Десятилетия. Богатая и красивая
А сама Джой? Кто она такая? Этот год она целиком посвятила самой себе. Каждую минуту, час, день Джой мучительно раздумывала, анализируя свое поведение, свой характер. Они так и жили втроем: Дик, Иви и она. Пытаясь найти смысл жизни, они то становились вегетарианцами, то, наоборот, переходили только на животную пищу, то следовали древним медицинским указаниям, то новейшим достижениям науки. Они встречались с гуру и астрологами, психиатрами и хиромантами, графологами и гипнотизерами, сексологами и сексопатологами. И все безрезультатно. Джой так и не нашла ответ. А вопрос так и остался открытым.
– Я сама себе не нравлюсь, – сказала Джой. Она испытывала неловкость, находясь в той квартире, где они раньше жили вместе. – Я ненавижу себя. Мои родители испортили меня, но я сама позволила им это сделать, так что мне некого винить. Я все сильнее и злее обижала мать, потому что ее ранимость и привязчивость считала слабостью и безволием. Я восхищалась отцом, перепутав равнодушие с силой характера. Я не хотела походить на мать, а стремилась быть такой, как отец. К сожалению, я этого добилась.
Тэрри кивнул. Они пили мятный чай, а лучи заходящего солнца спокойным ровным светом озаряли комнату.
– Но я не хочу больше быть такой же, как он, – сказала Джой. – Я ужасно хочу измениться.
Тэрри опять кивнул.
– Тэрри?
– Что?
Джой немного помолчала, прежде чем спросить его:
– Я боюсь, что одна не смогу, у меня не получится. Может быть, ты поможешь мне?
Богатая и красивая
1
Джей Джей Балериэн была истинным художником в душе, лучшим ее творением была она сама. Живи она в восемнадцатом веке — быть ей блистательной куртизанкой, фавориткой короля, женщиной, которую обожают или ненавидят с одинаковой страстью, женщиной, чья власть над умами и сердцами мужчин беспредельна.
В 1976 году она нашла для себя сходный вариант жизненного пути, соответствующий реалиям двадцатого века, — подцепила на крючок Александра Рэймонта, одного из богатейших людей планеты.
Бекуи — очаровательный островок в Карибском море, особо ценимый знатоками, рай для яхтсменов, укромное убежище для миллионеров. Расположенный на востоке Карибского бассейна, он замыкает цепочку небольших островов, называемых Гренадинами. Почти всегда спокойные воды и ласковые ветры позволяют яхтам безмятежно скользить по голубой поверхности моря. Многие считают, что Карибы — филиал небесного рая на земле, хотя это, конечно, совсем не так. Уютная гавань Бекуи словно создана для красочной рекламной открытки — все в ней миниатюрно, все сверкает, переливаясь всеми цветами радуги. Сюда устремляется бесчисленное множество судов — классические парусные яхты, «феррари», предназначенные для океанских гонок, простые девяти- и двенадцатиметровые лодки, грациозные «хиклеи», комфортабельные «морганы» и плавающие дворцы под панамским флагом, построенные на японских верфях для норвежских корабельных магнатов.
Здесь их владельцы запасаются провизией и вкушают свою порцию наслаждений. Бекуи, или по-другому Бекви, была любимой стоянкой Джей Джей на пути от Сент-Винсента до Гренады — порт достаточно удаленный от центров цивилизации, но полный жизни и возможностей завязать интересные знакомства, послушать свежие сплетни и непринужденно поболтать о том о сем…
Остров утопал в зелени и благоухал цветами. Ни одно облако или волна, несущие химическую отраву, не коснулись его. Здесь не садились реактивные самолеты. Здесь всегда светило солнце, ветерок навевал прохладу, и всегда можно было найти место для уединения.
С южной стороны острова простирался двухмильный песчаный пляж, куда можно было попасть только морским путем. Никакие автомобильные дороги туда не вели. Серебристый песок, голубое море, пальмы, дарующие тень, зеленые холмы Бекуи — все это создавало сказочный пейзаж.
И поэтому Александр Рэймонт купил эту территорию, называемую Гранд Ансе. Он планировал создать здесь курорт: соединить в одно целое роскошь и комфорт цивилизации с роскошью природы. Составляя этот проект, он был, как обычно, щедр, но осмотрителен, что всегда приносило ему успех.
«Ты никогда не можешь пройти мимо чего-нибудь… Особенно, если это нечто прекрасное. Тебе обязательно нужно приложить к этому руку», — сказал бы ему его сын Сергей.
Впервые Александр увидел Джей Джей с борта своего мощного катера французской постройки, на котором возвращался после осмотра Гранд Ансе вместе с архитектором Питером Камероном, специалистом по строительству в тропиках. Ему Рэймонт поручил осуществить свой проект. Джей Джей, одетая лишь в нижнюю половину черного бикини, загорала на палубе «Бель Эр», огромной двухмачтовой яхты, бросившей якорь на рейде гавани Бекуи. Его поразило в ее фигуре сочетание стройности и силы. Красивые мышцы ее тела выделялись как у атлета. Ее груди были такие плоские и так загорели, что соски едва просматривались. Голова была слишком велика для ее фигуры, но эта несоразмерность придавала ей некое особое очарование. Так часто какое-либо несовершенство, нарушающее гармонию, делает внешность человека более впечатляющей и выигрывает соревнование с декоративно правильной красотой. Она только что расчесала большим гребнем мокрые после купания волосы. Ее глаза, которые напомнили Александру громадные изумруды из Колумбии, выделялись на ее лице, отвлекая внимание от необычно крупного рта. Почти голая, без всякого макияжа, она была ослепительна и поражала воображение. Заслышав шум мотора, она подняла голову и помахала рукой. «Бель Эр» слегка закачалась на волнах, поднятых катером. Питер провел на Бекуи всю зиму, и Джей Джей виделась с ним всякий раз, когда «Бель Эр» швартовалась в гавани, и слушала его рассказы об удивительном и совершенном во всех отношениях человеке, который предложил ему работу, о его эгоцентризме, о том, что он является настоящим супермиллиардером. Джей Джей догадалась, что человек, стоящий рядом с Питером, и есть тот самый Александр Рэймонт. Она представляла его себе гораздо старше.
Александр и Питер, склонившись друг к другу, переговаривались сквозь шум двухсотвосьмидесятисильного двигателя, который гнал катер вперед. Они говорили о Джей Джей. Александр интересовался, кто она.
Джей Джей была из тех юных красавиц, которых притягивают к себе большие деньги с такой же силой и неотвратимостью, с какой луна тянет за собой океанский прилив.
Никому не ведомо, как они попали в этот мир богатства, откуда они родом. Вы увидите их входящими и выходящими через зеркальные двери отеля «Де Пари» в Монте-Карло, «Кор-виджил-клаб» в Сент-Морице, на греческих островах, закрытых для обычных туристов, за игорными столами в «частных салонах» на юге Франции, среди привилегированных зрителей гонок «Формулы-1», на балах у Ферье. Они — постоянные спутницы богатых людей, их компаньоны, доверенные лица и любовницы, а иногда их жены или бывшие жены. Купить истинно красивую женщину — это привилегия больших денег, но Джей Джей оценивала себя очень дорого. Быть собственностью богача — ей этого было недостаточно. Она твердо знала, что рождена, чтобы стать обладательницей Империи.
Что-нибудь одно в жизни никогда не устраивало Джей Джей. В детстве у нее были две любимые куклы, два любимых дядюшки, два любимых сорта мороженого. Дядюшки соревновались друг с другом, как больше ублажить маленькую племянницу, а родители, умиленные нерешительностью ребенка в выборе между земляничным и шоколадным лакомством, покупали ей и то, и другое.
С ранних лет Джей Джей поняла, что ее ненасытная жажда удовольствий и экстравагантность желаний есть ее особый талант. Этот дар — и, конечно, в придачу ее неординарная красота — ставит ее выше окружающих. Ей никогда не приходило в голову, что она может не получить того, что захотела.
Так она и жила, имея всего по паре. В день, когда Александр Рэймонт увидел и захотел ее, Джей Джей путешествовала с двумя любовниками. Один был поэтом, другой — пиратом. После разорванной помолвки и последовавшим затем любовным увлечением с грустным финалом Джей Джей на рассвете в баре «Нью Джимми» в Монте-Карло увидела Йена Маккензи. Джей Джей была в компании молодых красивых людей, для которых главной страстью и главным занятием в жизни были поклонение молодости и красоте. Маккензи был один. Он, нарушая традиции ночного клуба такого уровня, где пили всегда только шампанское, потягивал пиво.