Рысюхин, это можно пить?! (СИ)

— Но ведь Лопухину вы сделали… — собеседник упорно игнорировал мои вопросы. Было большое искушение сбросить вызов — но он же позвонит ещё раз. И ещё. И ещё — пока я, наконец, не объясню ему всё.
— Люди господина Лопухина помогали мне с оформлением патентных заявок на некоторые технические решения, я взамен консультировал их по части практической реализации этих узлов и механизмов. Производством они занимались сами!
— Дааа⁈ У меня немного другие сведения…
— У вас неточные сведения. У меня нет ни производственной базы, ни работников, ни возможности, ни желания заниматься изготовлением автомобилей!
— То есть, завода нет?
— Есть, даже несколько. Два спиртзавода, пивоварня, торфозавод — вас какой интересует?
— Вот же ёпть… Простите ещё раз. До свидания.
— Прощайте.
Я был не просто злой — почти в бешенстве. Кто-то распространяет мои контакты, без моего ведома, да ещё и какие-то обещания раздаёт от моего имени! Было огромное желание вызвать Лопухина и устроить скандал — Маша и дед совместными усилиями еле-еле меня успокоили. Явно, что утечка пошла не от самого геолога, похвастаться он мог, но выдать без спроса контакт мобилета — точно нет. Однако на следующий день я всё же набрал его и пожаловался на самоуправство кого-то из коллег-геологов. Тот долго извинялся и обещал принять меры. Не знаю, сделал что-то Кирилл Анатольевич, или само так получилось — но больше мне никто подобными звонками не досаждал.
За октябрь внезапно раскупили весь дополнительный тираж моей пластинки, которая до этого продавалась неплохо, но не более того. Узнал от Маши и Ульяны, которые получили свои восемьдесят и сорок тысяч полностью. Но дополнительные пластинки издатель печатать пока не хотел, собираясь взять паузу и посмотреть на наличие спроса.
Довели мы и новую песню, записали студийную «мягкую» пластинку в шести экземплярах и… положили на полку. Я не звезда мирового или имперского уровня, чтобы выпускать пластинку с одной, да ещё и новой, не проверенной, песней — самая первая не в счёт, там издатель на свой страх и риск издавал малым тиражом по просьбе и под гарантии профессора Лебединского, а также под его имя на обложке, поскольку как раз Валериан Елизарьевич той самой имперской звездой и был. Возможно, к осени сделаем новую сборку, добавив к «Вальсу» свежую «Что такое осень» и что-нибудь ещё, обсуждалось несколько вариантов.
Дважды за это время встречался в городе с четой Неясытевых и один раз был приглашён в гости, куда явился с целой коллекцией изнаночной рыбы и предложением поучаствовать в строительстве рыбацкого посёлка на изнанке. С моей стороны — сама изнанка и инфраструктура, с их — специалисты и сеть сбыта. Обещали подумать. Ещё выяснилось, что новую должность, которая давала право на следующий классный чин и которую Неясытев старший считал уже своей примеряли к себе ещё двое, и там бурлили те ещё страсти. Сам Харитон Дорофеевич, конечно же, со мной не откровенничал, но вот Ульяна, регулярно приезжавшая в гости, не только пересказывала новости, но и участвовала в обсуждениях. Мы пришли к выводу, что все странности, которые не укладывались в сценарий принуждения Ули к браку с «покровителем» старшего брата хорошо объяснялись интригами вокруг должности её отца. Дискредитировать отца через уничтожение репутации детей — вполне рабочая схема, особенно если речь о претенденте на руководящую должность. Но это всё домыслы, однако при последней встрече старший Неясытев был уже спокоен и уверен в скором повышении, да и слухи про Ульяну с Артуром сошли на нет. Может быть, и совпадение, но мне не верится.
Дружина была сформирована, численность пока составляла тридцать семь человек, плюс командир, плюс «гарнизон Викентьевки» из Клима и трёх шоферов, ездящих в дальние поездки. Туда же зачислили, чтобы дать возможность легально вооружится, трёх человек из числа работников песчаного карьера и торфяного разреза. Они проводили время на отшибе, вдали от села, и в случае чего шансы добежать до убежища имели весьма незначительные. Подумав, распорядился сделать отдельное укреплённое помещение под гаражом для техники, который также перестраивался из кое-как обшитого горбылём балагана в нормальное, крепкое строение. Клим с Владом, набравшись наглости, оформили поездки принятых в дружину шоферов как «патрулирование прилегающей местности» и, к моему изумлению, эта афера прошла через все инстанции, как маслом смазанная. Или я чего-то не понимаю, или проверяющие чего-то не поняли — увидим позже.
  
При проверке дружинников жандармами у троих в прошлом выявились «грешки», которые заставили отказаться от их найма, а одного кандидата и вовсе увезли в наручниках! Оказалось — грабитель-рецидивист, который хотел таким образов отсидеться после очередного налёта и перезимовать в тепле, а по весне — удрать с оружием. Банда успела наворотить достаточно, чтобы её поимку передали от полиции жандармом, тем более, что в её составе был одарённый школы Иллюзии, а это уже прямая сфера ответственности четвёртого отделения. Те, кто рекомендовали этого кандидата тоже получили свою порцию «пряников», в том числе — и от жандармов. А мы с господином отставным поручиком лишний раз поблагодарили богов и порадовались тому, что затеяли такую проверку.
Тем не менее, дружина была сформирована и уже дублировала наёмников в их службе. С главой наёмного отряда мы расходились взаимно довольные друг другом: я был доволен, что они закрыли мою проблему с охраной изнанки, бойцы радовались передышке, возможности восстановиться и подзаработать без особого риска.
Кстати, о заработке. Увидев, сколько макров набили на первом уровне студенты, наёмники решили доказать, что они не хуже и попросились на охоту. Я был только рад — осаду змееруков требовалось снимать, иначе выход на первый уровень изнанки терял всякий смысл. Бойцы устроили форменную бойню тварям, за две недели уничтожив около пяти сотен голов и добыв из них двести шестнадцать макров и закрыв потребности артефакторов как минимум Минска, а то и всего Великого княжества. Под конец даже цена на эти камни снизилась в среднем рублей на пятнадцать за штуку, вынудив добытчиков придержать часть трофеев. Но даже так — мои пятнадцать процентов составили больше шести тысяч, сами же они получили на руки после всех вычетов и сборов тридцать пять тысяч рублей. Когда напор тварей упал на порядки — наёмники ещё и полосу безопасности сделали: выжгли магически управляемым огнём полосу шириной двадцать метров вокруг купола, а потом ещё и пролили землю специальной алхимией, подавляющей рост растений. Причём отраву выбирали, привозили и использовали они, а оплачивал каштелян.
Военные тоже сделали всё, что хотели. Самое забавное, что на ловлю вожделенных сомов — а выловили их даже не пять, а семь штук — ушло меньше времени, чем на подготовку. Первого, трёхметрового, поймали в первый же выход, попал в сеть вместе с обычной рыбой — кстати, единственный такой беспечный. Остальные мастерски уходили от любых снастей и вытаскивались только «сетью Лоукрафта».
Понтоны я с удовольствием оставил себе. Они, действительно, были уже два года как списаны, но не по причине износа, а как «утерянные на учениях». На самом деле, на те манёвры они уехали только по документам, зато в конце этих игр на свежем воздухе их пытались найти физически, что, разумеется, не удалось. И эти призрачные корыта изрядно осложняли жизнь тыловиков, грозя всяческими карами в случае любой ревизии. Собственно, два «лишних» сома и два трюма обычной рыбы стали моей доплатой за суда в хорошем состоянии и за строительство на берегу лодочного сарая, способного их вместить.
В общем, так вот и прошли почти два месяца. Осталось семь дней до Новогоднего бала и десять до самого Нового года, а у меня ещё половина подарков не готова. Эх, опять работать…
[1] Напомню, рапуха (бел) — жаба. А «жаба» с белорусского переводится как «лягушка», вот такая вот путаница существует.
  
Глава 2
 
Даже непривычно как-то, что не нужно с утра пораньше ехать в Буйничи на учёбу! Нет, дел и так хватает, но можно и поспать на час дольше, и проснувшись — не вскакивать, а встать не торопясь, ещё и супругу приласкать немножко. Именно приласкать и именно немножко, ничего другого она утром не позволяет, даже поцеловаться как следует — считает, что с ночи у неё изо рта плохо пахнет, видите ли. И вообще, нужно себя в порядок привести.