"Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)
Но тут я ощутил себя таким смертельно усталым, таким потерянным, что руки опустились. Отошел к диванчику, плюхнулся. И откинувшись на спинку, закрыл глаза.
Плюх! Что-то тяжелое свалилось рядом, заставив меня подскочить.
Рядом бледный и грустный сидел Зайцев.
— Ты живой, Толян! Как тебе удалось? А я тебя уже похоронил. Там, на складе труп нашел в скафандре. Думал, это ты.
— Нет, это не я, — совершенно без иронии проронил Зайцев.
Опустил голову, заложил руки между колен.
— Ты чего это?
Я попытался его обнять, но он отстранил меня, глухо проронил:
— Извини, что бросил тебя. Струсил. Я испугался, понимаешь? Увидел этих тварей и убежал.
— Ну и что? — не понял я. — Правильно сделал. А так бы они тебя сожрали. У меня скафандр такой. Включил силовое поле и всех тварей сбросил. Не переживай, парень! Все в порядке!
— Не смогу себе простить. Никогда.
— Да ладно тебе. Хватит киснуть. Нам надо моих ребят выручать.
— А у тебя сильно голова болит? — поинтересовался Зайцев уже более бодрым голосом.
— Ну да. Я затылком приложился о бетон. Больно.
Я врал, чтобы отвлечь Зайцева, но он воспринял все всерьез. Засуетился. Вытащил из своего ранца моток бинтов, квадратную подушечку.
— Давай я тебе перевяжу.
Тонкую подушечку-пластырь Зайцев приложил мне к затылку, замотал голову аккуратно бинтом. И действительно боль начала проходить, ушла, оставив лишь легкий туман в голове. Может быть, болеутоляющее подействовало? Или все-таки у Зайцева был какой-то чудодейственный способ облегчать страдания?
— Ну как? — спросил участливо.
— Прекрасно все. Сможешь лифт включить?
— Конечно, — обрадовался Зайцев, слабо улыбнулся.
Около лифта Зайцев остановился и взглянул на схему. Что-то там проверил, просмотрел.
— Нам надо на первый этаж спуститься, — наконец, выдал вердикт.
Я бросил взгляд и присвистнул:
— Так это пять этажей. Почему мы сразу на тот ярус не посадили мой спейсфайтер?
— Потому что, — с напором объяснил Зайцев. — Там не было роботизированной руки, чтобы пришвартовать твою птичку. Понял? Ничего, быстро доедем.
Провел пластиковой карточкой в электронном замке. Лязг, глухой нарастающий гул. Платформа остановилась и с едва заметным перезвоном створки раскрылись.
Мы уселись на мягкие диванчики по бокам платформы. И лифт начал спуск.
— Слушай, Толян, объясни мне, что такое «советский»? — захотелось Зайцева вывести из уныния, в котором он пребывал по-прежнему. — Я там на плакатах, на складе, прочел лозунг: «Слава советским людям — покорителям космоса».
— Подожди, — с каким-то явным недоверием, Зайцев поднял на меня тяжелый взгляд. — Ты же говорил, что читать не умеешь?
— Я не говорил, что не умею читать, — его слова меня задели. — Я не понимаю фразы, написанные от руки. Слова печатными буквами я пересылаю через нейроинтерфейс, и он переводит в мыслеобразы.
— Сложно у тебя как, — Зайцев вздохнул. — Ну ладно. Разберемся. «Советский» — это значит, человек, который живет в нашей стране. Советском Союзе.
— Вот как? А почему же «советский»? Что это означает?
— Да хрен его знает. Не объясню. Спроси Туровского, он мужик умный, всезнающий, он тебе объяснит. Я вот, что скажу. Раньше существовала страна, которая называлась «Союз советских социалистических республик». Потом её разрушили, уничтожили. Многие очень хотели вернуть ее назад. И вот наши учёные создали такую уникальную технологию, которая позволяет воскрешать людей.
Такая технология у нас имелась. И мы ее вовсю использовали. Эта разумная раса тоже смогла ее разработать. Но пока я не видел связи, между определением «советский» и этим воскрешением.
— И что? Как это связано?
— Да очень просто связано. Многие хотели вернуть страну и, чтобы это сделал самый лучший государственный деятель нашей страны за все время ее существования.
— И сколько страна существовала? — перебил я его.
— Семьдесят лет.
— Лет? Это сколько? Как вы это измеряете?
Он взглянул на меня непонимающе, поморгал.
— Что такое лет? Год — это один оборот Земли вокруг Солнца.
— Солнце — это вон та звезда, над планетой? — махнул рукой в сторону уходящего вниз серебристого диска. — Понятно. И значит, через семьдесят лет ваша страна была уничтожена? А что случилось? Война? Разбомбили все города? Население стало вымирать? Астероид упал? Вулканы взорвались?
— Да не война! Не вулканы! Территория и люди все остались. Сам государственный строй перестал существовать. Экономика. Закрылись заводы, фабрики.
Я пожал плечами. Чем больше Зайцев рассказывал, тем меньше я его понимал. Какая разница, какой у них там был строй, если все осталось — народ, территория? И зачем ради возвращения экономической системы кого-то воскрешать?
— Так. Ну и вы решили вернуть тот государственный строй. И что это за строй?
Зайцев задумался, почесал нос, огляделся. Лифт уже проезжал очередной ярус станции. На мгновение остановился, будто станция решила похвастаться очередным захватывающим дух дизайном этажа, похожего на зал роскошного ресторана с чашей бассейна (уже высохшего) в центре. Круглые столики из полированного темного дерева. Возле стен — кадки с пальмами, засохшие, с обвисшими серыми листьями. Наверно, раньше здесь было здорово.
— Он назывался социализм, — Зайцев вновь привлек моё внимание. — Первая стадия построения коммунизма. Лучший строй в мире!
Сказал с такой гордостью, что я не удержался от улыбки. И тут перед глазами всплыл другой плакат с лозунгом «Коммунизм — стартовая площадка для освоения космоса».
— Понятно. Вам был нужен этот государственный строй, чтобы осваивать космос. Интересно.
Зайцев поперхнулся, глаза расширились, воззрился на меня, будто увидел чудище с хвостом.
— С чего ты это взял? — выдавил из себя.
— Я видел плакат с таким лозунгом.
— А ну, в общем это тоже подходит. Ну я тебе объясню. Вот скажем у вас кто владеет и управляет заводами, фабриками?
— Ну, кто владеет, тот и управляет. Те, кому эти заводы принадлежат.
— Вот. Значит, у вас капитализм. У вас отдельные личности захапали себе все — заводы, фабрики, шахты, землю. Эксплуатируют рабочих — те горбатятся за гроши, а владелец кладет прибыль в карман. Покупает себе на эти деньги яхты, самолеты, замки. А рабочие в нищете живут.
— У нас никто никого не эксплуатирует. Все наши промышленные комплексы роботизированы. Роботы выполняют программы, составленные коллективом программистов для суперкомпьютеров. И владелец завода прибыль себе в карман не кладет. Он ее вкладывает в расширение производства. Иначе его конкуренты сожрут. Ладно. Значит, у вас теперь социализм. И вы хотите построить коммунизм? Я правильно понял?
— Нет. Коммунизм мы уже построили. У нас теперь все вернулось. Только в лучшем виде. Теперь у нас все бесплатно. Учеба, медицина, жилье. И транспорт у нас теперь общественный бесплатный.
— Как это бесплатно? А что все люди тоже бесплатно работают? Кто оплачивает все это?
— Никто ничего не оплачивает. Государство все планирует и все распределяет.
— Государство? А оно откуда это берет? У вас с неба падают деньги?
Зайцев ухмыльнулся, показав, какой я несведущий идиот.
— Какие деньги? У нас нет никаких денег. Их давно отменили. Люди работают, и получают все, что нужно.
— То есть люди создают продукцию, а потом государство ее распределяет?
— Да! У нас воплощены идеи Маркса! «От каждого по способностям. Каждому по потребностям». Работают по-разному, а получают все, что нужно.
— А кто определяет потребность-то? Вот скажем у меня есть потребность в космолёте. Мне его дадут?
— Нет, конечно! — завопил Зайцев в каком-то отчаянье. — Космолёт — это излишество, предметы роскоши! Не нужны они нормальному человеку!
Судя по вскрику, Зайцев сам мечтал о космолёте. Но признаться в этом не мог. Я откинулся на спинку диванчика, помолчал.
— Толян, мой отец оплатил мою учёбу в лучшей военно-космической Академии планеты. И на 16-й день рождения подарил спейсфайтер, ну то есть, по-вашему, челнок, — я улыбнулся с чувством нескрываемого превосходства.