Кондор. Дилогия (СИ)

Как бы там ни было, Нохта он нашел довольно быстро. Сибит находился в довольно обширной комнате, больше всего напоминавшей склеп. Сырой, холодный, темный, с нитями белесой паутины, свисающей всюду со стен и потолка. Машинально усилив светочувствительность глаз, Кондор смог разглядеть и детали. Стены гладкие, розовые, с сиреневыми, словно кровеносные сосуды, прожилками, покрытые тонким слоем прозрачной слизи. Пол чистый, бугристый и мягкий, легонько пружинящий под ногами. Паутина, свисающая всюду, оказалась вовсе не паутиной, а мицелием «Хормы», бурно разросшимся даже здесь. В комнате располагались семь похожих на гигантские раскрытые стручки капсул, одним концом прикрепленных к полу, а другим – к потолку. Шесть капсул пустовали, в седьмой находился Нохт. Все свои лапы и щупальца он сложил на груди, поджал ноги, но при этом не падал, ибо из стен капсулы к нему тянулись десятки похожих на толстые мясистые языки щупальцев, осторожно обвивая тело сибита и удерживая его на весу. Кондор ожидал увидеть еще что‑нибудь, обязательно отвратительное и липкое, тянущееся к голове Нохта, но ничего такого не было. Очевидно, сибит подключился к нервной системе «Улья» как‑то иначе.
«Подойди, не бойся», – услышал Странник мысленное распоряжение.
– Кто сказал, что я боюсь? – удивился Кондор. Действительно, он повидал за свою жизнь слишком много странного и страшного, чтобы испугаться существа, подвешенного в похожей на коричневый стручок капсуле. Тем более что с этим существом он был в неплохих отношениях.
«Слушай внимательно и не перебивай, – проговорил Нохт. – Я не смог взять под контроль «Хорму». Наверно, никто уже не сможет. Она стала слишком могущественной и строптивой. Но мне удалось заблокировать каналы контрольной связи. Парализовать их. Для «Хормы» это было полной неожиданностью, поэтому сейчас она пытается разобраться, в чем дело, и восстановить нарушенную связь. Пока этого не произошло, ее солдаты не могут получать от нее команды. Они превратились в обычных животных, руководствующихся своими инстинктами. Они стали менее опасны, но все равно будьте осторожны. Те воины, что успели получить приказ о вашем уничтожении, продолжают действовать согласно программе и при встрече с вами обязательно атакуют. Как лации, что атаковали нас возле корабля Мирта. Они ведь тоже находились вне зоны контроля «Улья», но продолжали выполнять программу боя. Здесь будет то же самое. Поэтому путь вам предстоит нелегкий, простите. Я останусь здесь и постараюсь мешать «Хорме» как только смогу. Сколько я продержусь, прежде чем она поймет, в чем дело, и вычислит меня, я не знаю. Как не знаю и того, что она может со мной сделать после этого. Поэтому на всякий случай прощай. Единственная просьба – если у вас все получится, позаботьтесь о Миале. У нее в этом мире больше никого не осталось, И одной ей просто не выжить.
– Я обещаю, – ответил Кондор.
«Не перебивай, – беззвучно сказал Нохт все тем же бесстрастным тоном, и продолжил: – Я хотел кое‑что сделать для тебя раньше, но не было ни времени, ни возможности. Попробую сейчас. Закрой глаза и попытайся расслабиться».
Кондор хотел спросить зачем, но вовремя понял, что Нохту и без того тяжело общаться с ним, одновременно создавая помехи в работе «Улья», поэтому покорно закрыл глаза и постарался расслабиться, насколько это было возможно, конечно.
Сначала ничего не происходило. Затем у него в голове появился легкий зуд. Не жужжание, а именно зуд, неприятный и даже пугающий. Ощущение было такое, будто чешется мозг, как бы смешно и нелепо это ни звучало. Причем избавиться от этого ощущения было просто невозможно. Можно почесать голову. А вот как почесать мозги, никто пока не придумал.
Зуд усилился, затем стал практически невыносимым. Схватившись за голову, Кондор завертелся на месте. Какое уж там «закрой глаза и расслабься». Зуд просто сводил его с ума.
– Нохт, что ты делаешь?! – простонал он, понимая, что еще чуть‑чуть, и он самолично вскроет свою черепную коробку, чтобы избавиться от ужасного ощущения. Сибит не ответил. Он делал что‑то, но ничего не объяснял, и это пугало Кондора. Его рука самопроизвольно поднялась, направляя ствол винтовки на Нохта. Палец лег на спусковой крючок. – Прекрати!
  
В этот момент в голове у Кондора словно взорвалась бомба. По крайней мере так ему показалось. Яркая вспышка и боль, переходящая в нестерпимое жжение, мгновенно заполнившие его голову. Мир поплыл, стал серым и плоским, звуки исчезли, а вместе с ними и запахи. Оружие выпало из руки Кондора, а сам он опустился на колени, после чего и вовсе упал без сил на пол. Нахлынули образы. Странные, непонятные, обрывистые. Фрагменты чего‑то абсолютно нереального, переплетенного с тем, что ему уже приходилось видеть раньше в своих снах и отражениях загадочного «эха жизни». Он увидел замок и девушку, черты лица которой были невероятно знакомы ему. Он вспомнил даже ее имя. По. Леди По Рандай. Его любовь. Его невеста. Его будущая жена. Потом он увидел кровь на своих руках, огляделся и понял, что находится в салоне разбитого автомобиля, скатившегося на заснеженную обочину дороги. Услышал стон, а когда обернулся, перед ним на заднем сиденье полулежала другая девушка, израненная, умирающая, шепчущая из последних сил: «Беги». А потом еще: «Я всегда любила тебя».
Затем его разум погрузился в бездну черноты, а когда в очередной раз вынырнул из нее, то оказалось, что он стоит над полуживым, истекающим кровью человеком, шепчущим ему что‑то. Кондор ждет, пока человек выговорится, а потом поднимает зажатый в руке меч, шепчет что‑то в ответ и отсекает противнику голову. Затем снова провал, снова тьма, в которой было что‑то, чего его разум просто не может воспроизвести – слишком многомерно и объемно оказалось очередное воспоминание, а затем снова вспышка, и снова образ леди По Рандай. Только теперь на ней не расшитое шелковое платье, а строгий деловой костюм. Блузка расстегнута слишком сильно, волосы растрепаны, глаза красны от слез. Руки и губы дрожат. Это уже не та испуганная девушка, что он видел чуть раньше. Это взрослая женщина. «Я устала, Кондор! Если бы ты знал, как я устала от всего этого!» – говорит По. Рядом плачет маленькая девочка. Но ее пока некому успокоить. Мама и папа спорят.
«Я уже не могу ничего изменить!» – произносит Кондор, но женщина не желает слушать его. Она слишком возбуждена. Она действительно устала, и он понимает это.
Снова вспышка, снова боль. Снова тьма…
Кондор открыл глаза, пытаясь осознать, где он находится.
Гладкие, покрытые слизью стены, тусклый зеленоватый свет, семь капсул, скрюченная фигура сибита в одной из них.
– Что ты сделал? – прошептал Кондор, пытаясь подняться. Это оказалось довольно непросто. Тело отказывалось подчиняться, ноги и руки были словно ватные. Голова кружилась и болела. Перед глазами плавали радужные разводы. В ушах стоял звон.
«То, что обещал, – ответил Нохт. – Я не в силах активировать парализованные блоки твоей памяти, но, как я уже говорил, твоя память необычна. Она многомерна. И копировалась еще по меньшей мере дважды. Она была заперта от тебя, но вполне жизнеспособна. Именно к этой кладовой твоего разума я и подобрал ключи. Я открыл ее для тебя».
– Я, как и прежде, практически ничего не помню, – пожаловался Кондор, с огромным усилием вставая на четвереньки. Головокружение усилилось. Будь он человеком, его желудок уже давно бы вывернуло наизнанку.
«Не так быстро, Кондор. Эту дверь не открывали слишком давно. Петли со временем заржавели. Постарайся дернуть посильнее, а если не знаешь как, просто подожди, пока давление изнутри распахнет эту дверь само. Память вернется. Теперь этому ничто не может помешать. Дай своему разуму немного времени. А я больше ничем не могу тебе помочь. Иди. Вам надо торопиться. Удачи».