Кондор. Дилогия (СИ)
– Так с чего вы взяли, что это близняшки? – немного разочарованно спросил Артем. Он ожидает услышать что‑нибудь более захватывающее.
– Я же сказал – шесть трупов. Седьмой остался жив. Правда, радоваться жизни ему теперь не придется – ему отрубили обе ноги. Он потерял сознание, чуть не окочурился, наверно, решили, что мертвый. Сейчас он в реанимации, рядом с твоим братаном, кстати. Так вот, он рассказал своим о тех, кто их порубал, по описанию они очень похожи на твоих близнецов. Только на этот раз их было четверо.
У Артема засосало под ложечкой. Ничего себе! Теперь четверо! Откуда их столько?
– Может, они, как гидра, размножаются делением? – с коротким смешком проговорила Анна, пытаясь подбодрить Артема.
– Очень смешно, – мрачно буркнул тот.
– Да не волнуйся ты так. Погостишь пока у меня, а мы все уладим. Не мы, так Шикаловская братва. Они заинтересованы в поимке этой четверки не меньше нас. – Анна успокаивающе погладила Артема по руке. Но это почему‑то не прибавило ему уверенности. Он убил двоих – пришли четверо. А что, если, разберутся с четверыми, им на смену появятся уже восемь? А потом шестнадцать? Какая дьявольская машина выпускает на его поиски хладнокровных одноликих убийц? В чем он так провинился?
Спустя полчаса машина вырвалась наконец из городской суеты, свернув на пустынную проселочную дорогу. Здесь уже практически не было машин, а на обочине еще лежали горы серого талого снега. Артем молчал. Анна, понимая его состояние, не стала тревожить его лишней болтовней и тоже сидела молча, глядя в окно на проплывающий мимо ландшафт. Даже ее обычно неугомонный сотовый телефон притих, словно опасаясь нарушить тишину. Никто из сидящих в машине как‑то не обратил внимания на машину «скорой помощи», которая плелась за ними, а потом вдруг резко пошла на обгон. И на сей раз Шустрый не оправдал своей клички, заметив опасность слишком поздно. Как только машины поравнялись, из бокового окна «скорой» высунулась рука с зажатым в ней «узи» (хорошо же были вооружены убитые сегодня ночью Шикаловские братки) и дала очередь по водителю. Еще толком не поняв, что случилось, Артем вдруг в ужасе увидел залитое кровью и изрешеченное пулевыми отверстиями ветровое стекло, а потом и лицо самого Шустрого в зеркале заднего вида. Закусив от боли нижнюю губу, водитель, несмотря на многочисленные раны в груди и животе, еще пытался вести машину, но руки уже плохо слушались его. Сидевший рядом с ним Наковальня потянулся к рулю, одновременно вытаскивая из‑под плаща «Макаров», но «узи» выплюнул новую порцию свинца, и та пробила не только тело умирающего водителя, но и передние колеса «форда». Машину занесло, под днищем что‑то громко хлопнуло, и в салоне отчетливо запахло жженой резиной.
– Наковальня, держи руль! – успела крикнуть Анна, но громила уже не владел ситуацией. «Форд» подпрыгнул на ухабине, развернулся на девяносто градусов и, не сбавляя скорости, ткнулся носом в кювет. Заляпанное кровью Шустрого ветровое стекло лопнуло, осыпая Наковальню осколками. Двигатель кашлянул и заглох. Неподалеку послышался отчаянный визг тормозов «скорой помощи». Наковальня, такой неуклюжий на вид, с неожиданной ловкостью выскользнул через покореженную ударом дверь, намереваясь разделаться с нападавшими, прежде чем те успеют вылезти из машины, но опоздал на несколько секунд. Длинные, яростные очереди прорезали холодный мартовский воздух, вскрикнула Анна, а вслед за ней, выплевывая вперемешку с кровью мат и проклятия, упал в сугроб Наковальня, зажимая руками пробитую пулей шею.
– Беги… – услышал очумевший от происходящего Артем слабый голос рядом с собой, и именно этот голос вывел его из транса. Артем обернулся к Анне. Она была ранена. Одна пуля попала ей в ногу, вторая в живот.
– Нет, – сказал он. Анна истекала кровью, но ей еще можно было помочь. По крайней мере, так ему хотелось верить. Осторожно зажав рукой рану на животе Анны и стараясь не думать о приближающихся к машине убийцах, Артем прошептал: – Тебя я не оставлю.
– Я им не нужна, дурак! – Голос Анны становился все слабее. – Меня они не тронут.
«Мы работаем без свидетелей», – вспомнились Артему слова убитых им вчера близнецов. Без свидетелей! Но надо было бежать. Или, по крайней мере, попытаться дать отпор, как он уже сделал это два дня назад.
– Я… – начал Артем, но Анна перебила его:
– Прощальное откровение, Ливагин. – Она знала, что умрет! – Я ведь все эти годы продолжала любить тебя.
Артем окаменел, не зная, что сказать. Мысли спутались, слова застревали в горле. Она любила его до сих пор… а теперь умирала ради него!
Боже, за что ты так наказываешь нас!
– Беги! – настойчиво повторила Анна, но было уже слишком поздно. Дверь «форда» со скрипом распахнулась и, под веселое «тук‑тук», брошенное одним из убийц, в салон машины ударила новая порция свинца. Не успев даже вскрикнуть, Артем смотрел, как безжалостные пули пронзают тело Анны, одновременно чувствуя жгучие и неимоверно сильные удары в грудь. Один, второй, третий… еще и еще. Словно удары огромного раскаленного молота. И последний такой удар он получил в голову. А потом наступила темнота…
… Скрипели колеса тяжелых осадных орудий, воздух был наполнен криками солдат и цокотом лошадиных копыт. Лязгали тяжелые рыцарские доспехи.
Кондор огляделся. Час назад они пересекли границу владений Силдона Крейда и теперь находились на Проклятой земле, как окрестили княжество Бафьюн крестьяне соседних деревень. Отыскав среди рыцарей ярко‑зеленый плащ Арсона, Кондор пришпорил своего жеребца и нагнал гард‑рыцаря.
– Арсон, возьми людей и проверь путь. Только будь осторожен.
– Волнуешься? – весело усмехнулся Арсон.
– Что‑то не по себе. Словно я совершаю ошибку, и некому меня удержать от этого.
– Ты же князь, кто тебя удержит, – рассмеялся Арсон. – К тому же, мне кажется, тебя больше беспокоит не то, что нас ждет впереди, а то, что ты оставил за спиной. Не беспокойся, княжна Рандай будет верна тебе. Это видно по ее глазам, когда она смотрит на тебя. И когда ты смотришь на нее, тоже, кстати.
– По‑моему, я узнал наконец, что такое настоящая любовь, – мечтательно проговорил князь, вспоминая лик юной По. Их свадьба должна была состояться в следующем месяце, однако Силдон Крейд неожиданно изменил планы молодых.
– Насколько я помню, ты уже узнавал истинную любовь в храме Священного Воина. Помнишь Лидеру, служанку графа Киро? Какой бурный у вас был роман. Ты прямо в облаках витал. А через два месяца появилась Випра, и снова настоящая любовь. А потом эта танцовщица на площади Сдаирира. Ты, как дурак, добровольно продал себя в рабство на три месяца за одну ночь с ней! Три месяца ты был гребцом на галере торговца!
– Ты, кстати, тоже, – обиженно проворчал Кондор. – И не надо оскорблять меня в лучших чувствах. Тогда я был прыщавым юнцом, дрожащим от возбуждения и готовым тащиться за любой девицей, которая позволит провести ночь в ее постели. Тогда я думал не головой, а кое‑чем пониже. Теперь все по‑другому. По умна, нежна и красива, как райский цветок. Никогда еще, клянусь, я не встречал такой, как она. Я влюблен, и влюблен по‑настоящему.
– Я предложил бы тебе выпить за это, но, очевидно, придется пока отложить. – Арсон задорно подмигнул Кондору.
– Выпьем, когда отыщем винные погреба в замке Крейда, – проговорил Кондор, поддерживая его шутливый тон.
Тем временем Арсон увидел, как несколько рыцарей, спешившись, обрывают спелые ягоды малины с растущих вдоль дороги кустов. Вот их‑то он и возьмет с собой в разведку.
– Эй, вы! – крикнул он. – Прекратить! Быстро ко мне!
– Но, сэр, эти ягоды… – Сладкоежки застыли в растерянности, решив, что сейчас получат нагоняй за самовольство.
– Немедленно! – мгновенно рассвирепел Ар‑сон. – И никогда больше не сметь…
– … Разговаривать в таком тоне со мной. Меня назначили старшим группы, а я не отдавал приказа притаскивать его сюда…