Путь бесконечный, друг милосердный, сердце мое (СИ)

Коринт оперся спиной о спинку кровати. Простыня почти обнажила пах, Этьен задумчиво посмотрел туда, перевел внимательный взгляд на Коринта. Тому было глубоко безразлично – он пил кофе; ему даже притворяться не приходилось – все блаженства мира были сконцентрированы в одной чашке. Этьен задумчиво погладил его икру. Это могло стать лаской, намекающей на возможность соблазнения, могло сойти за интимный жест, выказывающий доверие. Коринт же с трудом сдержался, чтобы не отдернуть ногу. Немного сползя вниз, устроившись полулежа, допив кофе и отставив чашку, он соизволил обратить внимание на Этьена.
– Ты сам-то в это веришь?
– Я верю в то, что любой человек имеет свою цену, – меланхолично ответил Этьен, продолжая поглаживать его ногу. – За которую он готов продаться сам, за которую его готовы продать другие. И за которую его хотят купить другие. Она есть у меня, у тебя, даже у твоей обожаемой мамули.
– И за сколько ты согласился бы продать мамулю? Тому же Квентину Дейкстра, например, – легкомысленно спросил Коринт
Этьен сел.
– Я не совсем понимаю, куда ты клонишь, – холодно, оскорбленно произнес он.
– Я? Не понимаешь? – ухмыльнулся Коринт. – Но ведь ты сам сказал, что любого и любому человеку можно продать и купить. За сколько бы ты согласился продать Тессу? За сколько афро? Или все-таки предпочтешь иную валюту? Европейскую или азиатскую? Этьен, дорогой, я всего лишь применил к тебе твою же гипотезу, что ты хмуришься?
– Идиот! – рявкнул Этьен и встал. Коринт захохотал.
– Зачем же так грубо? – весело ответил он. – Все же в порядке.
Этьен прошелся по спальне, рассеянно оглядывая стены, стол, полки. Затем остановился у окна.
– Я слышал, Тесса очень часто ужинает с неким Виржилем Тассе, – произнес он, повернув голову к Коринту.
– С кем она только не ужинает, – отмахнулся Коринт и встал. Он подошел к Этьену, приблизился почти вплотную. – Она и с тобой ужинает, Симайди. Помнится мне, в твое и ее намерение входит быть замеченными неподалеку друг от друга на благотворительном бале в мэрии. Я, конечно, могу уточнить у Сильвии.
Он подошел к шкафу, открыл его и с задумчивым видом уставился внутрь.
– Я имею в виду совершенно не это, и ты отлично меня понимаешь. – Холодно ответил Этьен.
В его голосе было что-то такое, не совсем характерное для ночного Этьена, отчего по коже Коринта пробежал мороз. Он задержал дыхание, заставил себя успокоиться, потянулся за брюками, надеясь, что его руки не дрожат заметно. В принципе, с каким бы пренебрежением Тесса ни относилась к Этьену Симайди Танья, он заслужил свое место в президиуме Лиги: чтобы туда добраться, требуется немало ловкости и жестокости. Этьен позволял Коринту забывать об этом, позволял и Тессе третировать себя, но это не значило, что он не был способен на значительные шаги, и с учетом возможностей и опыта они могли оказаться крайне разрушительными.
Натянув брюки, скорбно вздохнув и надев очки, Коринт направился к кухне. В проеме остановился и спросил:
– Ты позволишь угостить тебя завтраком?
– Уже полдень, – процедил Этьен, но пошел за ним.
– Терминологически я мог быть некорректным, но не фактологически. Чтобы не раздражать тебя еще больше, могу предложить угостить тебя обедом, в то время как сам буду завтракать, – легко пожав плечами, неторопливо говорил Коринт.
Этьен догнал его и положил руку на ягодицу, сжал ее.
– Так что послужило причиной твоего затянувшегося ночного отдыха? Или кто послужил? – негромко спросил он.
– Я могу польстить себе надеждой, что ты решил поревновать? – ухмыльнулся Коринт. А сам думал: отвлекает, или ему действительно любопытно?
Он неторопливо передвигался по кухне. К плите, к столу, к буфету, к столу. Снова к плите. Снова к столу. Вопрос – встречный вопрос – острота. Недоуменное или многозначительное молчание. Снова вопрос. Этьен хотел знать, что Тессе требуется от этого Виржиля Мартена, или от Оноретты Ингото, или от Х, или от Y; что за интриги плетут представители «Эмни-Терры» в Нигерии и Камеруне, правда ли, что положение Тессы становится все более неустойчивым и действительно ли «Астерра» изо всех сил пытается подобрать ключик к этому самому Квентину Дейкстра.
  
Коринт как мог отговаривался. Тессе нужно многое и от многих, и не стоит ли сам Этьен в том же ряду между Виржилем и Онореттой. Разумеется, решительное желание обеспечить «Эмни-Терре» преуспевание неразделимо с постоянными контактами с самыми разными чиновниками. И конечно же, легко понять, что Нигерия и Камерун, а также Ботсвана и Кения, а также по возможности Замбия, если удастся убедить в собственных благих намерениях тамошнего президента.
– Кстати, – спрашивал Коринт, чтобы перебить ритм беседы, делавший ее похожей на допрос с пристрастием, – а правду говорят, что у тебя давний конфликт с кое-какими представителями Кении в Лиге?
– Что за чушь! – Этьен закатывал глаза. – Кто тебе это рассказал?
– Мне? – многозначительно ухмылялся Коринт и неторопливо подносил ко рту чашку с кофе. – Сильвии. Кое-чья жена.
Он подмигивал Этьену, тот – предпочитал хранить молчание, но с трудом сдерживал самодовольную улыбку. Коринт стучал пальцами по столу и насмешливо цыкал.
– Ты готов похерить отношения с министрами во имя услады твоего милого дружка? – он указывал глазами вниз, в направлении паха Этьена, тот высокомерно фыркал и широко улыбался.
– Чем те министры, так лучше уж здоровье моего дружка, – назидательно сообщал он. – Скажи еще, ты недоволен им.
Коринт смеялся; Этьен смаковал свое поднявшееся настроение.
– Так что слышно в Лондоне? – спрашивал он немного спустя.
В Лондоне размещалась штаб-квартира «Астерры», там же принимались стратегические решения корпорации. Тесса Вёйдерс жаждала обосноваться в Лондоне, и это было возможно: ей предлагали перебраться туда в качестве руководителя подразделения, какого-то филиала или советником вице-президента. Собственно, в последнем случае переговоры велись уже полтора года. Тесса не хотела говорить решительное «нет», хотя знала изначально, что это – единственный возможный ответ. И пусть формально это определенно значило повышение, но на самом деле она утрачивала значительную часть полномочий, независимость и влиятельность, и кроме того, в Африке у нее уже была хорошо отлаженная сеть агентов, а на самом верху «Астерры» она всегда оставалось бы чужой. Едва ли бы она согласилась на переезд. Побороться за место вице-президента «Эмни-Терры» – запросто. Или организовать еще одно дочернее предприятие с тем, чтобы возглавить его. Она уже делилась соображениями на этот счет с людьми, которые могли заинтересоваться этим, постепенно готовила материалы, и кажется, у нее получалось. Но до того времени нужно было удержать «Астерру» в Африке, сохранить значительность «Эмни-Терры» и по возможности заручиться поддержкой современной власти – и будущей.
В «Астерре» отлично понимали это. С одной стороны, на фоне репрессий против «КДТ» ей везло. «Эмни-Терра», «Битто-Терра» и «Стор-Терра» отлично функционировали в Южной, Центральной и Северной Африке. С другой, по сравнению с успехами двадцатилетней давности им не везло все чаще, чтобы не разглядеть в этом закономерности. И кроме того, на фоне национальных публичных компаний все «-Терры» значительно проигрывали, потому что как ни маскируйся, а «Астерра» слишком очевидно маячит за их спиной. С национальными компаниями дело обстояло совершенно иначе: никто не сомневался, что выгоду от них получают в первую очередь избранные, включая чиновников. Говорить об этом, правда, опасались: на стороне этих публичных компаний были службы безопасности, армии и прочее.
– В Лондоне слышно желание обеспечить Тессу достаточным объемом работы. Чтобы она, знаешь ли, осталась там навсегда. Ну или до тех пор, пока штаб-квартира будет находиться там, – взмахнул рукой Коринт.
– И что Тесса?
Этьен насторожился – напрягся. Как будто ее переезд лишит его главного источника существования. В это верилось слабо. Коринт пожал плечами.