Смертельная клятва (ЛП)
Сабрина не могла не улыбнуться этому.
— Хорошо, — говорит она тихо. — Она тянется за кофе и делает небольшой глоток. — Куда мы едем?
Я ухмыляюсь ей, снова одерживая верх.
— А вот это, — говорю я ей, — сюрприз.
***
Вечером у меня бой, и я рад. Мне нужно пространство, время, чтобы снова привести голову в порядок, и способ справиться с напряжением, которое, кажется, пронзило мои кости, несмотря на ночь, которую я провел с Сабриной в постели. После работы я принес еще кое-что из своих вещей, а также принадлежности для кофе и кое-какие продукты, и выражение лица Сабрины снова что-то перевернуло у меня в груди. Точно так же она смотрела на меня, когда я приглашал ее на ужин, или чинил ее ступеньку, или подарил ей кольцо. Взгляд, который говорил, что я был первым человеком, который позаботился о ней за долгое время.
Если я позволю этому чувству проникнуть в меня, это чувство не принесет мне ничего, кроме неприятностей.
И это уже так.
Ставки на меня сегодня высоки, после двух последних боев, в которых я едва успел нанести удар, прежде чем сбить противника с ног. Но сегодня вечером я так же расстроен, как и сегодня утром. Мужчина напротив меня — меньше меня, жилистый и быстрый — наносит мне удар по ребрам, прежде чем я успеваю увернуться от него, а затем один по челюсти, другой по носу. Он бьет меня сильно и быстро, и в моей груди вспыхивает цветок ярости, угрожая сокрушить меня далеко за пределы того, что уместно в таком месте. Такая ярость, которую мне нужно держать под контролем, чтобы она не заставила меня сделать что-то, о чем я могу пожалеть.
Эти бои несанкционированы и технически, вероятно, незаконны, но что определенно незаконно, так это убийство человека в одном из них. И как шериф я не должен даже участвовать в этом, не говоря уже о том, чтобы забивать человека до смерти.
Я думаю, что человек, сражающийся со мной, видит этот блеск в моих глазах после того, как из моего носа хлынула кровь, насилие, которое воспламеняется во мне. Он колеблется, отшатывается назад, и тогда я бросаюсь на него.
Этот один нерешительный момент будет стоить ему боя. Я ударяю его в челюсть, живот, бок, быстрый апперкот отправляя его обратно на канаты. Я не отпускаю, пока мои кулаки не забрызганы его кровью, и он не оседает на землю со стоном, сворачиваясь в клубок, прикрывая одной рукой голову.
Когда проходит десять секунд, а он не встает, я заставляю себя отступить. Этот человек не несет ответственности за мой характер, и он определенно не заслуживает того, чтобы закончить свою жизнь месивом на душном складе. Но сейчас все, что мне нужно, это кровь.
Я поворачиваюсь прежде, чем он начнет вставать, и поддаюсь желанию уложить его обратно, забирая на выходе свои деньги. Когда я возвращаюсь в дом Сабрины (теперь наш дом, я полагаю), весь свет выключен, и я испытываю облегчение от того, что она, вероятно, спит. Я смогу обработать свои раны, принять душ и немного отдохнуть. Утром, возможно, мое настроение пройдет. Может быть, я снова почувствую себя самим собой. Снова под контролем.
Я тихо иду через дом в ванную, включаю свет только тогда, когда оказываюсь внутри и дверь закрывается. Лицо у меня в беспорядке: нос багровый, под ним запекшаяся кровь и опухшая губа. Это не единственная травма, и у меня такое ощущение, что я пробуду здесь некоторое время, приводя себя в порядок.
Я начинаю с ребер, продвигаясь вверх. Кровь там чужая, а не моя, хотя я вижу, где у меня уже начинаются синяки. Я настолько сосредоточен на уборке, что даже не замечаю щелчка открывающейся двери, пока краем глаза не вижу Сабрину и слегка подпрыгиваю от испуга.
— Бу… — Она смотрит на меня лукаво, ее светлые волосы растрепаны, а сама она в шелковых шортах для сна и майке. Моя жена.
Ее дразнящая улыбка становится обеспокоенной в тот момент, когда она замечает состояние моего лица.
— Каин. — Она шепчет мое имя, ее голос полон беспокойства, которого я не заслуживаю. — Я никогда раньше не видела, чтобы ты возвращался таким после такого боя. Что случилось?
Я пожимаю плечами, пытаясь отыграться так, как будто это ничего не значит.
— Я отвлекся.
Ее лоб морщится, и она закусывает губу.
— Из-за меня?
— Нет. Просто отвлекся, вот и все.
Сабрина приближается ко мне в маленькой ванной.
— Садись, — говорит она, подходя к краю ванны. — Я помогу.
Снова это напряжение в груди.
— Со мной все в порядке, — говорю я ей более резко, чем мне, вероятно, нужно. — Я справлюсь с этим.
— Я твоя жена. Позволь мне позаботиться о тебе. — Ее голос настойчив, и она вклинивается между мной и раковиной, глядя на меня снизу вверх. — Каин. Позволь.
Я должен сказать ей «нет», еще раз. Я должен сказать ей, чтобы она возвращалась в постель. Это близость, которая нам не нужна, еще одна вещь, которая расшатывает мою убежденность. Но вместо этого я отступаю к ванне, и опускаюсь на ее край.
Когда Сабрина наклоняется и осторожно начинает вытирать запекшуюся кровь, я не могу не вспомнить, когда в последний раз кто-то прикасался ко мне вот так. Нежно. Заботливо. Почти с любовью, и это слово крутится в моем сердце.
Я не могу вспомнить. Может быть, когда моя мать была еще жива. Может быть, моя сестра, в какой-то момент. Но я, кажется, не могу найти эти воспоминания и ловлю себя на том, что люблю прикосновения Сабрины, и меня охватывает чувство комфорта, которое я тоже не могу вспомнить, когда чувствовал в последний раз.
Мне следует отстраниться. Но я позволяю ей прикасаться ко мне, потому что это меня успокаивает. И в этот момент, несмотря на все причины, почему мне не следует этого делать, я позволяю себе успокоиться.
Я позволяю себе почувствовать момент покоя.
29
САБРИНА
Когда я смотрю на таймер на телефоне, отсчитывающий от пяти минут, мое сердце сильно бьется в груди.
Пять. Подходящее число для происходящего. В конце концов, прошло пять дней со дня моей свадьбы. Пять дней с тех пор, как я вышла замуж за Каина Бреди. Четыре с тех пор, как он переехал в мой дом, сделав его нашим. С тех пор, как он вернулся домой после одного из своих боев, и я заботилась о нем, как жена. Это заставило меня почувствовать себя более похожей на нее, чем даже в нашу брачную ночь. Может быть, даже больше, чем на церемонии. Это заставило меня почувствовать, что он хоть немного, но мой, точно так же, как все, что он сделал со мной в постели, сделало меня его.
Три дня он трахал меня каждую ночь, в постели, которая теперь тоже наша. Три ночи, когда он спал со мной, впервые я с кем-то делила постель. Мне нравится это больше, чем я думала, ощущение теплого, твердого тела Каина рядом с моим, его руки на моей талии, что-то, во что я могу зарыться, чтобы чувствовать себя в безопасности.
На данный момент мафия, которая преследовала меня, похоже, держалась на расстоянии. Шумы, которые я слышу по ночам, теперь тише, отдалённее, это определённо шелест листьев, а не шаги снаружи. И Каин прав, что будет хорошо уехать. Я не знаю, что он сказал Колдуэллу, чтобы тот не волновался — о свадьбе или о том, что мы уезжаем из города в медовый месяц, но я ничего об этом не слышала. И есть еще две недели, прежде чем он планирует приехать снова. Мы вернемся задолго до этого.
Осталось два дня до нашего отъезда, хотя я до сих пор не знаю, куда. Каин посоветовал мне собрать вещи на случай более прохладной погоды, и я представляю хижину в снегу где-нибудь в отдалении, в Колорадо, на севере штата Нью-Йорк или в Канаде. Уютный камин и ковер перед ним, достаточно мягкий, чтобы мы могли…
Что? Я до сих пор не знаю, как назвать то, что мы делаем вместе в постели. Это не занятия любовью, это точно. Секс звучит клинически. Трахаемся — единственный способ описать это, и я все еще не могу избавиться от желания чего-то более романтичного. Но со временем, я думаю, он смягчится. Мы попробуем что-то другое. Возможно он не будет джентльменом, но все, что он со мной делает, меня все равно возбуждает. О чем бы я ни думала вне постели, в тот момент, когда Каин прикасается ко мне, я тоскую по нему.