Великий диктатор. Книга третья (СИ)

Тем более, что наконец-то открыли идущую вдоль Темзы городскую железную дорогу после её перевода на электричество. И от нашего района Кенсингтон до вокзала «Лондон-Бридж» стало возможно доехать всего за полчаса. А учитывая начавшиеся осенние осадки, это было немаловажно.
Специально потратил полдня чтобы получше изучить маршрут, расписание поездов и стоимость поездки. Заодно выяснил, что можно бронировать купе первого класса на любой подходящий тебе поезд, всего за один фунт в сутки. Ну и собирал материал для книги про Питера Пена.
  
В рассказ я не уложился, а растянул повествование на небольшую повесть. Которую закончил буквально за трое суток до прибытия гостей из Финляндии. На этот раз моё произведение Ээро Эркко понравилось, и он пообещал опубликовать его в Гельсингфорсе сразу после возвращения. После чего созвонился с редактором «Морнинг-пост» и повёз текст ему, в то время как я отправился в Грейвзенд встречать шведский пароход.
— Ты это чего? — не понял мои действия дед Кауко, когда я перед тем как затолкать чемоданы под мягкие диваны, заглянул под них и даже потыкал туда зонтиком.
— Не сейчас, деда, — отмахнулся я от родственника и, загрузив багаж, помог маме и руове Бондер подняться в салон.
И только разместившись в купе, смог ответить на вопрос деда, который он повторил ещё раз:
— Так зачем ты под диваны смотрел, Матти?
— Для безопасности ваших вещей. Я как раз дописал новую повесть, и там часть текста касалась жизни преступников Лондона. Как мне рассказали знающие люди, в такие вот вагоны первого класса под диваны прячутся дети-воришки и накрываются чёрной мешковиной. Детям от пяти до десяти лет. И чем меньше их рост и размер, тем лучше для их работы. После того как пассажиры разместят свой багаж, эти воришки делают небольшие разрезы на баулах и чемоданах чтобы достать то, что первым попадётся под руку. А в первом классе ездят люди обеспеченные, и даже одна рубашка из шёлка может принести им неплохую прибыль.
Начав вспоминать сюжет телесериала и составляя скелет будущего произведения, я понял то, что нифига не знаю что писать про криминальный Лондон. Не про попытку же ограбить меня писать? Те сцены, показанные в фильме моего предыдущего мира, явно были выдуманы режиссёром для развлечения зрителей и не имели ничего общего с реальной жизнью. Пришлось идти за помощью к нашему знаменитому финскому керамисту, а заодно и англофилу Альфреду Финчу, который и познакомил меня с начальником охраны стадиона «Уайт-Сити».
Я-то думал, что охрану стадиона осуществляет местная полиция, но выяснилось, что это не так. За безопасность всех объектов и мероприятий на четвёртых Олимпийских играх отвечала частная охранная компания со странным названием «Корпус Комиссионеров» (Corps of Commissionaires).
Оказалось, что это старейшая охранная фирма в Соединенном Королевстве. И была она организованна бывшим пехотным капитаном Эдвардом Уолтером из ветеранов «Восточной войны» в 1859 году. Позже королева Виктория даровала этому человеку рыцарство, а нынешний король взял шефство над компанией.
Всю эту информацию на меня вывалил Александр Олдридж. Его ко мне и приставили с целью ознакомления со всеми негативными сторонами жизни Лондона. И, первым делом, он потащил меня в район Брикстон (Brixton), из-за чего мне вспомнилась сцена из «Шерлока Холмса», где он расследовал убийство в этом районе. Но оказалось, что этот район хоть и опасен, но славен в первую очередь громадным количеством подпольных борделей и домов терпимости. Меня эта информация не интересовала, но пришлось выслушать и её, чтобы узнать о криминальном Лондоне побольше.
Мистер Олдриж и сам был выходцем из лондонских трущоб, а точнее, из района Уайтчепел, который в середине девятнадцатого века был самым опасным районом столицы Великобритании. За прошедшие годы город подрос и трущобы сместились в Спиталфилдс, бывший фабричный район, населённый преимущественно ирландцами.
В процессе перемещения из одного опасного района в другой, мой гид рассказывал мне о различных видах уличного и транспортного мошенничества и воровства. Вот от него я и узнал ту самую информацию про прячущихся юных грабителей, которую и поведал деду Кауко.
— Матти! Ты точно всё хорошо проверил? Там никого нет? — внезапно обеспокоилась матушка после моего рассказа.
— Да, мама. Я хорошо проверил. И вот ещё что вы должны знать про этот город.
И я продолжил рассказывать об опасностях, которые могут подстерегать их в Лондоне. Про денежную систему, тарифы и стоимость проезда. Цены на товары первой необходимости. И что делать если с ними, приезжими что-то всё-таки произошло.
— Какой ужас! — эмоционально прокомментировал херра Бондер. — Но спасибо, Матти за то что предупредил. — Ты поняла, Марианна? Без меня никаких самостоятельных походов по магазинам! — переключился он на свою супругу.
Пересадка на вокзале «Лондон-Бридж» прошла быстро и без эксцессов. Запуганные мной мужчины и женщины, сбившись в плотный строй, беспрекословно шли туда, куда я говорил, не отвлекаясь на всякие ларьки и киоски, обвешанные красочной рекламой.
Но в городском поезде они немного отошли и засыпали меня новостями из дома. Рассказали про приключения Рейно Лахти и его команды стрелков. И, пообещав отдать письма от братьев, сестёр и друзей как только мы доберёмся в «Финский дом», поведали, что Анью вновь ждёт ребёнка, а Петер и Лукас вновь отличились.
Мелкие построили дом на дереве — из-за чего оно и упало, не выдержав веса строения. Во время этой катастрофы Лукас сломал указательный палец, а Петер распорол ягодицу и ему даже пришлось накладывать швы. Теперь он ест стоя и спит исключительно на животе.
Уже в конце поездки чета Бондеров поведала про помолвку их младшей дочери Розы с Хансом Шмайссером и о планирующейся свадьбе после Нового года. Самое интересное, что во время вываливания всех этих новостей на меня, дед Кауко молчал как партизан и даже словом не заикнулся про полёты Тома Рунеберга. Ну, ничего, доберёмся до места, я всё из него вытрясу.
……
— Сразу после окончания олимпиады мы с тобой едем в Париж, — обрадовал меня дед.
— В Париж? — не поверил я своим ушам. — Зачем мне в Париж?
— Это всё из-за твоей летающей хрени, — укорил меня старик.
— Когда я уезжал в Лондон, она ещё не летала. А без твоего на то разрешения Том и не подумал бы взлетать, — зло огрызнулся я. — Как это вообще произошло, что Рунеберг в компании с Вильямсом затеяли перелёт из Гельсингфорса в Ревель?
— Твой Мехелин предложил мне сделку, от которой я не смог отказаться, — смущённо поведал старик.
— Мой? Почему он мой? И что это за сделка?
— Он предложил войти мне в концессию по добыче угля на Шпицбергене в обмен на тот полёт. И я не смог отказаться. Там такие компании и люди пай имеют! Ты даже не представляешь! Это же сразу понятно становится, что будет колоссальный доход! — дед даже вскочил со стула, видимо из-за переизбытка чувств.
— И сколько ты уже вложил? В этот уголь? — мрачно поинтересовался я, прекрасно помня, что уголь на этом острове стали добывать массово только после первой мировой войны.
— Сколько надо, столько и вложил, — отшил он меня. — А самое главное, рабочие у нас будут бесплатные.
— Это как?
— А вот так. Мехелин подписал документ о разрешении создания частных тюрем. Он, кстати, говорил, что это твоя идея. Которую ты предлагал ему в вашей переписке во время обсуждения экономии бюджета. И консорциум создаст первую такую тюрьму, в которую и переведут часть заключённых.
— Перкеле! Я же не это имел ввиду! Я хотел чтобы заключённые работали на заводах и фабриках, получали минимальный оклад и специальности с которыми они всегда смогут устроиться, отбыв свой срок. Но я не предлагал каторгу, деда! Что значит бесплатная рабочая сила? Это же остров далеко на севере! Нужна тёплая одежда, отапливаемое жильё, хорошее питание! Иначе все заключённые просто передохнут, и вам придётся нанимать простых рабочих.