Вальдира (сборник)
– И что случилось дальше? – поспешил я прервать возникшую паузу.
– Я встретил Мирту, – ответил оборотень. – Однажды я очнулся ранним утром среди десятка разорванных трупов. Разорванных мной. Покрытый чужой кровью, голый, я выполз на дорогу и оказался у широко распахнутых ворот храма. Так я и встретил мою Мирту… Она стояла у ворот и, увидев меня, ласково улыбнулась.
– Она служила в храме?
– Да. Мирта была боевой жрицей этого храма, – кивнул Грим. – Я исповедался ей. Поведал все без утайки, заливаясь слезами и посылая проклятья жестокому небу. Излил душу. И она не отвергла меня! Не убежала в ужасе и не изгнала из храма! Нет! Она тоже заплакала… и глядя в ее прекрасные глаза, я почувствовал, как моя израненная душа начинает исцеляться! Мирта спасла меня, вытащила из темноты… И я поклялся, что никогда не покину свою Мирту! Всегда буду рядом и защищу от всех опасностей! С тех пор мы всегда сражались вместе. Сражались только с порождениями тьмы. Уничтожали чудовищ, искореняли нежить. И уж точно никогда не принимали участия в турнирах! Никогда!
– Ясно, – кивнул я. – И это вранье. Я понял, Грим. Пожалуйста, продолжай.
– Спустя год с момента моей встречи с Миртой за свои деяния во благо светлого бога Гравитала, в чьем храме и служила Мирта, я получил от него благословение. Благословение самого бога! И доспехи… выкованные храмовым кузнецом мастером, после чего положенные на алтарь Гравитала и наделенные частицей его божественной силы.
– Ты заслужил эту честь. Далеко не каждому дано получить благословение от божества, – заметил я, завороженно внимая легенде из уст оборотня. Вот значит, откуда взялась Серебряная Легенда. Выкована храмовым мастером кузнецом.
Мрачная речь Грима завораживала, заставляя проникнуться его словами. Да и местный антураж соответствовал для таких страшилок как нельзя лучше.
– Благословение! Доспехи! За верную службу! Вранье! Все ложь! – от громового рыка Грима стены содрогнулись. – Нет! Никогда! Никогда нельзя верить богам! Ник-о-огда-а-а!
Хрипло дыша, Грим поднес к лицу дрожащие пальцы и несколько томительных секунд глядел на медленно увеличивающиеся ногти, прямо на глазах превращающиеся в чудовищные когти. К счастью, он справился с подступающим превращением. Но до полуночи осталось всего тринадцать минут.
– Не верь богам! – повторил Грим. – Благословение Гравитала запирало мою сущность оборотня, не позволяя ему вырваться. Теперь даже в дни полной луны я мог не бояться своего проклятья. Мне больше не нужно было запираться в темных подвалах за серебряными дверями и молиться, чтобы эти самые двери устояли перед моим натиском! Теперь я мог всегда быть рядом с Миртой! А полученные доспехи обладали божественной силой, пробуждающей особых стражей волков. Моя мощь резко увеличилась, от ударов моего молота не было спасения. Тогда я и получил это имя: Грим Серебряный Молот. Гравитал даровал доспехи не только мне, но и своей любимой жрице – Мирте. Вдвоем мы были несокрушимы. Вдвоем мы были всегда. Я и Мирта. Только мы вдвоем… Не верь богам, Росгард! Никогда!
– Но почему? Тебе даровали благословение! И доспехи! – не выдержал я. – Тебе больше не надо было бояться самого себя.
– Так я и думал, – проревел Грим. – Так и думал! Кому верить, как не богам?! Я поверил! И это оказалось самой страшной ошибкой в моей жизни! Потому что благословение бога существует только до тех пор, пока существует сам бог! Падет бог – падут и его храмы, исчезнут благословения и проклятья! Жрецы и служители потеряют свою силу! Молитвы перестанут действовать! Исчезнет всё! Так и случилось – бог Гравитал пал! Был низвергнут во тьму Тантариалла! И случилось это совсем незадолго до рассвета, при свете полной луны! Во время битвы с порождениями тьмы! И я, не сумев совладать со своим проклятьем, обернулся в безумного оборотня и ударил свою Мирту в спину! Я напал на нее! Я убил свою любовь! Разорвал на куски! Ты понимаешь, каково это, Росгард?! А?! Видеть, как твои лапы рвут на части тело любимой? Видеть ее наполненные ужасом и непониманием глаза?! А?!
– Г-господи… – заикаясь, повторил Док.
Приникшая к плечу остолбеневшего Крея девушка ладонью вытирала слезы.
Бом, качая головой, шмыгая носом и поминутно горестно повторяя: «Вот ведь черт, вот черт!»… потихоньку прятал в свой мешок выкинутый Гримом опустевший бочонок из-под пива.
– Никогда не верь богам! Им нет доверия! – повторил Грим, качаясь из стороны в сторону. – Им нет веры! О-о-о! Если бы Гравитал пал чуть позже! Хотя бы на час, когда луна теряет свою силу… Ох-х… Но этого не случилось. Я пришел в себя на вершине утеса Рока и обнаружил лежащую на окровавленных камнях Мирту, испускающую последний вздох. Она умерла у меня на руках! На руках своего убийцы! Так и не сказав ни слова! Но ее глаза! Ее глаза так смотрели на меня… А-а-а-а-а! – громовой рев Грима оглушал. – Будь ты проклят, Гравитал! Зачем было давать надежду?! Гори в Тантариалле! Аргх! Аргх!
– Грим! Грим! – завопил я, глядя на трещащую по швам рубаху великана. – Заверши историю!
– Завершить?! – налитые кровью глаза оборотня, казалось, просверлили меня насквозь. – Зачем тебе знания, если они умрут вместе с тобой?! Но пусть… не так уж редко я разговариваю… Слушай же! Мирта умерла у меня на руках и растаяла, бесследно исчезнув! У меня даже не осталось ее тела, чтобы предать земле, не осталось могилы, на которой я бы мог излить свою скорбь и вымолить прощение! У меня забрали всё! В ярости я сорвал с себя бесполезные доспехи и выбросил их в реку Алирну с вершины утеса Рока. Оставил лишь амулет, подаренный мне самой Миртой и лишь позже ставший частью доспехов. Я хотел прыгнуть следом за доспехами, хотел умереть! Я бы смог убить себя! Поверь! И вот тогда случилось это – внезапно я потерял контроль над своим телом и рухнул на колени. И с ужасом слушал, как мои вышедшие из повиновения губы шепчут: «Это сделал не я! Враги! Подлые враги убили мою любовь! А я не смог защитить! Не успел! Это сделал не я!» Я оказался заперт в глубине собственной души! Тот, другой, поднялся на мои ноги, поднял с камней не упавший в реку наруч от доспехов и, продолжая бормотать всякую чушь себе под нос, побрел прочь! А я ничего не мог поделать! Так родился тот, кого ты знаешь под именем слюнявого слабака Грима Безутешного! Юродивого, бродящего по кабакам и заливающего свою выдуманную печаль огромным количеством вина! Слабака и труса, не принимающего свою вину и не собирающегося искупить ее собственной кровью!
Абсолютно спятивший оборотень с раздвоением личности.
Всё. Амба. Приехали. Конечная остановка.
– Этот слабак, – с презрением продолжил Грим, с трудом выплевывая слова из медленно деформирующегося рта. – Этот слабак только и может, что плакаться о своей потере и о своем великом горе, выпрашивая сочувствие у пьяных завсегдатаев трактиров! И организовывать турниры для слабаков, награждая их золотом и вещами! Золотом, что он берет из моего тайника, золото, что я откладывал для нас с Миртой! И этот жалкий трус время от времени дарит наруч очередному неудачнику вроде тебя, Росгард, приговаривая при этом, что ты превзошел его самого и что сделал то, что ему оказалось не по силам! Чушь! Ложь! Все ложь! С чего ты взял, что лучше и достойней меня, Росгард? С чего ты это взял?!
– Я этого не говорил, – напомнил я. – И ничего у тебя не просил!
– Верно. Не просил, – согласился оборотень. – Но взял! И тем самым признал, что считаешь себя достойней меня!
– Не городи чушь! – буркнул я. – И я не неудачник! Не хотел давать – не давал бы! Я не напрашивался, Грим.
– Слушай! Я набираю силу и могу перехватить свое тело у этого слабака только перед самым полнолунием, – прорычал Грим. – До этого я не властен над собой. У меня не больше часа! А затем наступает полночь, я превращаюсь в оборотня и снова не властен над собой! И что самое страшное – как только моей жизни начинает угрожать опасность, слабак Грим вновь просыпается, забирает власть над телом и обращается в паническое бегство! Используя при этом силу медальона Мирты! Используя столь недостойно! Если бы не этот трус, я бы давно уже пал в бою! С радостью принял бы доблестную смерть от меча врага! Но жажда жизни этого труса настолько сильна, что пересиливает жажду крови оборотня! Но это он! А я не отступаю никогда! Ни в человеческом, ни в зверином обличье! Я всегда бьюсь до конца, бьюсь насмерть! До последнего удара сердца, моего или вражеского!