"Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Выбили легкую деревянную дверь, будто отец прятался в доме. Хотя я прекрасно знал, что он в своем кабинете на втором этаже. Он засиживался допоздна. И дверь у нас никогда не запиралась.
Отца вывели, словно он беглец от правосудия. На руках блестели звенья цепи — в чистом виде пошлая декорация. На глазах повязка. На скуле расплывался огромный синяк. Странно было видеть его в каких-то лохмотьях, вместо элегантного мундира маршала. Он не сопротивлялся, шел спокойно. А эти подонки обращались с ним так, будто он сейчас сделает жест. Налетят сюда космолёты, нападут, чтобы спасти своего командира. Но отец не командовал войсками. Был лишь экспертом.
  
Я не выдержал, кинулся к нему. Мощный джеб одного из парней отбросил меня на кафельную плитку. Острая боль пронзила затылок.
Перед флаером отец остановился, по движению головы я понял, он что-то сказал Холту. Тот едва заметно кивнул.
— Сын, прощай. Теперь ты будешь выживать в одиночку.
Последние слова, которые я услышал от него. Один из парней толкнул отца в спину. Он наклонил голову, чтобы пройти в люк флаера. За ним быстро-быстро, словно темная волна, вкатилась группа. Флаер медленно поднялся, завис над цветником, сжигая ослепительно-оранжевым огнем движков смятые астролябии, которые так любила моя мать. Развернулся и мгновенно исчез. Оставив резкую вонь отработанного топлива. А я сидел потерянный и убитый горем рядом с бассейном. И слезы туманили взор.
Из серебристой дымки шагнул высокий мужчина в светло-сером скафандре. Протянул мне руку, помогая подняться. Туман начал расползаться, унося с собой двухэтажную виллу из белого камня на фоне лазурного неба, голубую рябь бассейна.
И я обнаружил, что сижу у стены. А надо мной навис Ковалёв. Рожа его явно побывала в сильной переделке. Из носа тянулись две полоски крови. Под глазом расплывался синяк.
— Ты охренел, Рей, мать твою? — его голос гулко прозвучал в моей голове. — Знаешь, что бывает за нападение на офицера НКГБ? У нас за это полагается смертная казнь.
Меня повело, когда я с трудом поднялся, пришлось опереться о стену. В голове шумело, в висках жгло, будто проткнули нагретой спицей. Зрение сфокусировалось не сразу. Когда голубоватая дымка расползлась, я огляделся.
Этаж казался совершенно заброшенным. Пузатые поражавшие своей старостью мониторы с выбитыми экранами, офисные стулья со оторванными спинками, светло-серые ящики компьютерных корпусов с уныло торчащими красно-зелеными проводами, разбитые, погасшие светильники, встроенные в стены рядом с потолком. Ковалёв сказал: «Палуба номер 17». Но мой нейроинтерфейс не мог разобрать символы, что расплывались за стеклянным цилиндром лифта. Земляне использовали их для обозначения цифр, похожие на те, что были у нас. Но все-таки они отличались.
От площадки лифта в тьму уходил узкий коридор, обшарпанный пластик стен украшали старые плакаты.
Дарлин оказалась рядом, обняла меня. Осмотревшись, я взглянул на полковника, который с подозрением посматривал на меня.
— А что случилось? — решился спросить я.
— Ты не помнишь, Рей? Мы ехали в лифте. Ты вдруг спятил, набросился на меня, стал душить. Выкрикивал какие-то слова. Я не смог понять. Лифт остановился. Мы вылетели с тобой наружу. И начали драться. Я едва смог тебя утихомирить.
— Наверно, опять какая-то тварь влезла в мозги. Теперь в мои.
— Может быть, — полковник задумался, в голосе совсем не ощущалось злости. — Но, если эта мразь тебя загипнотизировала, как ты смог с ней справиться? Где ты был? Что ты видел?
— Ничего особенного. Так, картинки из прошлого. А что такое НКГБ?
— Новый комитет госбезопасности.
— Почему новый?
— У нас сейчас все новое. Правительство, комитеты, министерства. Великий Вождь все создал с нуля.
— Великий Вождь? А имя у него есть?
— Вот он.
Ковалев вытащил фонарик, его яркий конус высветил плакат на стене. Опять кричаще-красный цвет. На его фоне две фигуры. На заднем плане лысоватый мужчина с бородкой. Протянул вперед ладонь, словно указывая кому-то дорогу. Перед ним усатый мужчина в белом кителе с желтой пятиконечной звездой на груди. Тоже протянул вперед руку с указательным пальцем. В низу плаката художник изобразил сосредоточенные лица людей, обращенные к этим, двоим. Один из парней держал толстую книгу с короткими надписями. Фонарик светил тускло, мой интерфейс перевести не смог.
Зато крупными буквами шел лозунг: «Под знаменем Ленина. Под водительством Сталина. Вперед к победе коммунизма!».
— А кто из них Великий Вождь? Их же вроде двое тут. На трибуне.
— Ну ты тупой, Рей, — Ковалёв не рассердился, лишь по-детски радостная улыбка осветила его суровое лицо. — Вот этот, конечно, — показал на усатого. Сталин Иосиф Виссарионович. Видишь на книге написано — Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин.
Плакат выглядел очень старым, совсем не вязался с космической станцией, скафандрами, челноками, трехмерным принтером, который смог воспроизвести мой дезинтегратор.
— Сколько же лет вашему Вождю?
— Он умер сто двадцать лет назад. А сейчас его воскресили. Понятно?
— Конечно, понятно. А сознание его где взяли?
— Сознание? — Ковалёв моргнул, судя по всему, мой вопрос поставил его в тупик. — А почему ты спрашиваешь?
— У нас эта технология тоже есть. Но сознание, вся информация сохраняется в базе данных. От живущего человека. Если информация будет стерта, то получится пустышка. Пустая оболочка без всего.
— Я в таких тонкостях не разбираюсь. Наши учёные лет тридцать назад объявили, что могут теперь воспроизводить любых исторических деятелей. Ну, провели референдум. Все честь по чести.
— Не понимаю, — я пожал плечами. — У вас что вообще никаких руководителей страны не было? Или они все плохие были? Почему нужно было воспроизводить деятеля столетней давности?
— Это лучший был во все времена! — как-то слишком горячо воскликнул полковник. — Ну были еще кое-какие хорошие. Но с этим наша страна была самой могучей, самой сильной в мире. Под руководством этого деятеля мы построили великую державу. Победили в войне страшного врага…
— Ага, а потом эта держава такая сильная развалилась, — вспомнил я рассказ Зайцева.
Полковник замолчал, заходили желваки на лице, глаза сузились, он будто обдумывал дать мне в рожу или нет. Оперся рядом со мной о стену, приблизил лицо, отчеканил:
— Дурак ты, Рей. Создал державу он. А развалилась она по вине предателей гораздо позже. Пошли, ладно. А то разболтались тут. Пойдемте, Дарлин. Не будем время терять.
Развернулся и направился в конец коридора. Я смотрел на его спину, туго обтянутую скафандром, и ощущал всей своей сущностью, как Ковалёв рассержен. Что-то в моих словах его задело. Но вот что?
Облицованные серым пластиком стены со встроенным тусклыми светильниками, закончились тупиком. Ни двери, ни ворот, ни щели. Но только я открыл рот, чтобы поинтересоваться, куда нас привел полковник, как он остановился около стены, провел ладонью на уровне своего плеча, и краска с панели будто слезла, обнажив полупрозрачный прямоугольный экран с неярким голубоватым свечением. Пальцы полковника быстро пробежали по кнопкам, и я уж думал, что дверь, наконец, распахнется, впустит нас в святая святых.
Повыше экрана выехала выпуклая панель. Из двух частей. Справа экрана я разглядел панель для ладони. Она так и была изображена — пять пальцев. Ковалёв приложил руку, проскользнула тонкая красная линия. Придвинул лицо к левой части панели. Сверкнул ярко-голубой огонек.
  
Да, твою ж сингулярность! Зачем столько уровней защиты? От кого они тут все закрыли?
Наконец, тестирование нашего проводника завершилось. И стена разъехалась в стороны, пропустив нас внутрь.
— Уфф, ну и сложности у вас, — вырвалось у меня. — Прямо, как в лучшем банке Вселенной. Еще бы взять генетический маркер.