"Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Она выскользнула из машины, минуя протянутую им любезно руку, бросив попутно злой взгляд. Он ухмыльнулся, устало вытянул руки на крыше, стал ждать.
— Боже, Ирэн! Слава Богу!
Берта бросилась к ней, прижала к себе. Оторвавшись на мгновение, взглянула в лицо.
— Все в порядке?
Ирэн кивнула. Парень медленно, как будто нехотя, подошёл к ним.
— Берта, представь меня нашей гостье.
  
Берта лукаво улыбнулась.
— А ты не сказал? Ирэн, ты знаешь, кто это? Ни за что не догадаешься! Это Фрэнк. Фрэнк Фолькленд. Понимаешь, мне удалось перестроить камеры жизни, и я его воскресила. Ну как это было сделано для Райзена.
Ирэн остолбенела. Стояла, открыв рот, пытаясь осознать сказанное. Кажется, она не обрадовалась, испугалась. Берта, обняв Ирэн за талию, прижала её к себе.
— Ну ладно, пойдём, я чаем угощу тебя с пирожными. Расскажу, как мы тут живём. Фрэнк, а тебя ребята ждут. Погулял и хватит. Делом займись.
Фрэнк вздохнул, бросил взгляд на исчезнувших в дверях Берту и Ирэн и побрёл за ними. Захватив одежду, зашёл в душевую, сбросил грязную рубашку с бурым пятном около сердца. Тёплые струйки потекли по коже. Он потёр лицо руками, не в силах отогнать видение изумлённого лица Ирэн. Он вышел из душа, переоделся. Взглянул в зеркало. Недовольно скривился.
И направился к конференц-залу. Из-за двери доносился шум, взрывы смеха, чей-то голос в лицах рассказывал анекдот. Он решительно распахнул дверь, сел за стол, бросил папку. И сразу ощутил, как пять пар глаз уставились на него. Все заулыбались.
— Привет, Фрэнк! Ну чего, чего ты решил? — воскликнул Док. — Когда едем?
— Куда? — спросил Фрэнк равнодушно, достав сигареты, обвёл глазами помещение.
Он сделал здесь конференц-зал и пульт управления одновременно. Насколько хватило его знаний и технологий, которые смог раздобыть. Огромный экран, встроенный в стену, и множество видеотабло. Посредине находился круглый стол красного дерева, с кожаными креслами вокруг.
— Убивать Райзена, ты забыл? — захихикал Боб. — Короче, Фрэнк, когда отправляемся? — добавил он серьёзно.
— Никогда. Я считаю, что убивать Райзена совершено бессмысленно. Он уже ничего не решает. Сидит тихо в своём особняке, как мышь в норе, и нос боится высунуть. Надо расправиться с этим отморозком, который терроризирует город. Это первоочерёдная задача.
— Ты достал всех своим гуманизмом, — проворчал Шон. — Райзен тебя пытал, казнил, а потом ещё выдал за маньяка-убийцу. А ты его простил?
— Спасибо, что напомнил, — проронил Фрэнк ледяным тоном. — А то я уже начал об этом забывать. Начал забывать, как я вас всех сдал Райзену, так что вы все могли болтаться в петле. По моей вине…
— Так. Я думал, мы пришли делом заниматься. А чувствую, опять будем выслушивать покаянные признания Фолькленда в предательстве, — сарказм в тоне Дока зашкаливал, он достал трубку, кисет и стал аккуратно набивать табаком. — Фрэнк, это очень интересно. Ты всегда так трогательно каешься.
— Фрэнк, Стэнвуд нас предупредил, — мягко сказал Боб. — И никто не пострадал. Кроме тебя.
— Тебя никто не считал предателем, — отозвался Стэнвуд. — Все понимают, что это вина Райзена. И хаос в городе возник тоже по его вине.
— Фрэнк, мы должны отключить камеры хотя бы потому, что это сделает Райзена простым смертным. А там уже тебе решать, что делать, — подытожил Док, закурив трубку, расслабленно откинулся в кресле и зажмурился от удовольствия.
Фрэнк задумался, подперев голову ладонью.
— Ну, действительно, Фрэнк, — миролюбиво сказал Боб. — Мы все хотим отомстить Райзену. И ты в первую очередь. Ты же говорил, что у тебя уже готов план. Почему ты передумал?
Фрэнк сжал губы. Они ждали от него вполне определённых действий. И не могли понять, почему он медлит. Что ему мешает сделать последний шаг? Он не мог объяснить, почему оказавшись в шаге от того, чтобы нанести последний удар, он остановился. Они верили ему, были готовы идти хоть в рай, хоть в ад. А он медлил.
— Хорошо, план такой, — Фрэнк достал пульт и над столом раскрылся голографический экран. — Три панели управления. Одна высоко в горах. Другая — под землёй, в заброшенной канализации. Ну и последняя, естественно — у Райзена в особняке. Взламывать панели одновременно, смысла нет. Райзен уже не может выставить охрану. Поэтому будем действовать последовательно.
Сменились одна за другой схемы, фотографии местности.
— Ну вот, отлично! — наконец, сказал Боб, потягиваясь. — Теперь все ясно. Тебя отпускать одного никуда нельзя. У тебя крыша едет и тебе надо периодически вправлять мозги.
Все загалдели, бурно обсуждая услышанное. Фрэнк поморщился. Мыслями он был далеко отсюда.
— Ладно, ребята, — бросил он. — Готовьтесь.
Он вышел из зала и быстрым шагом направился к лаборатории Берты. Распахнул дверь. Берта рассматривала что-то в микроскоп, делала быстрые пометки в блокноте.
— А, Фрэнк, заходи! — обрадовалась она.
— Берта, а где… Где Ирэн?
— Она уснула. Намучилась сильно. Я её спать отправила. Тебе бы тоже стоит отдохнуть. Ты уже на тень стал похож.
Он тяжело вздохнул, уселся на диванчик напротив стола. Помолчал.
— Она смотрела на меня, как на кусок дерьма, — бросил он хмуро.
— Не преувеличивай. Ну да, лицо у тебя изменилось. Но это не страшно, Фрэнк. Сделаем тебе какое хочешь. Будешь опять красавчиком.
— Дело не в этом, Берта. Она считает меня предателем. И правильно делает.
— Опять начинается, Фрэнк. Твои муки совести уже всем надоели. Тебя никто никогда не упрекал. Ты прошёл такие пытки в руках этого мерзавца Райзена, что никто бы тебе ни одного слова не сказал.
— Дело не в этом. Не в этом. Понимаешь. Я бы любые пытки выдержал.
Берта осеклась, удивлённо всматриваясь в его лицо.
— А в чём?
Он вздохнул так тяжело, что, казалось, разорвётся сердце.
— Стэнвуд, Камилла знает в чем.
— Камилла? Она тут при чем? Райзен тебя кастрировать, что ли хотел?
— Да нет же! — взвился он так раздражённо, что Берта чуть на месте не подпрыгнула. — Кастрировать. Какая разница, с яйцами или без, я болтался бы на виселице! Не в этом совсем дело. Не важно все это. Если узнаете, все меня проклянёте.
— Фрэнк, знаешь, я не психиатр, не психолог. Но, по-моему, у тебя что-то с головой. Может это моя вина, что я слишком задержалась с твоим оживлением… Извини, что так получилось. Понимаешь, я никак не могла понять, почему вижу другое лицо. Потом решила, что вообще взяла не твой генетический материал. Стала думать, где раздобыть ещё. Столько времени упущено! И тут пришёл Роджер…
Фрэнк поморщился, он слышал это уже сто раз. Ему до смерти надоело.
— Странно, Берта, — проронил он, задумчиво обхватив рукой подбородок. — Все говорят, что после смерти душа попадает в какой-то туннель, движется к свету. Я ничего не помню. Только боль, сожаление, досаду, что ничего не успел. И тьму. Куда делась моя душа? И потом как она вернулась? В моё тело. Может вообще не вернулась?
— Не знаю, я учёный-материалист, — саркастически возразила Берта. — Мне чужда идеалистическая теория происхождения человека. — Тогда и душа Райзена куда-то делась. Он-то воскресал много раз. И никогда, по-моему, его это не интересовало.
— Ну да, Берта, в том-то и дело. Стэнвуд мне говорил. Райзен был романтиком, идеалистом. Поначалу. А потом стал диктатором. Может быть, потому что потерял свою душу?
— По-моему, он так и родился. Без души, — голос Берты стал жёстким. — С холодным, расчётливым разумом. Ты боишься, что тоже стал бездушным?
— Я изменился?
— Незначительно. Стал более нервным. Все время дёргаешься, мучаешься. Что ты решил с Райзеном?
  
— Завтра отправляемся. С ребятами. Все отключим.
— Ну, это прекрасно! Что тебя смущает, Фрэнк? Что ты так мучаешься?
Фрэнк откинулся на спинку дивана, заложил руки за голову.
— Берта, ну вот я убью Райзена. Но разве мне вернёт это два месяца жизни? Что мне даст эта месть? Он сидит в своём особняке. Брошенный всеми. Все его близкие люди у нас — Роджер, Камилла. Стэнвуд.