А отличники сдохли первыми.. (СИ)
И во что бы то ни стало, бой нужно было принимать в движении, постоянно выжимая газ правой рукой. А в левой я зажал косу, готовясь встречать ею тех, кто осмелится приблизиться. Останавливаться и пытаться справиться с преследователями не на ходу — гораздо рискованнее. Отвлекаясь на противников, я рано или поздно упустил бы из вида девчонку. И если бы в это время они наложили на неё лапы, бой можно было считать проигранным.
Почти сразу мы выехали из сельских улиц и помчали по полевой дороге без поворотов, с извечными посадками с одной стороны и оттаявшей пашней с другой. В зеркала заднего вида я насчитал четыре фары, нашаривающие мой силуэт на ночной дороге. Первый всадник догнал меня уже через считанные секунды гонки по прямой.
Точнее, двое всадников — один продолжал играть сцеплением и газом, балансируя и аккуратно подбираясь ко мне слева. А второй — за его спиной — раскручивал вдоль мотоцикла цепь с кистенём.
Слегка притормозив, я не только подпустил их ближе, но и оставил себе небольшой резерв разгонного импульса. Поравнявшись со мной, ездок тоже сбросил скорость, а пассажир метнул кистень в заднее колесо, пытаясь спутать его и заблокировать.
Но цепь встретила острие косы и обмоталась вокруг него. Поперечная рукоятка на косовище упёрлась мне в руку, помогая удерживать оружие. Обхватив ногами бак изо всех сил и прильнув к рулю, я снова выкрутил газ на максимум. Вдоволь глотнув бензина, байк рванулся вперёд, и мы вместе с ним вырвали из руки пассажира оружие. Намотавшаяся цепь ослабла и начала сползать с острия. Взмах косой в сторону водителя — и вот цепь уже слетела прямо ему в лицо.
Поймав моток металла лицом, тот чуть не потерял равновесие, вильнул и неосторожно приблизился ко мне на достаточное расстояние. Ещё один взмах оружием — и длинный серп вонзился ему аккурат посреди груди. Обратное движение — и он вылетел из седла, увлекаемый кривым клинком в сторону. Его мотоцикл, тревожно вжикнув, сложил переднее колесо в сторону, и пассажир тоже закувыркался в грязи, грохнувшись мордой в пол со всего размаха.
Стряхнув с косы тело подростка, я снова всмотрелся в дорогу — поворотов пока не предвиделось. Встречный поток воздуха выжимал из глаз слёзы и шумел в ушах, а с косы — срывал капли крови, заставляя лезвие снова очаровательно блестеть в лунном свете. Плащом за моей спиной ветер хлопал так, словно радостно аплодировал только что случившейся стычке. Байк натужно ревел, выдавая максимум оборотов.
Ревущие почти в унисон двигатели остальных преследователей были всё ближе. Эти оказались поумней. Обменявшись жестами, школьники обогнали нас и начали пристраиваться ко мне с двух сторон, но пока не стремились атаковать и выдерживали дистанцию.
Третий оставшийся всадник приближался сзади. Его пассажир, привстав над сидением, тоже раскручивал кистень над головой — намереваясь не то ударить, не то оплести меня цепью. Атаковать колесо с такого направления у него бы вряд ли вышло — мешала коляска и заднее крыло.
Что ж, пора брать инициативу на себя, раз вы не хотите подставляться сами. Я начал рывками поворачивать в сторону правого мотоциклиста, угрожая опрокинуть его ударом коляски — тот был в седле один и сжимал в левой руке дубину.
Уходя от тарана, он разглядел в коляске лежащую Алину и оскалился зловещей улыбкой, занося над ней дубину. Э нет, брат!
Аккуратно вывернув влево, я ушёл от его удара и махнул косой перед носом левого преследователя — тоже одиночки. Тот без особого труда отшатнулся от лезвия, не потяряв равновесие. Но потеряв бдительность. Следующим двжением, быстро прицелившись, я ткнул тупой стороной острия в рычаг переднего тормоза на правой стороне его руля. Колодки, резко прижавшись к колесу, ожидаемо его заблокировали, и колесо сложилось в сторону. Мотоцикл подскочил, завыл на высокой ноте, потеряв контакт с землёй, и выбросил водителя вперёд. Неслышно крича и размахивая руками, он пролетел совсем рядом со мной, перевернулся и рухнул в грязь головой вниз, сломав себе шею.
В это время пассажир на стальном коне позади меня всё-таки получил возможность метнуть кистень — и он удачно обмотался мне прямо вокруг шеи. Сбрасывая скорость, водитель заднего байка помог пассажиру тянуть меня назад.
Что есть сил вцепившись правой рукой в руль, я тоже рефлекторно затормозил — два пальца правой руки всегда по привычке лежали на рычаге тормоза. Запрокинув голову, я стряхнул с себя ослабевшую цепь, хотя она изрядно ободрала мне лицо.
И теперь в моей перевернутой картине мира было видно, что водитель заднего байка оказался слишком близко. Достаточно для того, чтобы коса в левой руке, описав широкую дугу сверху вниз, вонзилась ему между шеей и ключицей.
Не разгибаясь обратно, практически лёжа спиной на седле, я отпустил тормоз и снова выкрутил газ. Коса, впившись в ключицу, вытащила ездока из седла через руль, и он врезался лицом прямо в моё заднее колесо.
Оставив половину морды на вращающемся грязном протекторе, пацан, наконец, сполз с острия и остался лежать ничком в грязи. Где сзади на него тут же наехал его собственный мотоцикл, перевернувшись и подмяв под собой пассажира, безуспешно попытавшегося перехватить управление.
Меня изрядно развеселила эта сцена — подтянувшись за руль и снова приняв вертикальное положение, я расхохотался и медленно повернул голову на оставшегося справа противника с дубинкой.
Очевидно, вид летящего в лунном свете на ревущем байке хохочущего бритоголового мужика с исцарапанным лицом, поднятой косой и развевающимся на ветру плащом вселил в сердце моего врага некоторое смятение. Выражение ненависти и жажда мести исчезли с его лица. Теперь, поглядывая то на меня, то на дорогу, он начал плавно притормаживать. Видимо, собираясь развернуться и отступить. А может, хотел сориентировать тех, кто должен был прибыть к гостеприимному дому Шуры Липовского последними. Да как бы не так!
Отпустив газ, я заставил свой мотоцикл затормозить мотором и поравняться с отступащим. Освободившись, правая рука машинально извлекла из ремней обрез, и оружие плюнуло огнём в метре от испуганного всадника. Картечь превратила его нервное лицо в кровавую кашу и вышибла тело из седла. Оставшись без водителя и затихая, байк ещё некоторое время ехал по прямой самостоятельно. Но скоро завилял на неровностях дороги и опрокинулся.
Я плавно остановился, спрятал двустволку с единственным оставшимся патроном и зафиксировал косу на коляске обратно. Алина, как выяснилось, всё это время продолжала мирно спать, свернувшись калачиком в объятиях своего безразмерного пуховика. Буквальная иллюстрация поговорки про то, что некоторые спят так, что из пушки не разбудишь. Наверное, дикая поездка, полная кровавых ошмётков и сломанных костей, только сильнее её укачала. Что ж, теперь можно спокойно прокатиться по ночной дороге в собственное удовольствие.
По моим прикидкам, во время погони мы ехали всё время на юг. И если я правильно помню эти знакомые с детства места, рано или поздно, дорога должна повернуть на запад и пойти вдоль железнодорожного полотна, ведущего в город. Минут через пятнадцать неторопливой езды так и вышло.
Поехав вдоль железной дороги, я надеялся рано или поздно найти ночлег в какой-нибудь сторожке стрелочника или семафорщика на переезде. Но вышло даже удачнее — уже через пяток километров на рельсах впереди стал заметен пассажирский поезд. Навсегда остановившийся несколько месяцев назад в окружении пустых чёрных полей.
Притормозив возле купейного вагона, в котором ещё были целые окна, я первым делом осторожно перенёс Алину в одно из купе.
Поезд, конечно, был основательно разграблен. Но во многих отсеках всё ещё лежали нетронутые матрасы, подушки и тёплые одеяла. Этого добра было навалом в самих деревнях, и малолетним мародёрам было совсем ни к чему тащить отсюда тюки с бельём за многие километры от домов.
Устроив для девочки достаточно мягкое и тёплое гнездо сразу из нескольких спальных комплектов, я уложил её на бок — чтобы не перевернулась и не захлебнулась, если вдруг опять затошнит. Когда на неё легло последнее одеяло, она сонно пробормотала что-то вроде «ну ма-ам… ещё пять минуточек…». Надеюсь, это означает, что последствия отравления снотворным уже начали проходить. У детей быстрый обмен веществ.