Десятилетия. Богатая и красивая

Престон Каннингхэм и Сэм Третий были полной противоположностью друг другу. В воображении Джей Джей они как бы раскачивали ее на качелях, причем каждый это делал по-своему.
С людьми, подобными Сэму Третьему, Джей Джей чувствовала себя в безопасности и в то же время под контролем. Но она быстро покидала их, потому что они наводили на нее скуку. В обществе мужчин типа Каннингхэма Джей Джей ощущала волнение и прилив жизненных сил, но, в конце концов, ее начинала пугать степень зависимости от таких личностей, от их умения околдовать, поработить ее волю, заставить ее восхищаться ими. Она сама жаждала этого, но боялась полностью потерять себя.
Точно так же, как Джей Джей бросила Сэма Третьего, так и Престон должен был бросить Джей Джей, преподав ей урок весьма болезненный. Джей Джей вспомнила, как безжалостно бросил их с матерью отец, и она подумала: а не стоит ли поменять свои взгляды на жизнь и на людей? Она пообещала самой себе никогда больше не связывать свою судьбу с яркой личностью. И нарушила свое обещание, встретив Александра Рэймонта.
Спустя десять дней после того как Престон провел успешную защиту биржевика-убийцы, он отправился в Париж на встречу с юристами из европейских стран. Чуть заметно вскинув от удивления брови, портье отеля «Плаза Атене» встретил несколько необычную компанию. Престон, его жена Делиа и Джей Джей поселились в одном номере.
Именно Престон был тем человеком, который ввел Джей Джей в особый космополитический мир истинно больших денег.
Он брал ее на приемы в закрытые для обычных людей рестораны на острове Сан-Луи, где лакеи в белых перчатках подавали сырую рыбу дамам, увешанным сапфирами величиной с грецкий орех. Он привел ее на грандиозный прием в ресторан «У Максима», где баронесса в бледно-зеленом наряде от Диора представляла ее утонченным и выдающимся личностям, которые целовали ей руку, и дамам, которые рассыпались в комплиментах ее внешности.
Джей Джей была уверена, что жена Престона дрожит от мысли, что может потерять его. Будучи грозной и значительной персоной в юриспруденции, она была на редкость незначительной личностью в жизни. Рост ее едва достигал пяти футов, и весила она фунтов девяносто пять, не более. Она носила большие, чуть ли не мотоциклетные, затемненные очки, которые вечно сползали на нос, не употребляла косметику, отчего кожа ее, и так смуглая, казалась еще чернее, одевалась в темную невыразительную одежду, обязательно на размер больше и висевшую на ней мешком.
Две женщины, делящие один гостиничный номер с мужчиной, который обращался с ними одинаково мягко, сердечно, представляли группу весьма странную. Престон не пытался спровоцировать их на сексуальное соревнование за него и умело держал на расстоянии, не допуская в свой внутренний мир.
Утром того дня, когда они собирались покинуть Париж, Престон сообщил Джей Джей, что они должны расстаться.
— Мне было очень приятно с тобой, но все в жизни имеет конец. — Он был краток, говорил сухо и безапелляционно.
— Нет! — воскликнула Джей Джей. Она не могла поверить услышанному. Все в Париже восхищались ею. Все обожали и желали ее.
— У меня есть другая женщина, — произнес Престон.
Что за другая женщина?! Не может этого быть! В присутствии Джей Джей все другие женщины увядали на глазах.
— Эта женщина существует… — спокойно продолжал Престон, — с этим тебе надо смириться…
— Кто же? Кто? — допытывалась Джей Джей. Где он мог повстречать другую женщину? Как он мог сблизиться с ней? Ведь он и Джей Джей были все время вместе, не отходили друг от друга ни на шаг.
— Кто она?
— Делия, — сказал Престон и протянул Джей Джей обратный билет в Штаты и десять стодолларовых банкнот. Билет был действителен на год, и она могла им воспользоваться в любое время. Она могла получить за него деньги. Выбор был за ней.
Престон и Делия покинули апартаменты — он с элегантным атташе-кейсом из крокодиловой кожи в руке, она — с разбухшим от деловых бумаг адвокатским портфелем. Престон предпочел свою жену Делию красавице Джей Джей.
 
Джей Джей убедилась в реальности происходящего, когда служащий отеля появился в номере, чтобы забрать чемоданы. Четыре из них принадлежали Престону, один — Делии.
Делия вошла вслед за служащим. Джей Джей подумала, что она забыла что-нибудь, но Делия молча подождала, пока весь багаж был вынесен к лифту, и только после этого заговорила:
— У Престона всегда так… После большого и трудного процесса ему необходимо любовное увлечение на некоторое время.
— Так это не в первый раз? — удивилась Джей Джей. Еще несколько минут назад она была на седьмом небе от счастья и думала, что он испытывает те же чувства.
— Потом это опять повторится, — холодно сообщила Делия. На этом разговор закончился.
Джей Джей только что была на самой вершине, выше всех окружающих, ощущая свою исключительность. Делия столкнула ее с вершины и вернула в обыденность. За это она ненавидела Делию. Она испугалась, что чувство собственной исключительности никогда не возвратится к ней.
Три дня Джей Джей не выходила из номера. Она заказывала по телефону черную икру, филе омаров, трюфели, мечтая разделить всю эту роскошную трапезу с Престоном. Ей казалось, что вот-вот раздастся его телефонный звонок или он сам появится в дверях. Джей Джей сочинила несколько вариантов их будущего диалога. В них присутствовало все — горькие упреки, легкая печаль по поводу случившегося или неприступно ироническая интонация. Но все должно было кончиться полным примирением и страстными объятиями.
Но он не позвонил и не материализовался из воздуха в дверях гостиничного номера, и Джей Джей наконец смирилась с ударом, нанесенным ее самолюбию. Здесь, в апартаментах «Плаза Атене», она решила, что больше никогда не станет той, которая любит, желает любви, нуждается в ответном чувстве. Она будет только позволять любить и желать себя. И всегда будет уходить первой.
Когда один бразильский плейбой предложил ей поездку в Монте-Карло, где собирался поиграть в триктрак на очередном турнире, Джей Джей обратила свой билет в деньги и приняла приглашение.
Однажды, несколько месяцев спустя, когда Питер Камерон навестил ее на «Бель Эр», Джей Джей уже была готова сматывать удочки. Жизнь на яхте была беззаботна, роскошна и красочна, но Джей Джей чувствовала, что медленно погибает от тоски.
Йен любил ее, боготворил, обожал и говорил ей об этом постоянно. Но в программу, составленную ею для себя в апартаментах «Плаза Атене», она включила еще один пункт — нельзя долго терпеть мужчину, который преклоняется перед тобой. Это расслабляет. Теряется вкус к жизни. Надо бросать его, чтобы спасти свою неповторимую личность.
Присутствие второго любовника несколько оживляло монотонность существования, но фантазии на эту тему были гораздо более возбуждающие, чем живая реальность. Джей Джей разочаровалась, узнав, что брачная жизнь втроем так же по-домашнему размеренна, как и обычное замужество. Когда Питер спросил, будет ли Джей Джей в Франгипани сегодня вечером, он ясно дал понять, что интересуется этим по поручению Рэймонта.
Джей Джей ответила утвердительно. Она собирается быть там. Позже, одеваясь к вечеру, она поделилась со своим преданным слугой Данте своими мыслями,
— Это трудно понять… Он владеет двадцатью отелями. У него тысячи служащих и миллиарды долларов… И он ищет кого-то, чтобы в завуалированной форме передать мне приглашение…
— А я его понимаю, — сказал Данте, проглаживая белое платье из индийского хлопка, которое Джей Джей собиралась надеть. — Чем они богаче, чем больше у них власти над людьми, тем неприятнее для них получить отказ.
Это было очень точное наблюдение. Джей Джей даже удивилась, как Данте додумался до этого. Данте Масчерони родился в Пьемонте, в семье весьма сомнительных аристократов, которые периодически то богатели, то разорялись вчистую. На яхте он пребывал в качестве личного слуги Джей Джей и являлся ее зеркальным отображением.
У них обоих были янтарного цвета волосы, смуглая кожа и зеленые глаза. Оба весили одинаково — сто восемьдесят фунтов, размер талии имели тот же — двадцать два дюйма, размер обуви семь с половиной и одежды — шестой.