Простолюдин (СИ)
Нет, это хорошо, когда бойцы верят в командиров и их счастливую звезду. Впрочем, я-то чисто номинальный командир, декоративная фигура… И все равно приятно, хоть и неловко. Как ребенку, получившему в подарок блестящую побрякушку от незнакомого дяди.
Летели мы долго, порой меняя курс; куда — я не знал и не спрашивал, но догадывался, что точка назначения лежит в северном полушарии. Близилась зима, и логика подсказывала, что мозговые центры восстания лучше держать там, где день короток, а ночь длинна, где монады Инфоса, если он вдруг опомнится, не найдут себе достаточной подзарядки.
Перемещения наших сил и средств меня мало касались. Логистика вообще не по моей части, а что до стратегии восставших, то я хотел знать только одно: когда состоится нападение на фабрики монад? Без их уничтожения вся борьба вообще теряла смысл. Конечно, нападение должно быть одновременным и массированным. Есть ли у нас ядерное оружие? А средства его доставки?
Поди спроси. Могут ответить, но это не значит, что ответу можно верить. А могут просто посоветовать не совать нос не в свое дело.
И будут правы, вот что противнее всего.
Мы прибыли на базу, о существовании которой я не подозревал. Не знаю, для чего изначально были предназначены эти наскоро приведенные в порядок туннели и залы в недрах заснеженной лесистой горы, явно сохранившиеся с допотопных времен разобщенного мира. Действовали гермошлюзы, работали распылители, воняло едкой химией. Пожалуй, я предпочел бы аромат селедочного рассола. Мощные — я таких и не видывал — глушилки попадались на каждом шагу.
Леонард, как только ему вкатили дозу спецпрепарата, сделался до невозможности болтлив. Прикованный к стулу, он поминутно дергался, тщетно желая помочь речи обильной жестикуляцией, и глаза его блестели, как у одержимого проповедника, вещающего на благодарную аудиторию. А речь просто низвергалась потоком, каждое слово торопилось набежать на предыдущее, а в спину его подталкивало следующее. Лучший цербер императора злился, когда его затыкали, чтобы задать очередной вопрос. Иногда казалось, что бедняга вот-вот вырвет надежно привинченный к полу стул.
Его пленение — хитро задуманная провокация тайной полиции? Не мелите чепухи, просто не повезло. Кому-то везет, а кому-то нет. Можно предусмотреть многие случайности, но не все, не все… Он выполнял приказ императора обезвредить главарей мятежников, в первую очередь вон того, что сидит с краю, Константина Малеева… Нет, его императорское величество не надеется, что с устранением одного или нескольких главарей все будет кончено…
— …но начало должно быть положено, — вещал Леонард. — Если информационная среда временно бездействует, приходится рассчитывать лишь на свои силы. Они достаточны. Так сказал император, и не мне подвергать сомнению его слова. Он мудр, он велик. Он знает, с чего начать. Кто такой Малеев? Неблагодарная свинья, раздутый пропагандой пузырь, ничтожество, идол дураков, надоедливая и кусачая муха, не более. Прихлопнуть муху, если не перестанет жужжать. При необходимости — уничтожить гада, да так, чтобы никому не пришло в голову болтать о его героической смерти. Утопить в нечистотах, например. Конкретный выбор — в компетенции исполнителя. В моей компетенции! Но лучше взять живым, так сказал император. Устроить негодяю жалкую смерть и растиражировать весть о ней по миру никогда не поздно, однако гораздо продуктивнее будет переманить его на сторону законной власти. Предложив ему титул короля Лунного, например. Без денежного содержания, зато с правом дарования титулов вплоть до графского. Граф Лунных Альп, граф кратера Тихо, маркиз залива Росы… Пусть продажа пустых титулов, пусть! Можно подумать, мы их не продаем! Ему понравится быть богатым и влиятельным, а уж его супруге и подавно…
На меня оглядывались, а я ушам своим не верил. Прикормить меня захотели? Меня — поманить титулом?.. Пробовали ведь уже! Да на всей Земле для этого не хватит ни денег, ни владений, что уж говорить о спутнике! Как видно, некоторым трудно дается учеба на своих ошибках…
В углах рта Леонарда выступила пена. Словоизвержение продолжалось:
— Я говорил государю, я предупреждал… Я нутром чувствовал: с Малеевым с самого начала надо было играть по-крупному: либо купить его с потрохами, сразу отвалив большой куш, либо как можно скорее ликвидировать его, пока он не нашел сторонников. Не тянуть! Государь не внял… Я виноват, я не нашел нужных слов, я не был достаточно настойчив… Государь заигрывал с потенциальными мятежниками, с идеалистами, с полоумными бунтарями, со всем этим чокнутым Сопротивлением, он знал, что рискует обрушить империю в хаос, и считал риск оправданным. Он полагал, что, возглавив Сопротивление, сможет держать бунтарей под контролем… Он одумался, что было бы отнюдь не поздно, если бы не чудовищная случайность — несвоевременный взрыв этого глупого вулкана… Инфос выручал нас всегда, выручил бы и на этот раз, будь он в хорошей форме… Но все это кончится, вы ведь знаете: чуть только информационная среда восстановит функции, вам конец. Ха-ха. Я бы с удовольствием посмотрел, как вы будете корчиться, когда Инфос начнет заново выстраивать должный порядок. Интересно, как он расправится с вами — просто раздавит или позволит вам немного пожить и помучиться? Надеюсь, он отдаст вас толпе, чтобы та потешила свои инстинкты… Вам крышка, вы поняли?..
Он так горячился, как будто мы не знали, что ожидает проигравшего в таких играх.
— Что тебе известно о нас? — нетерпеливо перебивали его. — Наши базы, средства связи, планы — что засвечено? Имена внедренных агентов? Отвечай. — И Леонард вновь захлебывался словами. Слаб человек! Немного посторонней химии в организме, и он уже не человек, а двуногий фонтан. При всей пользе делу — неприятное зрелище.
Камеры фиксировали каждое слово, каждую попытку жеста, каждую мимолетную гримасу. Записи просмотрят со всем тщанием на предмет: что упустили? О чем нужно спросить при повторном допросе? Вряд ли дело кончится одним-единственным. Благодаря моим ночным видениям в наши руки попал важный пленник, из него выдоят все, вплоть до детских воспоминаний. И уж наверняка лишат его малейшего шанса покончить с собой между допросами.
Леонард фонтанировал. Создан имперский штаб обороны, продолжается негласная мобилизация верных императору сил… Учтем. Наши базы в Андах обнаружены и будут уничтожены… Спешно эвакуировать. Прослушиваются такие-то каналы связи… Использовать резервные, а по старым гнать противнику дезу. Готовится масштабная операция против Братства вольных штукатуров во владениях герцогини Таврической… Предупредить. Старой карге давно пора уходить в подполье. Скорый разгром штукатуров нам не нужен, они заставляют противника распылять силы…
И так далее. На втором часу допроса Леонард начал изъясняться путано, притом сбиваясь на дворцовые новости и светские сплетни. Ведущий допрос подпольщик с повадками особиста притоптывал ногой, тщетно скрывая нетерпение. Со лба Леонарда обильно тек пот.
— Пытается противодействовать, — заключил грубым голосом волосатый мужик, делавший Леонарду укол, по виду — медбрат или ветеринар. И похвалил: — Быстро он. Сильный.
Леонард замолчал и слизнул пену с губ. Затем попросил пить.
— Вколи ему еще, — прозвучал приказ.
— Не рекомендуется. Необходим перерыв.
— Долгий?
— Минимум два-три часа, лучше — сутки.
— Если меньше — окочурится?
— Вряд ли, но…
— Коли.
— Хотя бы час. И общеукрепляющее внутривенно.
— Ладно, — проворчал особист. — Час.
Волосатый эскулап принялся торопливо насасывать в шприц какую-то жидкость. Я встал и вышел. Вернуться ли мне сюда через час?
Я не знал. Зрелище допроса не радовало. Леонарда было даже жаль. Эх, винтик ты, винтик в Системе… зажали тебя в металлорежущем станке, пройдет по тебе легированная кромка и сдерет с тебя резьбу, станешь ты ни на что не годен… Другие скажут о тебе: сам виноват, что стал винтиком. Ну да, ну да… Несомненно. И все равно жаль, потому что винтик был когда-то человеком и в какой-то мере остался им и теперь. Насколько же легче воевать с противником, который никогда человеком не был!