Место под солнцем (СИ)
Халиф поставил на круглый обеденный стол объемистый пакет из темной бумаги, заключил Ивана в крепкие дружеские объятия и расцеловал в обе щеки, а потом затараторил по-русски с такой скоростью, что даже Сезар удивленно поднял брови. Из всего этого Змей понял лишь два слова, оба международные: «покер» и «водка». Химик спросил что-то про Фуада и с серьезным видом выслушал объяснение, после чего приложил ладонь к груди и полез в карман брюк за бумажником, но Ливий остановил его и указал на брата Эоланты.
— Ты поработаешь с этим джентльменом, — сказал он по-английски, — и это вернет твой долг.
— Но я могу заплатить! — заупрямился Иван. — У меня есть деньги… я отдам тебе часть сейчас, в течение недели достану оставшуюся сумму…
— Твои деньги мне не нужны, сынок. Мне нужна твоя светлая голова. — Халиф указал на принесенный пакет. — Вы с мистером Нойманом можете выпить за знакомство. И не один раз. Я достал для тебя кое-что особенное. Как-никак, мы давно не виделись, а я люблю баловать своих друзей подарками.
Химик бегло окинул взглядом пакет, видимо, прикидывая, сколько там бутылок.
— В чем будет заключаться моя работа? — поинтересовался он.
— В том, чтобы ассистировать мне, — ответил Сезар. — Я должен приготовить сложный состав, и на это у нас есть всего лишь сутки. Вы работаете аккуратно, быстро, выполняете все мои указания беспрекословно и не задаете лишних вопросов. Ясно?
Приказной тон этого выскочки сидел у Змея в печенках, и он многое отдал бы за то, чтобы двинуть ему в челюсть. Но Ивана, похоже, все устраивало.
— Когда приступаем? — задал он очередной вопрос.
— Прямо сейчас. Вы готовите оборудование, а я еду покупать необходимые ингредиенты. И если вы посмеете выпить хотя бы каплю водки в мое отсутствие, я засуну эти бутылки вам в задницу.
Химик вымученно улыбнулся.
— Пить без вас? Ни в коем случае.
Поймав взгляд Северина, Ливий кивнул в направлении двери.
— Пошли. У нас куча дел.
***
Умар Саркис обзавелся маленькой квартирой на окраине города пару десятилетий назад и, в отличие от Аднана, переселившегося в просторный дом, своим положением был доволен. Этот мужик, всегда думал Змей, может смириться с чем угодно и чувствовать себя комфортно даже за решеткой. Он плевал и на старые ковры, и на ободранные стены, и на мерзко скрипящие дверные петли. Но на крошечной кухне Умара царила идеальная чистота. Не потому, что он любил и умел готовить, а потому, что именно здесь он принимал гостей. Ливий и Северин сидели за круглым деревянным столом и ждали, пока хозяин сварит кофе.
— Сезар Нойман и раньше был высокомерным козлом, а теперь к нему и не подступиться, — сказал Умар, беря с полки маленькие прозрачные стаканы. — Я видел Валентина на днях, он поделился со мной впечатлениями от их совместного путешествия.
— Не больший козел, чем всегда, — ответил Халиф. Он достал из кармана джинсов пачку сигарет, подумал и вернул ее назад. Брат Аднана на дух не переносил табачный дым. — Терпимо.
— Терпимо? Непривычный термин для твоего словаря.
— Мы давно не виделись. Многое изменилось.
Поставив на стол два стакана с кофе, Умар устроился на оставшемся стуле — хлипкой деревянной табуретке, покрытой брызгами засохшей краски.
— Мы виделись после знаменательного ужина, который ты организовал в честь своего возвращения, — напомнил он. — Ты был зол, как черт, и горел решимостью надрать задницы всем прихвостням бывшего друга. И я подумал: кое-что в тебе осталось прежним.
— Уверен, что Аднан твоей радости не разделяет.
— Пейте кофе, ребята, пока не остыл.
Змей сделал глоток и блаженно прикрыл глаза. Кофе был крепким и сладким, все, как он любил. Ливий взял свой стакан и вдохнул аромат напитка.
— Мне нужна услуга, Умар, — сказал он.
— Неплохое начало, — похвалил брат судьи.
— Я хочу встретиться с Фуадом. На нейтральной территории и без свидетелей. Без сопровождающих, без оружия. Если мы продолжим играть в прежнюю игру, до добра это не доведет.
— То есть, ты согласен сесть за стол переговоров? Худой мир лучше доброй ссоры.
Халиф отставил стакан.
— Я попросил тебя устроить нам встречу на нейтральной территории. Никаких переговоров и никакого мира. Сучонок ответит за все, это вопрос времени.
— В чем подвох?
— Ни в чем. Разве Аднан не говорил с тобой об этом? Не просил меня вразумить? Если нет, то я плохо его знаю. А я знаю его хорошо. Даже слишком хорошо.
— А он хорошо знает тебя. И я тоже, Ливий. Поэтому я спрашиваю: в чем подвох?
Змей допил кофе и вернул стакан на стол.
— Ни в чем, Умар, тебе же сказали — ни в чем. Хочешь, я лично поручусь за то, что Фуаду никто не прострелит башку, а?
Хозяин добродушно рассмеялся.
— Ты поручился за то, что Ливий, убив Фуада, уедет из города. Теперь хочешь поручиться за то, что он его не тронет. Слишком много ответственности даже для тебя, Северин. Странно, что вы пришли вместе. Обычно на твоем месте сидел Насир.
Халиф попробовал кофе и посмотрел на окно. Солнце село, на город опускался вечер. Весь день они провели на ногах, Змей был голоден и устал, как черт, но в двух мирах не нашлось бы силы, способной остановить Ливия Хиббинса, особенно если он задался целью начистить кому-то пятак. Рамон на его месте обязательно прервался бы на обед, а, может, и на короткий отдых. Но Рамон остался дома. Он развлекал Тару и Руну и наслаждался отпуском, набираясь сил перед следующей дракой. Ливий и Северин побывали в кафе Хадиджи, где часто собирались их бывшие друзья, навестили Саида, который принял их с холодной вежливостью, но ответа на главный вопрос — кто убил Тарека Бадара — так и не нашли. Под вечер Змей вспылил, спросил у друга, почему они занимаются такой ерундой лично и выслушал пространную отповедь. Халиф, не стесняясь в выражениях, объяснил, что не доверяет ни Валентину, ни Насиру, да и ему тоже. И если Северин продолжит в том же духе, то он за себя не отвечает. Общество Умара действовало на Ливия успокаивающе, и его спутник был рад, что идиотский день закончился на положительной ноте.
— Насир занят.
Умар сцепил пальцы в замок и подался вперед.
— Ты знаешь, что я всегда был на твоей стороне, Ливиан. Защищал тебя, когда Аднан хотел сотворить очередную глупость, хотя тысячу раз клялся не вмешиваться в ваши дела. Но теперь я с ним согласен. Ваша война с Фуадом разрушит все, что ты строил. Все, что строили мы. Ты оставишь своему преемнику не империю, а горы пепла.
— Не уверен, что хочу оставлять что-то моему преемнику. — Ливий помолчал, упорно избегая взгляда хозяина. — Иногда нужно разрушить все до основания. Строить с ноля проще, чем чинить систему, прогнившую изнутри. А эта система начала гнить еще в те дни, когда я был счастлив и свободен. Фуад прав. Отчасти это моя вина. Король не должен расслабляться и почивать на лаврах. Он должен смотреть в направлении вершин, которые еще не покорил. А я думал только о себе. О том, сколько денег заработаю, если проклятая сделка завершится успешно. Если бы я на мгновение открыл глаза, то понял бы, что происходит. — Он наконец поднял глаза на Умара. — Может, это и есть урок, о котором так часто говорит Аднан? Пришло время стать взрослым и мудрым? Научиться подставлять другую щеку? Я должен поцеловать Фуаду руку и признать, что он король? Смириться, плюнуть на все и уехать в Треверберг?
Брат судьи насмешливо изогнул бровь.
— Что? — возмущенно поторопил Халиф. — Тебе не нравится эта мысль? Мгновение назад ты сказал, что согласен с Аднаном.
— Я согласен с тем, что вам нужно прекратить эту войну, но о смирении не упоминал. Мой брат живет на этом свете целую вечность, но так и не научился смиряться. Он изображает из себя мудрого судью и отлично играет роль, а внутри остается тем, кем является на самом деле. Парнем, готовым надрать задницу любому, кто посмотрит на него косо. Сложновато воспитать в ком бы то ни было мудрость и смирение, если ты подаешь противоположный пример.