Кондор. Дилогия (СИ)

 ГЛАВА 19 
  
Торговая Сарта была переполнена. Как всегда в это время дня. Всюду сновали мелкие торговцы, рабы носили тюки с товаром, стражники неспешно прогуливались среди высоких колонн, следя за порядком и охраняя имущество тех, у кого было достаточно средств и власти, чтобы получить в Сарте место для торговли. Когда‑то и Якистеса Серебряный принадлежал к их числу. Теперь все изменилось. Теперь благодаря тонкому расчету и стараниям одного из «брошенных», это была ЕГО Сарта. Расположившись возле одной из торговых арен, Якистеса в окружении наложниц и слуг наблюдал за торгами. На одной из этих арен сейчас мог бы быть и он сам, но теперь Якистеса лишь следил, чтобы все шло как надо да брал свой процент от каждой из совершенных здесь сделок.
– Не жалеешь, что бросил все это? – спросил Серебряного стоящий рядом Ирмисал Горттума, один из богатейших торговцев Чингхору, давний знакомый Якистесы.
Серебряный бросил на него короткий оценивающий взгляд – лет пятидесяти, строен, подтянут, широкоплеч. Одет в расшитый золотом шелковый халат, отороченный мехом алого олтиса. Рядом стоят два здоровенных телохранителя, готовых переломить хребет любому, кто посмеет посягнуть на здоровье их господина. Выглядят внушительно, но телохранительницы, оберегающие покой Якистесы, гораздо надежнее. И эффективнее. И преданней. Об этом Серебряный позаботился в первую очередь. Иначе в этом мире не выжить.
– Годы берут свое, – беззлобно отозвался Якистеса. – Я уже не тот, что был раньше. Моей коже больше не по нраву морская соль долгих плаваний, да и песок пустынь все чаще попадает в суставы, заставляя их противно скрипеть.
– О‑о‑о, красиво говоришь. Решил стать философом? – так же добродушно поинтересовался Ирмисал.
– Я был им всегда. Просто раньше времени на пустой треп не было, – ответил Якистеса. – Как бы там ни было, я устал от долгих переходов. Пора уходить на покой.
– Интересный ты сделал выбор – поменять тяжесть дорог на зависть местных торговцев, желающих занять твое место. С пиратами договориться было намного легче, чем с нашей братией. Сам ведь знаешь.
– Знаю. Но здесь мне все равно гораздо спокойнее.
Нежная женская ладонь легла на плечо Серебряного. Он узнал эту ладонь сразу, даже не обернулся. Лишь слегка повернул голову, чтобы лучше слышать в шуме толпы, что сообщит ему Линори, одна из двух его прекрасных телохранительниц.
– К тебе посетитель, – прошептала она негромко.
– Пускай подождет, – так же тихо ответил Якистеса. – Я занят.
– Это Хокар, – уточнила Линори. И удалилась, словно ее и не было. Она знала, что сообщила своему хозяину достаточно информации.
Якистеса вздрогнул, услышав знакомое имя, проскрежетал зубами.
– Неприятный гость? – с усмешкой произнес Ирмисал. Словно бы говорил: вот и начались твои проблемы. Но на самом деле он не знал, кто такой Хокар, а Серебряный не собирался посвящать его в свои проблемы.
– Нет, скорее просто неожиданный, – ответил спокойно Якистеса и добавил так тихо, что собеседник уже не слышал его: – Хотя приятных новостей от Хокара не дождешься.
Вежливо поклонившись Ирмисалу, Якистеса пересек зал Торговой Сарты и, оставив свою свиту в ожидании, вошел в небольшой шатер – личные покои управляющего. Его личные покои.
Гостя не заметить было чрезвычайно трудно. Черный плащ, скрывающий могучую фигуру, и глубокий капюшон, не позволяющий разглядеть лицо. Мрачная статуя, неподвижно стоящая посреди шатра. Гость был на полторы головы выше Якистесы и почти вдвое шире его в плечах. Впрочем, вид Хокара никогда не пугал Серебряного. Даже когда тот скидывал свой плащ на пол, как сделал это и сейчас.
– Приветствую тебя, – холодно пробасил Хокар. Плащ упал на пол, открывая взору Серебряного истинный лик посетителя.
– И тебе привет, – отозвался Якистеса, с неприкрытым удовольствием разглядывая гостя. Могучее тело, закованное в облегченные, но невероятно прочные металлопластиковые доспехи, шлем‑череп, скрывающий лицо Хокара, если у того вообще имелось лицо, мощные руки с короткими стальными когтями на пальцах. С левой стороны на поясе висит широкий прямой меч. Справа на бедре мнемозажимы, в которых покоится длинноствольный импульсный лазер, прозванный в Лиитании «фотонной бритвой», или попросту ФОБ. Вооружение минимальное. Полностью экипированный Судья Великого отшельника обычно выглядел еще более грозно.
  
– Что тебе нужно? – спросил Якистеса, усаживаясь в мягкое кресло прямо перед Хокаром.
– Из зоны контроля пропали двое подопечных, – коротко сообщил посланник.
– Так ищите. Я‑то тут при чем? – недовольно фыркнул Якистеса.
– Их исчезновению предшествовали аномальные сдвиги реальности. Кто‑то проник в этот мир, а затем, спустя некоторое время, покинул его.
Якистеса помолчал, обдумывая сказанное. Затем засучил левый рукав. Провел рукой по гладкой темно‑матовой поверхности глоска, закрепленного на запястье, пробуждая глобальный сканер к жизни. Браслет тихо пискнул, выдал необходимую Серебряному информацию. Якистеса решительно встал, посмотрел на гостя.
– Как ты прибыл сюда?
– Как обычно, – отозвался Судья Великого отшельника, не считая нужным уточнять.
– Очень хорошо. Пожалуй, я наведаюсь сегодня на ржавую гору Нкувем.
Серебряный обернулся к спокойно стоящим за спиной телохранительницам:
– Линори, Зио, собирайтесь. Пожалуй, нам придется снова посетить берлогу Великого отшельника.
 ГЛАВА 20 
  
Это был самый необычный лес, какой только приходилось видеть Кондору, даже не лес, а мертвый город, уничтоженный чудовищной аномалией. Деревья росли прямо сквозь асфальт и бетонные стены, лианы оплетали стволы деревьев и свисали из пустых глазниц окон. Некоторые здания рухнули, но многие остались стоять, утопая в растительности и цветах. Это было необычно, это было экзотично и даже красиво, но слишком уж неестественно. За шестьдесят лет странствий Кондор видел немало мертвых городов. Люди уходили по разным причинам, покидая насиженные места. Эпидемии, голод, нашествие варварских племен… Но здесь все было иначе. Этот город не умер. Он был убит. Убит быстро и хладнокровно. Что‑то произошло здесь. Что‑то ужасное.
На дорогах стояли вереницы ржавых автомобилей, навечно застывших в своей последней уличной пробке, в некоторых белели кости их несчастных владельцев. Дверцы других были распахнуты, словно люди покидали свои машины в растерянности и страхе, не понимая, что вдруг произошло с миром, к которому они так привыкли. Тогда они еще не знали, что настоящий кошмар ожидает их впереди. Многие из уцелевших не пережили первый год… Воображение Странника рисовало самые мрачные картины произошедшего. Сам Кондор конечно же не видел этого, но почему‑то он знал, чувствовал, что все было именно так. Пройдясь немного по мертвой улице и решив не забредать слишком далеко от места крушения, Странник зашел в один из полуразрушенных домов. Поднявшись по заросшей белой плесенью лестнице, он подошел к двери ближайшей квартиры. Коснулся рукой обшарпанного пластика. Мгновенно, будто поджидая именно этого момента, ударило по памяти «эхо жизни». Как обычно бывало в такие моменты, все вдруг показалось ему ужасно знакомым – подъезд, лестничная клетка, обитая черной кожей дверь и даже дверной глазок с мутным, затянутым тонким слоем пыли стеклышком. Словно когда‑то, очень давно, он уже бывал в месте, подобном этому. Возможно, даже жил там какое‑то время. Очень‑очень давно…
Не раздумывая, Кондор толкнул дверь рукой и даже не удивился, когда та оказалась незаперта. Решительно шагнув через порог, Странник осмотрел прихожую. Ничего интересного – все вещи оставлены на своих местах, на полу несколько пар обуви, на вешалках плащ и две кожаные куртки.