Клятвы и слёзы (ЛП)
— Клянусь, я этого не делала. Тот, кто написал ему это сообщение, сделал это удалённо.
Фрэнк вздохнул.
— У кого-нибудь был доступ к твоему телефону прошлой ночью?
— У Лиама.
Как бы я ни злилась на Лиама, я знала, что он не отправил бы подобное сообщение с моего телефона.
Фрэнк тоже это знал. После долгого молчания он сказал:
— Ты всё-таки дочь своей матери.
Я оторвала голову от ладони. Это было крайне неожиданно.
— Мэгги была такой храброй. Это сводило твоего папу с ума.
Он снова перевёл взгляд на дорогу за лобовым стеклом, и на его лице промелькнула эмоция, которую я никак не могла понять.
— Это сводило с ума очень многих мужчин.
Многих мужчин? О, Боже, надеюсь, он не был тоже в неё влюблён.
Всю оставшуюся дорогу, пока мы не доехали до его уединённого двухэтажного бревенчатого дома в паре миль от штаба, он больше не сказал ни слова. Я смутно помнила, как ходила с родителями в гости к Фрэнку, когда была ещё очень маленькой — это было целую вечность назад.
Прежде чем выйти из машины, он сказал:
— Будь более терпелива с Лиамом. Это период адаптации не только для тебя, но и для него тоже. На него свалился украденный Силлин, а ещё ему надо учиться быть Альфой. Он испытывает сильный стресс.
Я ощетинилась. Я не могла поверить, что он призывал меня к терпению.
Я уже собиралась захлопнуть дверь, когда он добавил:
— И, Несс, будь осторожна. Не натравливай Лиама на Августа. Парни, особенно волки, склонны охранять свою территорию, и они очень ревнивы. Да что уж там, я видел такое и раньше, и хотя та пара не осталась в итоге вместе, в стае произошёл серьёзный раскол.
Ого. А вот и ещё одна резкая смена темы. Я воспользовалась возможностью, чтобы спросить:
— Кто они были?
— Это не имеет значения. Их уже нет в живых.
— Обоих?
И вот тут я уже была уверена, что он был частью того несчастного любовного треугольника.
Фрэнк устремил взгляд на мрачный лес, раскинувшийся за его домом.
— Мне надо ехать в гостиницу. Джеб ждёт.
Как только он произнёс эти слова, в ночи раздался голос, который я так хорошо знала.
— Querida?
Эвелин стояла у входной двери, освещённая мягким светом, льющимся из гостиной Фрэнка. Её бархатный халат был туго повязан на её талии, а чёрные волосы развевались вокруг бледного лица.
Я захлопнула дверцу машины и шагнула в её распростёртые объятия.
Когда Фрэнк уехал, она сказала, приподняв одну бровь:
— Куда он направился в такой час?
Я вздохнула.
— Я даже не знаю, с чего начать.
Она затащила меня в дом, усадила за деревянную кухонную столешницу и начала разогревать воду в кастрюльке на плите, но потом, должно быть, решила не заваривать чай, потому что вылила всё содержимое, достала пакет молока из холодильника и налила немного в кастрюлю. Пока молоко разогревалось, она обхватила мои липкие руки своими руками.
— Расскажи мне всё.
Я так и сделала. Ну, почти. Я не стала рассказывать ей о моём столкновении с членами стаи "У Трэйси". Это просто заставило бы её возненавидеть стаю. Когда я закончила рассказ, молоко начало переливаться через края кастрюли и, попав на огонь, зашипело. Она бросилась к плите, выключила газ и застыла у плиты, сжав губы. Через некоторое время она достала деревянную ложку из терракотового кувшина и сняла пенку с подогретого молока, после чего разлила его по двум кружкам.
Поставив их на стол, она снова села рядом со мной. Я обхватила тёплую керамическую кружку и поднесла её ко рту. Молоко обожгло мои губы и язык. Я поставила кружку обратно, и немного молока выплеснулось через край. Вместо того чтобы вытереть его, я начала водить кончиком пальца по пролитой жидкости, рисуя круги на деревянной поверхности.
— Ты думаешь, что за всем этим стоит Эйдан?
Её чёрные глаза остекленели, как будто она начала о чём-то вспоминать — вероятно, о том времени, когда она была замужем за этим мужчиной.
— Он единственный, кому выгодна смерть Эвереста.
Если только моего двоюродного брата не хотели убить за то, что он спрятал в моей комнате.
Поморгав глазами, чтобы прийти в себя, она встала, взяла кухонное полотенце и вытерла пролитое молоко.
— Кто-то должен положить конец жизни этого человека.
— Если он умрёт, его адвокаты обнародуют информацию о стае, сделав её открытой для общественности.
— Я слышала об этом. Фрэнк рассказал мне.
Она начала вытирать край моей кружки, пока на нём не осталось следов молока.
— Я никогда никого так не ненавидела, как этого мужчину. Он точно раковая опухоль. Ты знаешь, сколько раз я мечтала покончить с ним?
Её дыхание участилось, а щёки залил румянец.
Я схватила её руку, ту, что сжимала полотенце, которым она продолжала вытирать столешницу, хотя та уже была чистой.
— Пообещай мне, что ты не будешь вмешиваться.
Она подняла на меня глаза.
Её решительное выражение лица заставило мой пульс ускориться.
— Пообещай мне.
После долгой паузы она медленно выдохнула.
— Его нельзя оставлять в живых.
— Я согласна. Но пообещай держаться от него подальше. Потому что, если с тобой что-нибудь случится… — мой голос сорвался, и это сломило её упорство.
Черты её лица, которые до этого были жёсткими, смягчились. А потом она притянула меня к себе.
— Я обещаю тебе, querida, что не подвергну себя опасности, но ты должна обещать мне то же самое.
Я сглотнула. Я не хотела давать Эвелин обещание, которое у меня не было желания выполнять.
— Несс…
— Ладно. Я буду держаться от него подальше.
Пока что.
ГЛАВА 23
На следующее утро, после недолгого ночного сна на одной из двух односпальных кроватей в гостевой комнате Фрэнка — я подозревала, что это была та самая комната, в которой гостил его внук, потому что она пахла мальчиком и была увешана постерами фильмов о супергероях — я оделась во вчерашнюю одежду и вышла на кухню выпить кофе.
Фрэнк и Эвелин уже встали. Они сидели на диване и тихонько разговаривали. Тёмные круги под глазами Фрэнка говорили о том, что его вечер оказался длиннее моего.
— На кухне есть кофе, querida, — сказала Эвелин.
Я отправилась на кухню, заметив, что они возобновили свой тихий разговор.
— Как Джеб? — рискнула спросить я немного погодя.
Фрэнк почесал подбородок, покрытый белой щетиной.
— Не очень хорошо. Вчера вечером Эрик отвёз твоего дядю к себе домой, чтобы они с Люси могли поговорить. Похоже, было много криков. И много плача.
Я сделала осторожный глоток кофе.
— И что теперь будет?
— Мы похороним Эвереста на территории штаба сегодня вечером.
Я уставилась в мутные глубины своего кофе, почувствовав знакомое жжение в глазах. Но ни одна слезинка не высвободилась наружу.
— Они нашли жёлтую краску на одном из зеркал заднего вида на джипе.
Мой взгляд остановился на старейшине.
— Вероятно, она попала туда с машины, которая столкнула его с дороги. Это важная улика, потому что это необычный цвет.
Он пристально посмотрел на вазу с полевыми цветами на деревянном кофейном столике.
— У Эйдана есть жёлтая машина? — спросила я, обойдя кухонную столешницу и направившись в гостиную с покатым потолком, украшенным деревянными балками и люстрой из оленьих рогов. Я решила, что этот светильник вполне мог быть сделан самим Фрэнком.
— Эйдан Майклз в больнице.
— Это не значит, что он не мог заплатить кому-то, чтобы сделать это.
— Возможно, но Лукас уловил там посторонний запах, — Фрэнк поднял на меня настороженный взгляд. — Я думаю, что мы, возможно, имеем дело с ручейными.
Его признание задребезжало у меня в ушах, точно осколки разбитой кружки. Я даже посмотрела вниз, чтобы убедиться, что не уронила её. Но я всё ещё сжимала её своими пальцами, костяшки которых побелели.