Простолюдин (СИ)

Я молчал. В голове шумело. А император продолжал:
— Пойдем далее. Хищническая эксплуатация природных ресурсов заменена эксплуатацией разумной. Очищены океаны, озера и реки. Там, где по природным условиям должны расти леса, они и растут. Пустыни отступили до положенных им границ. Никому уже не нужны колоссальные мегаполисы. Отходы цивилизации больше не проблема. Для чего вам галактическая экспансия, скажите на милость. Чтобы с великими трудами найти несколько более-менее приемлемых планет, угробить тамошние природные экосистемы, перестраивая их, как нам нравится, а по истечении времени погубить и то, то перестроено? У нас на Земле все наоборот. Ученые работают над воссозданием уничтоженных человеком видов. Бескрылую гагарку и дронта уже удалось возродить, теперь работаем над стеллеровой коровой…
— Но вы же любите стрелять? — зачем-то спросил я.
— По мишеням, мой дорогой барон, только по мишеням! Кто любит стрелять в живое, тот лишен воображения. Однажды в болотах Южной Америки на меня бросился ягуар — ну, тут уж пришлось стрелять, сами понимаете. Но без малейшего удовольствия! Впрочем, это не имеет отношения к делу. Главное: в общем и целом Инфос играет на стороне человечества, наши интересы и его интересы приблизительно совпадают… во всяком случае, пока.
Шум в моей голове усилился.
— Теперь моя очередь задать вопрос, — очень серьезно заявил, помолчав, император. — Он прост: почему вы еще живы?
Я растерялся, поняв только одно: шутки кончились, лекции тоже. Но что я мог ответить?
— Не знаю.
— А вы подумайте.
Чего он ждал от меня? Долгих размышлений? Обстановка им не способствовала. Я взял быка за рога:
— Вы хотите сказать, что я до сих пор жив только благодаря Инфосу?
— Скажите это себе сами. И повторите столько раз, сколько нужно вам для понимания: так оно и есть. По какой-то причине Инфос, который мог бы избавиться от вас сразу, решил сохранить вам жизнь. Я давно это заподозрил и устроил проверку. В тире. Вы показали хороший результат, и я сказал вам тогда, что у вас природный талант. Но вы человек здравомыслящий и должны понимать, что так не бывает. Стрелками не рождаются. Ваши стрелы и пули направлял Инфос. Локальное изменение свойств воздушной среды ему вполне по силам. Возможно, это было сделано для того, чтобы вы не казались слишком жалким на дуэли, — Инфос предвидел ее возможность! И вот вам результат: вы, во-первых, не опозорились, а во-вторых, укокошили это похотливое ничтожество Жужмуйского первым же выстрелом. В чудеса я не верю. Вам помог Инфос. Вывод ясен: вы нужны ему… пока.
— Зачем? — тупо спросил я. Голова шла кругом.
— Я здесь как раз для того, чтобы попытаться понять это. Вряд ли мне это удастся, но несколько гипотез уже есть. Самая очевидная: Инфос продолжает изучать людей, и вы интересны ему как экспериментальный объект: впишетесь ли вы в наш социум и если да, то как быстро? Или же примкнете к Сопротивлению?
— Не верю ушам, — попытался схитрить я. — Оно существует?
— Да, и вам это известно. Не всем по нраву ходить на помочах. И неизвестно, что нам уготовит Инфос в конечном итоге. Ваш сосед по палате, Мика Ниеминен…
— Он просто сумасшедший.
— Он участник Сопротивления, — тихо сказал император. — И я тоже.
Стайка каких-то рыб проплыла за бортом в конусе света и исчезла в черноте. Батискаф висел над жерлом древнего вулкана, внутри аппарата, надо полагать, издыхали последние захваченные из атмосферы частицы Инфоса, и метались мысли в голове одного из двух акванавтов. Метались, пока не пришли к вопросу:
— А откуда… простите, государь, если невзначай обижу… откуда мне знать, что вы не такой же информационный солитон, как та пятерня, что в тот раз отвесила мне плюху?
  
2
 
Император долго хохотал, трясся и хлопал себя по коленке.
— Спасибо, насмешили, — молвил он, отсмеявшись. — Впрочем, ваш вопрос довольно логичен. Правда, он детский. Тогда уж идите дальше и предположите, что ваша жена, ваши вассальные дворяне, этот атолл, земная сила тяжести — тоже инфосолитоны. Они материальны, их можно осязать. Те объекты, до которых вы не дотянетесь, из соображений простоты могут быть и миражами. Сделайте еще полшага и убедите себя в том, что на Земле вообще не осталось людей. Или в том, что Инфос каким-то образом проник на Луну, а вы никогда ее не покидали, и все ваши ощущения внушены вам Инфосом. Вы готовы поверить в это?
 
Я помотал головой.
— Это похоже на солипсизм.
— До неразличимости. И до неразумности. Вы человек действия, следовательно, не солипсист. Это первое. Мощь Инфоса велика, но не безгранична — это второе. Подумайте о следствиях из данной истины. И главное: вы должны принять решение. Хотите вы или нет, но вам придется принять его. Это решение будет самым важным в вашей жизни после решения оставить Луну. Бороться или сдаться? Решайте.
— Сейчас?
— Сейчас.
Трудно прыгнуть с обрыва в воду, находясь в батискафе. Но я сделал это без раздумий.
— Считайте меня зачисленным в Сопротивление. Только…
— Что?
— Инфосолитоны материальны, — сказал я. — Они имеют форму и массу, их можно видеть и осязать. А как насчет обонятельных и вкусовых ощущений?
— Вы собираетесь понюхать меня? — развеселился император. — Или искусать?
— Нет, но…
— Понимаю, — кивнул он. — Вы не первый подвержены таким сомнениям. Кстати, у меня не меньше вашего оснований подозревать, что инфосолитон, точнее, более сложный долгоживущий автономный объект — это как раз вы. Я пользуюсь вашей же логикой. Подумайте сами: как Инфосу удобнее всего проникнуть в Сопротивление? Есть разные пути. Один из них: создать копию очень необычного человека, не знающего, что ему делать на этой планете. Сопротивление свяжется с ним само. Уже связалось. Ваша посадочная капсула — тот же муляж. Ваше поведение — притворство. Докажите-ка мне, что вы тот, за кого себя выдаете, а не шпионский инфосолитон.
— Сначала вы, — бросил я.
— Одновременно, — решил император. Достав из притороченного к потолку ящичка с красным крестом небольшую коробочку, он извлек оттуда два гигиенических скарификатора и протянул один мне.
— Проведите безымянным пальцем левой руки по этой подушечке. — Запахло спиртом. — Теперь на счет «три»… раз… два… три…
Мы одновременно накололи кожу. Император взял мою руку и слизнул с подушечки пальца капельку крови. Затем протянул свой палец мне. На вкус его кровь была самая обыкновенная, солоноватая.
— Ну вот мы с вами и стали кровными братьями, — пошутил он. — Можете называть меня просто Рудольфом или даже Руди — наедине, конечно. Кровь можно исследовать под микроскопом, если хотите. Какой еще тест вам нужен, чтобы понять, что я реально существую?
Я хотел было напомнить ему, что инфосолитоны — во всяком случае осязаемые — тоже вполне реальны, но что толку от слов? Он был прав: тест со стопроцентной гарантией вряд ли возможен. Оставалось либо верить, либо нет.
Я поверил.
— Подумайте хорошенько, прежде чем присоединиться к нам, — сказал Рудольф. — Полагаю, вы понимаете, чем рискуете. Быть участником Сопротивления — не самый лучший способ продлить себе жизнь. Бывают, знаете ли, странные болезни и несчастные случаи…
Батискаф мягко коснулся дна, подняв облако мути. Я молчал, глядя в иллюминатор на подсвеченную прожекторами взвесь. Пролить себе жизнь? Да разве за этим я сбежал с Луны? Не продления дайте мне, а смысла!
Кажется, я нашел смысл.
«Поймет ли Джоанна?» — вот о чем я подумал и тут же выбросил эту мысль из головы. В любом случае моя жена — или вдова — останется госпожой баронессой, а любовь… Существует ли она между нами?
 
Возможно, с точки зрения Джоанны, я уже выполнил свое предназначение.
Утешившись этим соображением, я вновь подумал о смысле, и тут меня осенило.
— А ведь Инфос тоже должен иметь какую-то цель. Верно, Руди?