Хет-трик
Амелия закатывает глаза:
– Ты лжец.
– Ага. Беру пример с тебя.
Она улыбается:
– Спасибо, что подвез. И за то, что теперь весь вечер буду сгорать от любопытства.
– Невозможно не сгорать, думая обо мне, – подмигиваю ей, и она одаривает меня скептическим взглядом, вызывая у меня усмешку. – И рад, что ты проведешь всю ночь с мыслями обо мне.
– Не льсти себе. Я проведу ночь с мыслями о Фридрихе.
– Ты так и не ответила мне.
Амелия в недоумении смотрит на меня.
– Я ведь спросил тебя еще в школе: кончила ли Франческа еще раз, – поясняю.
– Нет, не кончила. – Она смущенно отводит взгляд, и я вновь ухмыляюсь:
– Что ж, тогда тебе лучше провести эту ночь не с Фридрихом. Ведь будь Франческа со мной, она бы кончила еще раз.
Теперь Амелия хохочет.
– Почему ты смеешься?
– Потому что ты очень смешной, – сквозь смех отвечает она. – Никогда не встречала мастеров пикапа в реальной жизни.
– Я не мастер пикапа! – возмущаюсь.
– Но ты определенно пытаешься им стать. Ты забавный.
– Сексуальный. Ты оговорилась.
– Я пойду. Еще раз спасибо. – Снова рассмеявшись, Амелия открывает дверь моей машины и выходит на улицу, и я тут же открываю пассажирское окно, чтобы с ней попрощаться, как она вдруг опирается локтями на него и произносит: – И, кстати, будет смешно, если ты окажешься девственником.
Открываю от удивления рот.
– Я не девственник! – воплю ей вслед, когда она выходит из моей машины. – Хотя постой… А что, девушек заводят девственники? Если хочешь, я могу сделать вид, что ты у меня первая.
Амелия отводит взгляд и заливисто смеется.
– Пока, Джейк.
Смотрю ей вслед с улыбкой и кричу:
– Пока, Принцесса.
Закрываю окно «Мерседеса» и откидываюсь на подголовник. С губ срывается шумный вдох, и улыбка тотчас же сходит с лица.
За последние три года я так привык вести себя как придурок, что сложно уже даже самому поверить в то, что я не озабоченный.
Я слишком долго был хорошим, верным и преданным. Я делал для Элизабет все: устраивал свидания, был внимательным в любых мелочах, проводил с ней много времени, дарил подарки и, черт возьми, качественные оргазмы. Так почему тогда она мне изменила?
Этот вопрос мучает меня уже слишком долго, ведь говорят, что в измене виноваты оба. Значит, я сделал что-то не так. Вот только что именно, я гадаю уже целых три года.
Я так жалок.
Просто вот если подумать: допустим, она вернется, и что дальше? Я смогу забыть о ее измене? О том, как она прямо на глазах стонала с другим?
Черт, я видел и слышал все. Каждое ее движение на нем. Каждый ее стон.
Так почему я все еще не могу разлюбить? Почему не могу ее ненавидеть?
И, самое главное, почему я поставил собственные чувства к ней выше своей карьеры?
Футбол никогда меня не предаст. Он не осудит, не сделает больно и не унизит тебя. Поле – мой дом, мяч – лучший друг. И я не могу поверить в то, что я так легко готов был отказаться от всего этого из-за девушки, которая никогда меня не любила.
Зажмуриваюсь на мгновение, а затем все же беру себя в руки и, вжавшись пальцами в руль, плавно стартую с места. Мимо проносятся колоритные фахверковые домики Ротенбурга с треугольными крышами, балкончики которых украшены цветами разных оттенков.
Я направляюсь за пределы города, в дом, что арендовал себе вдали от шумного туристического центра. Ветви многочисленных деревьев, растущих по обеим сторонам от проселочной дороги, на которой я оказываюсь уже спустя пару минут, качаются на сильном ветру. Доезжаю до нужного мне съезда и вскоре торможу возле небольшого деревянного дома, спрятавшегося в тени высоких елей. На улице уже стемнело, и сейчас на синем небе виднеется золотистый контур луны. Выхожу из машины и выдыхаю облачко пара, не сводя взгляда с мигающего огонька пролетающего вдали самолета.
Здесь так тихо.
Идеально.
Каждый мой шаг по направлению к дому оглушает.
Поднявшись по ступенькам и открыв деревянную дверь, я оказываюсь в маленьком коридоре. Не тороплюсь снимать утепленную жилетку, ведь я все еще не разобрался с котлом, а потому здесь сейчас самый настоящий дубак.
На самом деле, я привык к комфортабельным коттеджам и люксовым пентхаусам, но… В центре слишком много соблазнов, от которых мне необходимо держаться подальше, если я не хочу убить свою карьеру. Поэтому будет лучше, если я поживу вдали от баров, выпивки и девушек. И эта дыра – идеальное место для одиночества. Мое личное место пыток за то, что я предал футбол, который был со мной столько лет.
Закинув в камин несколько поленьев, я следую на кухню, где решаю приготовить салат из запеченных овощей. Под шум тлеющих бревен нарезаю цукини и баклажаны и выкладываю их на противень, после чего чищу картофель, шинкую его дольками и отправляю к уже порезанным овощам. Сбрызгиваю их оливковым маслом и ставлю в духовку. Затем мелко рублю чеснок, грецкие орехи и кинзу, чтобы сделать заправку. Когда я заканчиваю с соусом, то откладываю его в сторону и решаю прилечь в ожидании приготовления овощей.
Языки пламени камина освещают маленькую гостиную искрящимся сиянием. Я удобно устраиваюсь на диване возле него и устремляю взгляд на звездное небо за треугольным панорамным окном перед собой.
Так красиво. И удивительно. Никогда не видел столько звезд.
Только сейчас осознаю, что в принципе не замечал многих вещей, находясь словно в бреду. Я настолько хотел забыться, что перестал смотреть по сторонам, больше не замечал простых мелочей вокруг.
В кармане спортивных штанов вибрирует телефон, отвлекая меня от мыслей, и я тянусь за ним. Вижу имя Остина и отвечаю на видеозвонок.
– Что на тебе надето? – вместо приветствия интересуюсь я.
Остин смотрит на меня как на придурка, а затем устало выдыхает:
– Напомни мне, почему мы вообще дружим?
– Потому что ты прилип ко мне и никак не можешь отвязаться. Названиваешь мне по десять раз на дню.
– Я звоню лишь во второй раз за сегодня.
– Лишь, – фыркаю. – Как игра? Надеюсь, вы размазали «Амфибий»?
– А ты что, не смотрел? – Остин вскидывает бровь.
– Нет, у меня была тренировка у детей.
– Детей? Бро, у тебя нет детей. Это шизофрения на фоне твоего воздержания?
– Ха-ха. – Я смотрю на него как на идиота.
Друг коротко смеется:
– Так что за дети?
– В качестве исправительных работ отец приказал мне тренировать местную футбольную команду.
– Повтори, что ты сейчас сказал, пожалуйста. А то мне послышалось, что ты будешь тренировать футбольную команду. Но это невозможно, если учитывать, что ты и сам не шибко осведомлен, как играть в футбол.
Едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза:
– Спасибо, что веришь в меня, Ос.
– Ну, Джейки, ты же не Господь, чтобы в тебя верить.
Нет, больше не могу сдерживаться.
Закатываю глаза, пока Остин прыскает со смеху.
– Так как игра? – спрашиваю я.
– Нормально.
– Очень многословно.
– Да а что говорить? Ну, мы выиграли. Ты же знаешь, их статистика ударов оставляет желать лучшего. Ушлепок Андерсон даже несколько раз пытался сделать так, чтобы я на нем сфолил. Лишь бы заработать штрафной. Кретин.
– Ты показал ему, кто здесь папочка?
Остин наклоняет голову и устало выдыхает:
– Тебе я такого рода вопросы по сегодняшней тренировке задавать не буду. А то еще посадят за растление малолетних, учитывая, что ты теперь детский тренер.
Коротко смеюсь:
– Да уж. Слишком много изменений за последние несколько дней.
– И как ты?
– Пока держусь. Не пил. Не занимался сексом. И даже не дрочил.
– Спасибо за самую полезную информацию в моей жизни. Не знаю, как я жил без нее раньше.
Посмеиваюсь:
– Я в норме, Ос. Постараюсь вынести пользу из пребывания в этой дыре.
– Ну, если что, знай…
– Что ты всегда рядом и можешь меня выслушать. И бла-бла-бла.
– Вообще-то я хотел сказать, что ты всегда можешь бросить футбол и переехать на Бали.