Жатва душ. Несущий свет (СИ)

— Ты не умрешь, — сказал я, крепко стиснув его плечо. — Не сегодня.
С каждым шагом маяк становился все ближе. Мы обошли его с южной стороны, держась метрах в двадцати в тени пальм. Я напряженно вглядывался в окна, ища признаки жизни.
— Вон смотри. — Я указал Эдрику на взорванные окна на третьем этаже. — Там мы сожгли много зомби. Наверное, все еще воняет.
— Воняет? — не понял Эдрик.
  
— Пахнет плохо. — Я помахал рукой перед носом и сморщился.
Мы почти добрались до входа, когда я заметил следы на песке — много следов, ведущих внутрь маяка. Отчетливо виднелись отпечатки ребристых подошв. Значит, не зомби, а…
— Похоже на Папашиных людей, — сказал я, присев на корточки. — Обувь… военная. И следы не старые.
От мысли, что я опоздал и мои друзья уже мертвы, сердце сжалось холодным комком.
— Может, люди внутри? — спросил Эдрик, сжимая бамбуковую палку, которую подобрал по пути.
— Может, — кивнул я. — Или бездушные, или люди Папаши. Проверим.
Я достал тесак. Мы осторожно приблизились ко входу. Дверь была выбита — металлические петли покорежены и вырваны с корнем. Похоже, использовали что-то типа лома.
— Дверь… плохо, — прошептал Эдрик. — Как попасть… нет шум?
— Тс-с-с, — прошипел я, приложив палец к губам и возле смятого бананового ростка увидел стреляную гильзу, окончательно уверившись в том, что мои догадки верны.
Я присел на корточки, всматриваясь в засохшие капли крови на листке. Если бы выдвинулся ночью, успел бы…
Ага, на тот свет точно бы успел. Но даже если бы повезло, и к утру я добрался бы невредимым, как справился бы с командой Папаши, где все превосходят меня уровнями, а у Волошина есть странное оружие? Они ж на месте не стояли, прокачались, и у других чистильщиков появилось нечто эдакое.
В общем, Семеныч и Рамиз правы: это мероприятие самоубийственное.
Убедившись, что опасности нет, я вошел в маяк. На первом этаже тоже все было заляпано кровью. Валялись комья грязи, обрывки одежды, тела обгоревших зомби, которые успели спуститься с лестницы, когда начался пожар. Или просто не успели подняться?
Еще шаг — и в нос так шибануло падалью, что идущий за мной Эдрик отвернулся, и его вывернуло. Мне самому с трудом удалось сдержать рвотные позывы.
— Макс! — тихонько позвал я, запрокинув голову и понимая, что без толку.
Никто не ответил. Трупов друзей тут не было, я предположил, что они наверху, и придется мне лезть туда через обгорелые разложившиеся тела, чтобы окончательно убедиться, что друзья мертвы, и предать их земле. Ну не бросать же гнить среди… этих.
— Никитка-хер-на-нитке! — крикнул я уже громче.
Показалось или сверху донесся шорох? Сердце пропустило удар. Неужели…
 Глава 10 
 Хватит меня ронять! 
Пока я замер, пытаясь понять, а не кажется ли, наверху снова наверху завозились — уже отчетливее, словно кто-то пытался тихо передвигаться.
— Макс? Сергеич? — крикнул я громче. — Тернер, прием, это Рокотански. Как слышно?
Почему же они молчат? Или это не они вовсе? Вдруг просто сквозняк гуляет или птицы поселились. Вспомнилось, как Макс тут помирал, бредил грифами.
— Побудь здесь, — велел я Эдрику, паренек кивнул с важным видом. — Если придут зомби, поднимайся за мной.
— О-о, Деннис! — произнес он и потряс палкой.
Каждый раз от этого его «о-о» меня передергивало. Нашел, понимаешь, объект поклонения. И ведь не абориген, который впервые белого увидел, современный парень. Что за пережитки прошлого?
Я направился к лестнице, думая о том, как же сближает несчастье! Времени с Максом и Сергеичем провел всего ничего, а они мне стали родными. Ну, почти… Все-таки общие пережитые на грани смерти моменты очень сближают. А про Карину вспоминается только через силу. Вот появилась надежда увидеть их живыми, и сразу так светло на душе, так радостно!
— Ден? — донесся знакомый чуть приглушенный голос Сергеича. — Ты, что ли, морда из тряпок? Живой⁈
С каждым словом в голосе Сергеича было все больше радости.
— Йа, йа, натюрлих! — отозвался я, ускорив шаг. — А где Макс?
— Тут, — с готовностью ответил электрик. — Мы слегка потрепаны. Ну, как «слегка». Я — сильно, Макс — как в прошлый раз, опять помирать собирается. Это… мунитет у него слабый.
— У меня аптечка с антибио… — В нос шибануло вонью, к горлу подкатил комок, я сглотнул слюну, закрыв лицо косынкой на шее.
Лестница была завалена трупами, они громоздились друг на дружке. У некоторых кожа обгорела полностью, и белели кости черепа. У других запеклась черной коркой, у третьих нагноилась. Казалось, что в гнойниках ползают черви.
— Отойди от лестницы, — крикнул я Эдрику.
Подождав, пока он сместится, я скинул зомби вниз, чтобы освободить лестницу и пройти.
Шмяк! Как будто разбился гигантский гнилой помидор. Второй шмяк. Воображение подсунуло картинку, как зомбяк расплескал… Я тут же ее отогнал.
Под ноги я старался не смотреть, чтобы не видеть оскаленные зубы с запекшимися губами и вытекшие глаза. То и дело подкатывала тошнота, если бы был сытым, блевал бы, а так организм экономил каждую калорию. Удивительно, но после полного восстановления, купленного в магазине чистильщика, не особо хотелось жрать.
Наверху бормотал Сергеич:
— Макс, эй, Макс. Ден пришел, лекарство принес. Держись, парень!
— Ден? — прохрипел Макс. — В натуре? Рокот? Е-ма, Денчик! Пришел!
— Пришел-пришел, — говорил я, уже видя площадку наверху.
— Все порядок? — крикнул Эдрик снизу.
— Да, все окей, — отозвался я, преодолевая последние ступеньки. — Друзья здесь, два человека. Они живы, но ранены.
Макс полулежал, поднявшись на локтях — все тот же сутулый длинноволосый парень, худой и нескладный. Увидев меня, он улыбнулся, обнажив два по-кроличьи крупных зуба. Сергеич, обычно похожий на питекантропа, сейчас напоминал котлету: правую половину его лица покрывала бурая корка, только глаз остался целым.
Однако активности у него было 82%, а у Макса — 37%, хотя он выглядел целым.
— Ну и рожа у тебя, Сергеич! — не сдержался я.
— А что не так? — он потрогал себя за лицо, поморщился от боли. — Ничо, Дениска, сам знаешь, что теперь можно бесплатно и быстро сделать так, что выздоровеешь весь! И без очереди! Не то что в нашей поликлинике в Рязани, епта!
Я был так рад его видеть, что не стал поправлять. Хочет называть Дениской — пусть называет. Все-таки он мне, как и сибиряк Семеныч, в отцы годится. Да и нет больше в этом никакого пренебрежения, как тогда, когда только познакомились.
Крош соскочил с меня и рванул к севшему на корточки Сергеичу. Тот подхватил его и прижал к себе.
— Ути-пути, маленький! — Пожилой матерщинник, умилившись, поцеловал котенка в нос. — Если у него душа осталась, может, и мой Мурчик целый? А?
Вывернувшись, Крош подбежал к Максу, тот протянул руку, и котенок потерся о нее.
— Что с тобой? — спросил я, присаживаясь на корточки и кладя руку ему на лоб.
Макс посмотрел преданными глазами, как большой грустный пес, задрал футболку, показывая грудь, всю в кровоподтеках, покрытый синяками вздувшийся живот, перекошенный таз.
— Упал с дерева, епта, — пожаловался он. — Лез туда от зомби, здоровенного такого, упал, он меня в бараний рог скрутил. Сергеич, вон, помог.
Вспомнилось, как электрик не вмешивался, когда мы с Максом вдвоем отбивались от мощного зомби. Люди не меняются, но меняют отношение к некоторым вещам.
— Отбили, — продолжил Сергеич. — Хорошо, тут рядом было, дотащил. Видел бы ты, как я его по ступеням пер по трупакам! Чуть пупок не развязался. Зато зомби сюда не суются, брезгуют. Благодаря тому и выжили.
  
Сергеич насторожился, подошел к лестнице и посмотрел вниз.
— Слышь, а с тобой там внизу кто?
— Долгая история, местный парень, — отмахнулся я и спросил с замирающим сердцем: — Что с Машей, знаете?
Сергеич и Макс виновато переглянулись. Пока я готовил лекарства, которые могли бы помочь Максу, Сергеич сказал: