Ночной кошмар (СИ)
— Огонь! — рявкнул Скотт, подгоняя замешкавшихся десантников.
Сам лейтенант уже во всю поливал сферу из своего излучателя потоками плазмы, сообразив, что внутрь ловушки попасть может что угодно, а вот выбраться — нет. Существо принялось биться с удвоенной силой, стараясь вырваться и добраться до нас. В этот момент силы на поддержание ловушки окончательно закончились и я рухнул на колени, выронив и своё оружие.
С победным рыком тварь рванула к Наталье, но на её пути появился Фирс, выпуская навстречу черному туману поток плазмы, в который и влетело существо. Вновь раздавшийся визг был оглушительным. В какой-то момент мне показалось, что барабанные перепонки лопнут от него. Однако, долго сия пытка не продлилась. Из-за плеча десантника высунулся излучатель Берроуз, с которого сорвался очередной бледно-голубой луч, впившийся в пытающуюся удрать тварь.
По всей видимости, это стало критическим фактом для существа в нашем противостоянии. Раскаленная пыль багровым дождем опала на металлическое покрытие пола, а я, неожиданно для себя, попросту отключился.
* * *
— Проверьте Алекса! — крикнула Наталья, рванув к мертвому Трелору.
— Жив, но в отключке, — произнёс Вейло, наблюдая за тем, как девушка ножом вырезает из груди майора артефакт, напоминающий паука с восьмью лапами.
Покачав головой, она огляделась, а затем схватила валяющийся неподалеку, металлический ящик, что когда-то был в одном из стеллажей для документов, стоящих вдоль стен. Бросив в него свою окровавленную добычу, Берроуз принялась выламывать защитные панели на центральном блоке главного компьютера станции.
— Что ты задумала? — поинтересовался Скотт, проверив, как Вейло и Фирс меняют инъекторы в медицинском блоке на предплечье Варнера, — И что это было за оружие?
— Лучевой многофункциональный ионный излучатель, — ответила Наталья каким-то сухим голосом, заставив лейтенанта удивиться, — С изменяемой фокусировкой и генератором конструирования полей. А я задумала забрать все носители информации… Ищите планшет этого недоноска! — кивнула девушка на «тело» мутировавшего майора, — Нам нужно собрать максимум информации об этой мерзости!
— Есть! — коротко ответил офицер, принявшись обыскивать помещение.
Сама Наталья то и дело косилась на Варнера, благо поляризованный щиток шлема скрывал выражение лица, а связь искажала её голос. Ей едва удавалось сдержаться, чтобы не сидеть возле капитана и рыдать в голос. Произошедшая схватка напугала девушку, заставив всё внутри неё сжаться от ужаса. Лишь усилием воли Берроуз удалось заставить себя действовать что во время скоротечного боя, что уже после него. И лишь само действие помогало унять невероятную дрожь, что охватила тело, руки и ноги, сводя горло судорогой.
Слезы страха ручьями текли по щекам девушки, скрытые поляризованным забралом шлема, а губы, онемевшие от ужаса, едва шевелились, от чего каждое слово приходилось выдавливать, стараясь следить за голосом.
— Нашел! — обрадованно произнёс Скотт, активировав стандартный армейский планшет, какими пользуются практически все офицеры наземных сил, — Майор Вильгельм Трелор, старший офицер связи и гипер-перехвата… Хоть тут не соврал, ублюдок, — фыркнул лейтенант, прочитав личные данные на задней крышке аппарата, выдавленные на её металлической поверхности.
— Давай сюда, — бросила Берроуз, отнимая у офицера его находку, — Помоги открутить блоки! Быстро!
Речь девушка стала рубленной, содержащей минимум информации — только короткие приказы. Ледяной тон резко потерявшего любой намек на живость, серьёзно удивил Скотта, но задавать вопросы мужчина не стал. Всё же, он десантник, а эта девица — оперативник СВР, хоть они и в одном звании, но… Статус у них совершенно разный.
Прикусив язык, мужчина, как и девушка, достал нож и с его помощью принялся выкручивать миниатюрные болты в креплениях носителей информации. Учитывая размеры и форму перчаток бронекостюма, процесс шел медленно и тяжело. Причем, нужно было соблюдать осторожность, чтобы не повредить хрупкие блоки памяти. Это не портативные полевые носители, а стационарное оборудование, не терпящее кривых лап и тряски.
«Всё же, она странная, — вдруг пришло на ум Скотту, — Действует, вроде бы, правильно, но… Что-то не то… Движения у неё не бойца. И речь… Словно бы она заставляет себя говорить… УЖ не истерика ли у девицы?»
Бросив взгляд на уверенно действующую Берроуз, лейтенант покачал головой и вернулся к своему занятию.
«Нет… Движения не рванные, не дерганные… Видимо, обычный мандраж после боя.»
Сам Скотт, как и его подчиненные, давно перешёл черту, после которой очередная высадка вызывает лишь желание поесть да поспать перед боем, на случай, если потом возможности сделать этого уже не представится. Да и после того, как бои заканчиваются, всё, чего хочется — помыться и выпить за упокой погибших и за здоровье выживших. Мандраж и последующий отходняк давно исчезли. Война и смерть стали для уже не юного офицера не просто нормой, а работой — тяжелой, грязной, но нужной и необходимой.
«Кто кроме нас? — в очередной раз спросил себя Скотт, — Наверное, никто…»
Десант, как и флот — не самые популярные места в рейтингах работы. В стройные ряды ВКС, СИБ и СВР идут либо потомственные военные, либо те, кому больше некуда податься. Первые — фанатики и патриоты, способные, при необходимости, сложить голову не раздумывая и не размышляя, лишь бы это пошло на благо Империи. Вторые, такие как сам Скотт и его подчиненные, выходцы из приютов, с окраинных миров и городского дна. У них было два пути — армия или тюрьма. Мужчина, как и его боевые товарищи, выбрал первый вариант, решив, что вернуться в ту клоаку, из которой он вылез, всегда можно успеть, а военная служба даст крышу над головой, еду за государственный счет, возможность безнаказанно убивать и достаточно неплохой заработок.
Вообще, ВКС для Империи — решение проблемы нищеты и безработицы, перенаселения и колонизации. Армия и флот тянут на себе не только оборону страны, но и строят города на недавно открытых планетах, производят разведку космического пространства, а так же обеспечивают государство квалифицированными кадрами по всех сферах науки, промышленности, медицины и образования. ВКС постоянно направляет офицеров на специализированные курсы, формируя кадровый резерв, а затем, когда контракт подходит к концу, если человек не желает оставаться в армии, гарантирует ему трудоустройство и жилье. Не виллу на морском побережье, но и не конуру, в которых ютятся нищие с городского дня. Правда, не в центральных мирах страны, а на недавно колонизированных планетах. Впрочем, быть тем же доктором к небольшом поселке колонистов куда престижнее и приятнее, чем на нижних уровнях Нова-Терра. И заработок выше, и уважения среди местных жителей больше.
С одной стороны, из-за подобных программ министерство обороны тратит невероятные суммы только на кадровую политику, а с другой — уровень преступности в Империи считается одним из самых низких среди всех рас известной части галактики. В той же Родии, например, и в лучшие годы тюрьмы славились переполненностью.
Правда, есть важный нюанс, о котором никто не любит говорить, а политики из имперского сената стыдливо отворачиваются, стоит завести на эту тему разговор. Жестокость законов.
Имперское правосудие — жестоко и лучше не попадаться ему на пути. У человеческого государства главный символ суда, Фемида, слепая девушка с весами, давно сменилась на иной — похожий на варвара мускулистый гигант в потрепанном древнем доспехе докосмической эры с громадным топором и длинной кудрявой бородой. Он не делает скидки, не знает пощады и не дает второго шанса. Никому.
Собственно, потому граждане Империи знают, что лучше следовать букве закона, нежели нарываться на неотвратимое и жестокое наказание. Ведь, смертная казнь предусмотрена за тридцать четыре преступления, а пожизненный срок как мера наказания отсутствует. Тюрьмы используются только для содержания осужденных за экономические преступления, к которым относится и контрабанда, отмывание денег, финансовые махинации, неуплата налогов, незаконное предпринимательство… А вот за всё остальное, что не тянет на «вышку» отправляют «отдавать долг обществу» в качестве бесплатной рабочей силы на новые, только что открытые планеты, флора и фауна которых не изучены, а против местных бактерий и вирусов не созданы лекарства и вакцины. И пути назад у заключенных, фактически, нет. Им запрещена переписка с родными. Запрещены любые встречи. Мало кто из этих бедолаг доживает до конца своего «тюремного» срока.