"Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

– Приди… – опять тот же шепот. Или это всего лишь ветер?
– Приди, маленькая владычица…
«Кто? Владычица? Неужели не послышалось?»
Ухватившись за эту мысль, я постаралась выровнять сбившееся дыхание. Словно разматывая клубок спутанных ниток, зацепилась за эту фразу, как за спасительную нить, и потянула на себя. Собирая разрозненные мысли, я стояла, закрыв глаза, среди покрытой туманом поляны и вслушивалась в звуки, что доносил промозглый ветер. Какое-то время казалось, что кругом воцарилась тишина. Такая же густая, как белая мгла вокруг. Но стоило лишь открыть глаза, как ветер усилился.
  
– Приди ко мне…
Я больше не чувствовала страха. Он спрятался где-то в глубине души, свернувшись маленьким тугим комочком. Глубоко вдохнув, я сделала то, чего так долго боялась. Шагнула в неизвестность, что была скрыта за молочной пеленой. Оказалось, что туман вполне осязаем. Очутившись внутри этого белоснежного марева, я на физическом уровне чувствовала, как соприкасается с ним моя кожа. Его прикосновения дарили тепло и чувство защищенности, какое испытываешь в детстве, когда укрываешься с головой одеялом, чтобы избавиться от страхов.
Купаясь в своих ощущениях, забывая о том, как было страшно сделать первый шаг, я уже практически летела вперед. Но стоило мне опустить взгляд, как я обмерла. Я бежала, ноги мои двигались, но я оставалась на месте! Как такое может быть?! Мигом растеряв всю свою решимость, я остановилась. Плотный, застоявшийся даже под сильным ветром туман пришел в движение. Будто охотничий пес, которому скомандовали «взять», он оплетал мои руки, ноги, шею. И когда стало казаться, что еще немного – и эти удушающие «веревки» начнут затягиваться, белая дымка просто впиталась в кожу.
Мне стало не просто страшно! Мне стало жутко! Ощущать, как что-то эфемерное проникает внутрь тебя и растекается по венам жидким льдом… Сначала было просто холодно, потом внутри все начало гореть, пламя разгоралось под кожей рук и ног, поднимаясь к сердцу. И когда стало казаться, что тело мое объято огнем, а боль невозможно терпеть, так как выкручивает и жжет не только мышцы, а даже кости, я начала кричать…
Каа’Лим вот уже не первую ночь проводил, наблюдая за своей шаи’аль [112], своей кровью. Он из ночи в ночь сидел у изголовья кровати девушки и, едва Мара засыпала, отслеживал ее сновидения и эмоции. Переживал вместе с ней тот ужас, что охватывал его половинку всякий раз, когда она вставала на начало пути. Если бы девушка была на Кайрусе, то процесс ее перехода был куда менее болезненным. Там, где Грань сама ведет своих детей, демоны растут и взрослеют куда быстрее, и происходит это, практически не доставляя им дискомфорта. Но Мара росла на человеческих землях, тут несформировавшиеся демоны были куда слабее, чем на родине, и процесс их перехода был тяжелее.
Эти выводы дэйург сделал, наблюдая за своей шаи. Если бы он имел право помочь ей сейчас, объяснить, поддержать… Но это был тот путь, который каждый демон должен пройти самостоятельно. Каждую ночь охваченная ужасом девушка была парализована собственным страхом и даже не пыталась сдвинуться с места. Дэйург очень сильно переживал, что переходный период затягивается. Маре необходимо было сделать первый шаг. Тело ее должно начать меняться, как и внутренний мир.
И вот именно в эту ночь произошло то, чего так долго ожидал Каа’Лим. Днем рождения у людей принято считать тот день, когда их рожает биологическая мать, а демоны рождаются, когда начинают слышать зов Грани и делают шаг навстречу.
Тело девушки напряглось на какое-то мгновение, а через несколько секунд изогнулось дугой. Губы ее приоткрылись, и Мара глубоко вздохнула. В тот же момент Каа’Лим услышал, как кричит очнувшаяся от оцепенения душа.
Будучи свидетелем уже не первого перехода, дэйург знал, чего ожидать, но все равно еле справлялся с собой. Шерсть его встала дыбом, хвост против воли стучал по полу, а из груди вырывалось утробное рычание. Но вот чего Каа’Лим никак не мог предположить, так это того, что к ментальным ощущениям прибавятся и физические. Едва удерживая свой вес на передних лапах, дэйург буквально задыхался от боли. И к такому теперь придется привыкать. Как только Мара полностью изменится и станет полноценной шаи’аль, они будут делить свои жизни на двоих.
В коридоре послышалась чья-то легкая поступь. Владей Каа’Лим сейчас собой, он, конечно, узнал бы Лиама. Но дэйург сейчас был больше зверь, хищник, нежели разумное существо. Он защищал ту, кто была важна для него и не могла постоять за себя. Превозмогая боль, вскочив на четыре лапы, он преодолел комнату в один прыжок и замер у двери как раз в тот момент, когда эльф потянул ручку на себя.
Солнце зашло за горизонт уже несколько часов назад. Безлунное ночное небо было освещено лишь бледным сиянием звезд. Лиамиэль стоял во дворе поместья Орэна. В руках у эльфа было два меча. Он только что закончил разминаться, и по его обнаженному торсу струйками сбегали капли пота. Дыхание его было размеренным, а взгляд – сосредоточенным. Лиам готовился к тому, чтобы повторить комплекс, называемый его народом «танец тени», когда воин сливается с окружающим миром и даже перестает дышать. Движения его становятся беззвучными, и лишь большие пальцы ног во время этой связки касаются земли для толчка.
Эльфу необходимо было настроиться на окружающий мир. Глупо думать, что сила воина зависит от его мускулов, веса, силы. Все, что дарует победу, находится в голове и в сердце. Лиамиэля так учили, он так жил. Все, что ему необходимо, чтобы одержать победу в схватке, у него уже есть от рождения. Но любой задаток требует развития.
Сконцентрировав свое внимание на предстоящем комплексе, Лиам сделал глубокий вдох и, присев на одно колено, поднял оба меча, развернув их острой стороной лезвия друг к другу. Вслушиваясь в себя, Лиам все больше отстранялся от окружающей его реальности, одновременно сливаясь с ней. Мгновение, резкий толчок, отрыв от земли – и вот уже лишь отблески серебристого металла рассекают воздух. Эльфа невозможно ни увидеть, ни услышать.
Молниеносно перемещаясь из одной точки в другую, Лиам тренировался так, как было принято у него на родине. Ни один человек не сравнится с перворожденными и высшими расами в физической силе, и ни у одного из них никогда не будет такой возможности веками оттачивать свои навыки. Но все же есть то, в чем ни эльфам, ни кому бы то ни было еще не превзойти смертных. Только людей посещали мысли о том, как усовершенствовать процесс убийства. Как сделать так, чтобы убивать быстрее с минимальным усилием. До последней войны уровень военно-магической оснащенности человеческих земель настораживал даже драконов. Кто знает, с чем было связано подобное отношение к чужой жизни?
«Возможно, – думал Лиам, – люди просто подсознательно чувствуют, что смерть для них – это не конец. Ведь они могут вернуться, в отличие от таких, как я или Тарий… Что ожидает нас в конце пути? Тьма?» Лиама всегда пугали такие мысли.
Ценить жизнь – вот первая нерушимая заповедь эльфов и многих других бессмертных. Но исключения есть всегда. И как бы ни старались следовать этому правилу высшие расы, бывало, что и среди них находились убийцы. За подобное на родине эльфа наказывали смертью.
У вампиров было все сложнее: они ценили жизнь, но лишь каждый свою. Слабые отбраковывались, не доживая и до первого совершеннолетия. Правильно ли это, Лиам не знал. И не понимал, как так может быть. Ведь те же драконы, у которых дети рождались чуть ли не раз в несколько тысяч лет, берегли своих чад, как самое ценное сокровище. И не важно, рождались они сильными или слабыми. Гномы так вообще брали количеством, чем больше их, тем больше рабочих рук в клане. Ни о каких распрях и речи быть не могло, все, что мешало рабочему процессу, было вне закона. Единственное, что оставалось тайной для мирового сообщества, – это то, как жили демоны. Об этом знали разве что драконы и дэйурги. Но сколько Лиам не выпытывал у своего лучшего друга о них, тот так и не раскрыл тайну.