Неспортивное поведение (СИ)

— Я ухожу.
Я отошел назад и отправился на поиски Кинси. Нам надо было поговорить, и теперь, когда она, наконец, со мной разговаривала, мне нужно было очень многое ей сказать.
ГЛАВА 18
КИНСИ
Я избегала брата, как есть соленое, перед большой игрой.
И на этот раз, не потому, что я злилась.
А потому что его лучший друг, тот к которому я начинала относиться по-настоящему благосклонно, подарил мне оргазм за растением в горшке, используя лишь свое бедро и чертовски много энтузиазма с моей стороны.
Я вела себя, как потаскушка.
И все же, каждый раз, когда я пытался почувствовать в глубине души вину, ее там не было. Поверьте мне, я действительно искала. В моей голове я стояла на четвереньках и смотрела под каждым предметом, открывала каждую папку с надписью «шлюха» и «потаскушка», а так ничего и не нашла.
Возможно, это потому что на этот раз он остался.
Он поправил мои волосы.
Поцеловал мои искусанные губы.
— Помни, кому ты принадлежишь, — поцеловав меня в шею, прошептал Миллер, а затем медленно опустил мои ноги на пол.
— Тебе? — ответила я.
— Еще и самой себе, Кинс. — Он подмигнул, схватил меня за руку, подвел к чаше с пуншем и сказал, что я должна остыть.
Правильно. Типа лимонад действительно мог помочь мне не таять и бросить одежду в лицо Миллера, с просьбой о втором раунде.
Мое коварное тело дрожало от этой мысли.
Что же я делала?
Это была не я.
Я не такая.
Из-за него мне хотеть быть плохой.
А ведь после Андерсона я поклялась себе, что когда буду с другим парнем, все будет происходить на моих условиях, что все будет только потому, что он будет меня любить, потому что будет заботиться обо мне. Да уж, и посмотрите, как все вышло! Я прыгнула в постель к следующему футболисту в списке и сгорела.
Санчес буквально выскочил из ниоткуда, заставив разлить на пол весь пунш. Я едва не заляпала им свои черные сапоги от Гуччи.
— Тебе нужно что-то сделать с лицом.
— Черт, спасибо, Санчес, я тоже рада тебя видеть, — сказала я нараспев раздраженным голосом. Вокруг нас танцевали люди.
Он слегка потянул меня за локоть, а затем неожиданно самый наглый ресивер, которого я когда-либо встречала, протянул мне салфетку и указал на мой рот.
— Серьезно, Кинс, я не пытаюсь быть говнюком, но Миллер отметился на всем твоем лице.
— А?
— Блеск для губ… парни замечают такие вещи. Черт, он даже у тебя на носу, Кинс. Что этот парень с тобой делал?
Мои щеки залило румянцем.
— Черт, похоже, вот и ответ на мой вопрос. — Он затрясся от смеха. — Девочка, у тебя в ухе блеск для губ, в ухе! — Он заржал еще громче, хлопнув меня по плечу одной из своих рук размером с медвежьи лапы. — О, это замечательно. Тебе повезло, что я нашел тебя раньше Джекса. Он тебя искал в течение последнего часа.
— Я вот так ходила целый час? — взвизгнула я.
— Возможно, Миллер хотел оставить свой след, и, поскольку пописать на тебя — это не очень уж приятно, решил размазать твой блеск для губ в каждую щель. — Глаза Санчеса сузились. — Не обращай внимания, я не хочу ничего знать.
— Не хочешь. — Я вытерла ухо и повернулась к нему. — О'кей, как я теперь выгляжу? — Его брови взлетели. — Так плохо?
— Так плохо. А если говорить от лица Миллера, то очень хорошо. Хотя, я бы не стал слишком сильно об этом беспокоиться, ну имею в виду, Джекс же поощряет все это, верно? — его глаза сузились.
Я кашлянула.
— Конечно. Это его идея.
— И вот оно. — Он скрестил руки на груди. — Почему же это была его идея, Кинс?
— Ух. — Я начала отступать и чуть не столкнулась с другим мужским телом.
Я поняла, что это Андерсон из-за аромата пряного одеколона. Когда я вдыхала этот запах, меня тошнило. На подкашивающихся ногах я шагнула к Санчесу и прильнула к нему, он был моим единственным спасением. К счастью, с тех пор как Эм его немного приручила, вместо того, чтобы толкнуть меня в чашу с пуншем (именно так он обычно себя вел — как придурок), он обхватил рукой мои плечи в защитном жесте.
Андерсон был удивлен.
 
— Немного собственнически относишься к лучшей подруге своей девушки, а, Санчес?
— Немного глуп для футболиста, а, Андерсон?
Я прикусила губу, чтобы не засмеяться.
У этого парня в буквальном смысле не было фанатов.
Я лишь молила бога о том, что пока лишь идут тренировки, он покажет свое истинное лицо тренерам и его выбросят на улицу. Он думал лишь о деньгах, о признании. Думал только о себе, что было печально, потому что у Андерсона был природный талант, но он просто больше хотел «выпендриться» и не думал о команде.
— Все в порядке? — голос Миллера прервал напряженные взгляды Андерсона и Санчеса.
Санчес повернулся к Миллеру.
— Да, просто говорил Андерсону о том, как здорово, что он смог прийти в больницу ради такой офигенного повода, верно, Андерсон?
— Как скажешь.
Андерсон ушел, явно разозленный. Я вздохнула с облегчением, а Санчес отпустил меня в объятия Миллера.
— Идея Джекса… — Санчес приложил палец к губам, а затем ухмыльнулся. — Хм, думаю, я понимаю. — На этом он ушел, оставив меня в объятиях Миллера.
— Как думаешь, он знает? — прошептала я.
— Это имеет значение? — Миллер повернул меня в своих руках. — По большому счету, кого, черт возьми, волнует, кто что думает?
Я кивнула, а затем у меня возникло ощущение, что меня вернули на час назад, когда рот Миллера высасывал мою жизнь, а его руки бродили по моему телу, словно владея мной, а я хваталась за него, как за спасательный круг.
— Прекрати, — прошипел Миллер. — На самом деле у меня не так много самоконтроля, как ты думаешь. Жизнь с тобой в течение последних двух недель была самой настоящей пыткой, и ты делаешь все только хуже, когда смотришь на меня так, словно хочешь, чтобы я… — Он оборвал предложение и выругался. — Посмотри на меня так, когда мы окажемся дома.
— Дома, — повторила я.
Он кивнул. Тут Джекс пробрался в нашу сторону, его лицо было бледным.
— Я, м-м-м, в вас, ребята, все хорошо? Мне нужно уехать.
Я нахмурилась, а затем на меня нахлынула паника.
— Это из-за папы? Он в порядке?
Джекс вздохнул.
— Да, и это не из-за папы, клянусь, я больше никогда так с тобой не поступлю, хорошо? Просто… не волнуйся. — Его легкая улыбка вернулась. — Все в порядке. Просто забыл, что мне нужно кое-где быть, и чувствую себя ужасно из-за того, что ухожу, потому что я один из главных организаторов.
— Мы тебя поняли. — Миллер протянул руку, сжатую в кулак. — Не беспокойся, мужик.
— Спасибо. — Его плечи расслабились от облегчения. — Кинс, нам нужно поговорить, но… — Он сглотнул и посмотрел на свой телефон. — Послушай, я позвоню или заеду к тебе, в какой гостинице ты остановилась? Мама и папа так и не сказали.
Миллер посмотрел на меня с ухмылкой.
— Да, Кинс, в какой гостинице? — Он щелкнул пальцами. — Черт, никак не могу вспомнить.
Я выругалась на него и надавала ему по шарам, конечно же, все у себя в голове.
— Гостиница «Кимптон», та, что в центре города на пристани, — улыбнулась своему брату, пробормотала я.
— Точно, — произнес Миллер. — Теперь я вспомнил, извини, получал слишком много ударов по голове.
Я вся чесалась от желания наступить ему на ногу.
— Круто. — Джекс кивнул. — Я постараюсь заскочить сегодня вечером, хорошо?
— Потрясно. — Я ему помахала.
Как только Джекс скрылся из виду, ударила Миллера в грудь.
— Какого хрена это было?
— Ты ему не сказала! — произнес он одновременно со мной.
— Ты замечаешь все мелочи и все же не видишь причин, по которым я не написала между делом сообщение брату со словами «Ох, кстати, я сожительствую с одним из твоих лучших друзей»!
— Забавно, потому что я думал, что слово «сожительствовать» включает в себя секс. — Миллер ухмыльнулся этой своей дурацкой сексуальной улыбкой, из-за которой я боролась между желанием выцарапать ему глаза и забраться на него как на дерево, и сильно обхватить ногами его бедра, а потом…