Абсолют (СИ)

— Но в расщелине опасно…
— Ультимат ты, или трусливая пипа?
— Ох… — Глэй вздохнул, а затем аккуратно спрыгнул вниз.
Контролёр затарахтел, и выпустив из выхлопной трубы облако чёрного дыма, умолк навсегда.
— Боишься? — хитро улыбнувшись, спросила Лэмия.
— Я ничего не боюсь… Ультиматам не ведом страх.
— Если бы всё было так просто. — богиня перепрыгнула на площадку для посадки дронов-разведчиков: — Практически все разумные живые организмы испытывают страх. И если ты это признаешь, то в будущем сможешь побороть все свои страхи.
— Я… Не боюсь… — мальчишка нахмурился, а затем с опаской посмотрел вниз.
— Боишься. — заключила Лэмия, после чего ловко перескочила на каменную плиту: — Так и не поймал!
— Поймал!
— Ты был рядом, но не дотронулся.
— Я почти…
— «Почти» — это не результат. Давай!
Глэй опасливо посмотрел вниз. Высота от контролёра до дна расщелины составляла примерно двенадцать километров. Даже при всём желании упасть без последствий не выйдет.
— Трусишка. — довольно заключила Лэм.
— А вот и нет! — Глэй тяжко вздохнул, а затем разогнавшись, прыгнул на каменную плиту.
Если бы не манипуляция с гравитацией, то мальчишка отправился бы в очень долгое путешествие к дну расщелины.
Честно говоря, юная богиня не ожидала, что у брата хватит смелости совершить прыжок.
— Вот видишь? — радостно улыбнувшись, произнёс Глэй: — Я ничего не боюсь!
— Послушай… — Лэмия присела на одно колено и положила руки на худые плечи младшего брата: — Ты должен научится адекватно оценивать свои силы. Никогда не лезь на рожон, особенно, когда не уверен. Страх — это не просто чувство. Это в первую очередь — инструмент, который создан для того, чтобы спасти нашу жизнь. Понимаешь?
— Но Дейл и Квалин — ничего не боятся! Я хочу быть, как они.
— Дейл и Квалин — уже взрослые. Они умеют взвешивать все «за» и «против».
— Но ты же сама дразнила меня… Обзывала трусом!
— Глэй… Это называется — провокация. То, отчего ты обязан уметь уходить! В будущем ты станешь очень сильным. И тебе нужно будет учиться говорить самому себе «нет». Нельзя вступать в бой, если не уверен в своей победе! В этом заключается главное правило победителей.
— Говоришь, как Эрарат…
— Потому что, он мудрый! И точно не будет говорить тебе глупости. Всегда взвешивай, прежде, чем что-либо сделать. Принимай решение холодной головой! Когда врагу нечего терять, он будет выводить тебя на эмоции. Будет провоцировать! Твоя задача — не поддаваться этому. Всегда думай сам! И если ты понимаешь, что перепрыгнуть не сможешь — не прыгай.
— Даже если меня посчитают трусом?
— Даже если тебя посчитают трусом. Ибо потом… — глаза Лэмии вспыхнули ярко-фиолетовым пламенем: — Ты всегда можешь вернуться к своим обидчикам с новыми силами и заставить их пожалеть о своих словах. Понял?
— Понял! — обрадовался Глэйтрон.
Огромная тень накрыла Зарокат. В атмосферу пустынной планеты вошёл корабль Мегарда.
— Лэмия! — прогремел голос Всебога на всю окрестность: — Кажется, я уже говорил тебе не уходить за пределы системы вместе со своим братом?
— Прошу простить, но я хотела его проверить. — строго ответила юная богиня.
Огромный корабль завис в воздухе, а транспортировочные лучи быстро захватили Лэм и Глэйтрона.
— Ничего не говори… — прошептала богиня, взяв брата за руку: — Я со всем разберусь!
— Но я должен защитить тебя! Если бы я не попросил…
— Просто доверься мне!
— Это провокация?
— Это здравый смысл.
Великий Сын и будущий Бог Войны — родился поздней ночью. Аделаида на этот раз чувствовала себя очень плохо. Супруга Всебога пережила не самую успешную операцию по обновлению тела, потому страдала от огромного количества болячек. Особенно тяжело ей дались третьи настоящие роды.
Борей — первый истинный ребёнок Мегарда, был необщительным и замкнутым. Он не любил взаимодействовать с родней и чаще огрызался, нежели отвечал.
Вторым истинным ребёнком была Лэмия — носительница Печати Артстаресов. Легендарная исследовательница и самая любимая дочь Мегарда.
  
И последним Великим Сыном оказался малютка Глэйтрон — будущий Бог Войны и «Слово Всебога».
С самого начала он был очень слаб здоровьем. Казалось, что все болячки Аделаиды решили разом перекинуться на последнего сына. Его тело по началу, всё никак не хотело развиваться. Эрарат неоднократно говорил Мегарду, что Глэйтрон не потянет даже на Созидателя… И что Всебог ставит на хилого сына Аделаиды слишком много.
Но вопреки судьбе, малютка Глэй рос сильным и крайне целеустремлённым. Больше всего в жизни он боялся отставать от своих старших братьев и сестёр. А ещё Глэйтрон со всей ответственностью принимал миссию, которую на него возложил Мегард, однако… Будущий бог войны оказался слишком добрым. Он буквально обожал жизнь! Стремился к ней…
Но Эрарат заметил это поздно.
Слишком поздно…
— Отец, я всё объясню! — прибыв на корабль, тут же произнесла Лэмия.
— Ты объяснишь? Нет. Я хочу, чтобы Глэйтрон ответил за свой проступок сам. Что это такое⁈ — злобно прорычал Мегард, указывая на плазменный псевдо-продукт, из которого должна была появится новая звезда для обитаемой системы.
— Просто шутка… — виновато ответил малютка Глэйтрон, спрятав руки за спину.
— Шутка? Расскажи, для чего существует молоток?
— Чтобы забивать гвозди…
— Для чего существуют космические корабли?
— Чтобы перемещаться между звёздными системами…
— Вот! А псевдо-продукт нужен для создания обитаемых звёздных систем. Это первый инструмент для созидания… — Всебог подошёл ближе, а затем схватил мальчишку за ворот комбинезона: — Что я тебе говорил⁈
— Каждому по способности…
— Кто ты, Глэйтрон?
— Бог Войны…
— Что ты должен делать?
— Захватывать миры и продвигать интересы Пантеона…
— Вот! — Мегард повернулся к Лэмии, которая всё это время тихо наблюдала за разворачивающейся сценой: — Теперь твоя очередь говорить.
— А, что мне сказать? — нахмурилась богиня.
— Почему ты постоянно отвлекаешь своего брата от занятий? Ты же видишь, что из него получается… — Всебог осёкся.
— И, что же?
— Всё, что угодно, только не бог войны! Лэмия… Я хочу, чтобы вы просто соблюдали правила и выполняли то, что вам уготовано. Разве я многого прошу?
— Глэйтрон — не убийца!
— А это уже не тебе решать. — Мегард начал злиться: — Я создавал его, как Бога Войны! Как свою правую руку. Как «меч», который будет нести знамя Ультиматов через всю галактику… А ты уволакиваешь его с занятий. Пичкаешь всякой ерундой про созидание, которое к нему никак не относится. Скажи, зачем ты вставляешь палки в колеса?
— Потому что, вижу Глэйтрона. И знаю его.
— Это был риторический вопрос. — обречённо вздохнув, Всебог щёлкнул пальцами и псевдо-продукт рассыпался на сотни тысяч искр: — Глэйтрон! Думаю, тебе стоит на некоторое время воздержаться от общения с Лэмией.
— Что⁈ — богиня была в ярости: — Да, как ты смеешь такое говорить⁈
— Лэм. — малютка Глэй с грустью посмотрел на сестру: — Не надо. Я всё понимаю… Я действительно отбился от курса.
— Глэйтрон! Ты не должен…
— Должен. — вздохнул младший брат, и понурив голову, удалился из каюты.
— Видишь? — самодовольно усмехнулся Мегард: — Неважно, кто и как родился. Ультимат — всегда верен своему предводителю и идеям Пантеона. Даже ты не сможешь изменить Глэйтрона, как бы не старалась. Он — БОГ ВОЙНЫ! И точка.
— Он — не твоя собственность! Как и мы с Бореем.
— Собственность? Какое отвратительное слово… Ты ещё совсем юна, Лэм. Ты не понимаешь, насколько жесток и отвратителен свободный мир. Там орудует право силы. Справедливость приравнена к нулю. Там нет законов. Нет, ничего, кроме хаоса и разрушения… Но ты вечно твердишь, что Ультиматы — плохо живут. Что Ультиматам нужна свобода… Чтобы, что? Они продолжали уподобляться необразованным гуминитам, которые до скончания веков бьют друг друга дубиной по голове? Нет, Лэм. Я против.