу.
— Кирилл Валерич, — пропевают они чуть не хором. — Вы рано.
— Да. Вот такая я ранняя пташка. Украду доктора Елисееву? Вы не против?
И, пока она не успела отделаться, подхватываю Жен Санну под локоть. Вырываться из моих рук на глазах у подруг как минимум подозрительно. Помню, как она удирала от меня из машины… Вот и сейчас, хотя в моем жесте нет ничего фривольного, Жен застывает как статуя.
— Нам очень жаль девочку, — неправильно истолковывают девушки причину визита. И это — лучшая новость за последние два дня. В смысле, я был бы счастлив целовать Жен даже на глазах у королевы Британии — пусть знает каждый, — но не когда наш статус еще столь зыбок.
Скупо киваю. Черт возьми, я совсем не думал об Алисе. Погряз в своих проблемах по самые уши, а ведь стоило бы позвонить родителям девочки, поинтересоваться ее состоянием. Может, удалось бы хоть чем-нибудь помочь. Мы ведь пичкали их ложными надеждами месяцами, а сейчас все спасительные тросы оборваны. Кто угодно отчается.
— Жен Санна, так можно вас? — спрашиваю, чтобы она хоть чуть-чуть оттаяла.
Она скрещивает руки на груди и, будто замерзнув, приподнимает плечи. Уже заранее занимает оборонительную позицию. То есть не передумала и не смягчилась. Приходится отпустить ее руку и отойти в сторону.
— Отведи куда-нибудь, где можно поговорить, — прошу ее тихо.
Пару мгновений она колеблется, а затем разворачивается и направляется по коридору в сторону процедурных. Час настолько ранний, что крыло почти пусто. Заходим в одну из комнат, и Жен сама запирается на ключ. Видимо, ей очень не хочется быть пойманной со мной наедине. Закономерно.
— Клянусь, я действительно намереваюсь только поговорить, — предупреждаю.
Она кивает, но смотрит все равно подозрительно. Это очень сильно дезориентирует. Понятия не имею, что делать с девушкой, которая боится меня. Раньше такого со мной не случалось. Да черт возьми, я же не монстр! Не насиловал ее! В отеле нас было двое, и ответственность тоже напополам.
 
— Собираюсь поговорить с Верой, — начинаю неловко.
Прислоняюсь к стене и засовываю руки в карманы брюк. Это кажется абсурдным, но обсудить необходимо.
— Это меня не касается, — отвечает она жестко.
— Касается! — тоже огрызаюсь в ответ.