"Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)
Должно быть, год тому назад я непременно разрыдалась бы от столь обидных слов брата, но не сейчас. Вместо этого кое-как подавила нарастающее утробное рычание, выдохнула и решила: раз он так, то и я тоже знать его не хочу.
Обиделась я на тот момент смертельно. Конечно, дня через два я отойду, если не раньше, но на данный момент разговаривать с ним мне не хотелось. Пусть эта Фридочка, чтоб она в луже утонула, катится вместе с братом куда подальше.
Две недели пролетели, как один день. Как один кошмарный день, хотелось бы добавить именно такое определение. С Энакимом мы по-прежнему не разговаривали. И его, похоже, такое положение вещей вполне устраивало. Но это и немудрено, он-то не остался совершенно один, его новые друзья и подруги подобного просто не допускали.
Я разрывалась между учебой и новыми обязанностями. Во-первых, мне пришлось налаживать контакт с заведующим кафедрой, а если вы еще помните, то это был не кто иной, как профессор Кирл. Наше первое с ним знакомство было запоминающимся, но после этого я из кожи вон лезла, чтобы он начал воспринимать меня серьезно. Конечно, для меня его дисциплина была более легкой для изучения, чем для остальных, потому как с некоторых пор я очень отчетливо могла видеть энергопотоки, что пронизывают окружающий мир. Но трудность все же была: с тех пор, как я поняла, что могу управлять ими простым указанием мысли, то делать это при помощи логарифмов и специальных схем, как остальные, было очень тяжело. Словно идти к намеченной цели в обход за тысячи километров вместо того, чтобы пройти несколько метров напрямую. Но для себя я решила: если я не смогу держать свои желания под контролем, то они непременно возьмут верх надо мной. Дисциплина ума – вот что стало очень важным для меня. Я буду учиться так, как учат здесь, и не важно, что эти знания конкретно мне не нужны, лишними точно не будут.
Так вот, помимо нашего общения с профессором на лекциях, мне приходилось перед ним отчитываться каждую неделю. Я рассказывала о посещаемости студентов, об их успеваемости, о поведении, а также о том, что интересовало самого ректора. Многие из моих однокурсников были детьми весьма уважаемых деятелей политики, науки, магии и искусства, так что неудивительно, что родители через профессора Кирла отслеживали своих чад строжайшим образом. И не последним звеном в этой слежке была я. Кстати, осознав этот немаловажный факт, некоторые однокурснички пошли на попятный в своем желании устроить мне веселую жизнь. Со мной стали здороваться! А иногда даже спрашивали, как у меня дела. И не важно, что многих из них едва не тошнило от проявляемой заботы, изменения начались, и я уж постараюсь, чтобы эти товарищи если и не прониклись ко мне уважением, то хотя бы начали со мной считаться.
Профессор относился ко мне сдержанно, и это уже радовало. По крайней мере, он перестал обзывать меня тупицей, разве это не прогресс? Кроме того, он очень удивился, узнав о моем «желании» принять участие в турнире старост, что планировался на изломе зимы, и вызвался помочь мне в подготовке к магической его части. Конечно же я согласилась, а спросив его, зачем ему это нужно, получила емкий ответ: «Чтоб не опозориться». Оно и понятно, училась я на сильнейшем магическом факультете МАМ, и не важно, что кроме первокурсников в турнире примут участие старосты второго и третьего курсов.
Во-вторых, я очень переживала за Каа’Лима, от которого так и не было вестей. У меня просто болело все внутри от того, что его не было рядом. Это была тоска, что укрывает вас от макушки до пяток колючим одеялом и не отпускает ни на секунду.
В-третьих, каждый раз, приходя на завтрак, обед или ужин в столовую МАМ, я ела в одиночестве. Я, как прокаженная, сидела в набитом людьми и нелюдями помещении, пялилась в пустые стены, жевала безвкусную пищу, машинально шевеля челюстями, и тосковала о брате, о дэйурге, о матери, которую так давно не видела. Сегодняшний день не был исключением, разве что дождь пошел за окном, знаменуя приход осени в Эдэльвайс.
– Привет. – Мужской голос ворвался в хоровод гнетущих мыслей.
– Привет, чего кислая такая? – сказал дроу, садясь рядом со своим другом, что мгновением ранее занял еще одно свободное место напротив меня.
– Ну, мой брат со мной не разговаривает, мои однокурсники приравнивают меня к отбросам общества (впрочем, учителя тоже так считают, разве что Стэфан относится как к человеку), – хохотнула я над получившимся словесным оборотом. – Через три месяца меня ждет идиотский турнир, для участия в котором мне нужна команда, и все бы ничего, только в команду ко мне никто не пойдет. А в целом у меня все хорошо, – совершенно спокойно выдала я все, что наболело. То, что эти двое так запросто ко мне подсели, должно быть, шокировало меня настолько, что я решила вести себя как ни в чем не бывало.
– Почему твой брат с тобой не разговаривает? – совершенно не смутившись выданной мною тирадой, спросил Дрэй.
Сегодня аловолосый дракон был как-то по-особенному хорош. То ли светлая свободная рубашка в сочетании с черным камзолом делала его облик соблазнительным, то ли волосы он по-другому зачесал, а может, я истосковалась по общению до такой степени, что теперь каждый, кто со мной по-товарищески заговорит, будет для меня эталоном красоты. Не знаю, что из перечисленного повлияло на меня, заставив с интересом разглядывать этого и впрямь удивительного мужчину.
– Ну, у него любовь, похоже, – неуверенно буркнула я.
– И при чем здесь ты? – лениво поинтересовался дроу, отхлебнув темный напиток из кружки, которую он держал в руках, когда садился за мой стол.
– Дело в том, что я не одобрила его выбор, – не вдаваясь в подробности, сказала я.
– Что же в нем такого плохого? – спросил Дрэй, заглядывая мне в глаза. Стоило лишь встретится с ним взглядом, чтобы почувствовать, как растворяешься в омуте черных глаз. Боюсь, что растворюсь в нем навсегда… Как удивительно и страшно смотреть в бездну его глаз и видеть, как эта бездна смотрит на тебя.
С трудом отведя взгляд, я сказала:
– Она вампир. Мне необходимо объяснять последствия таких отношений? – спросила я, изогнув бровь.
– Нет, – коротко ответил Дрэй. – Ты права, в таких отношениях ничего хорошего для него ждать не следует.
– Ну да мы не затем к тебе подошли, – поспешил сменить тему разговора Корч. – Пора браться за тренировки, а, капитан?
Боги, боги, как можно так испытывать мои нравственные устои? Четыре года назад я впервые надела свободные брюки и с красными от стыда ушами шлепала на первую тренировку в своей жизни. Тогда мне казалось, что ни за что на свете я больше не надену мужское платье, ибо не пристало так ходить девушке. И вот эти два нахала всучили мне форму, в которой предстоит выступать на турнире перед многотысячной аудиторией. А тренироваться носить «доспех» необходимо было уже сейчас.
Это был облегающий комбинезон, сотканный словно из мельчайших черных блестящих чешуек, как сказал Дрэй, это была кожа саламандры. Она не воспламенялась, не плавилась, не рвалась, и ее невозможно было разрезать. Как, в таком случае, этот наряд был сшит, я не имела ни малейшего понятия, да и знать не хотела, если честно. Важно было другое – он облегал все рельефы моего тела! Будь я бравым мужиком, то, конечно, не постеснялась бы предстать в таком виде на арене. Подумаешь, походила бы перед особо впечатлительными барышнями, поигрывая мышцами… Но я-то была девушка! К комбинезону прилагались перчатки, сделанные из того же материала, сапожки на плоской подошве и длинный, в пол, плащ для магических состязаний.
Когда я, облачившись в комбинезон в своей комнате, подошла к зеркалу, то на время впала в глубочайший ступор. Даже успела подумать, а не пододеть ли чего под этот «доспех»? Определенный резон в таком наряде конечно же был. Нередко во время состязаний студенты применяли враждебную магию по отношению друг к другу, а этот легчайший костюм не только мог защитить от оружия из стали, его было очень сложно повредить даже с помощью магии.