Игры, в которые играют боги

За мной раздается звук, который невозможно ни с чем спутать, – треск пламени. Пожар в полях. Страх снова проясняет спутанность мысли, и, не удосужившись подумать, я бегу. Еще одна рука тянется из травы, и я бью по ней плоской стороной топора. Рука исчезает с воплем.
Надо было подумать об этом раньше.
«Подумать о чем?» Я спотыкаюсь, но не падаю. «Где я?»
Вспышка жара рядом прочищает мысли настолько, чтобы вспомнить и бежать дальше. Я без предупреждения вырываюсь на открытое поле. Толстый слой дыма стелется над землей, как густой туман. Трава тут невысокая – прятаться в ней нечему. Но она все равно коричневая. Хворост, который только и ждет…
  
«Чего? Чего ждет хворост? Где я?»
Звук смачного удара за моей спиной, потом еще один, и меня накрывает тень.
Все верно. Сраный дракон.
Я даже не смотрю. Не хочу смотреть. Иначе меня парализует страхом, и все кончится.
«Беги!»
Я срываюсь с места. Рев дракона звучит так громко и так близко, что сотрясает мое тело. Дым такой густой, что я ничего не вижу и не могу дышать. Он забивает легкие и жжет мне горло и нос изнутри, пока я не начинаю кашлять с каждым вдохом. Я бегу дальше.
Огонь выжигает широкую полосу травы справа от меня. Из глаз хлещут слезы, как из крана вода, приходится щуриться. Но боль и страх хотя бы держат в узде смятение.
Впереди на секунду показывается лицо Харона, и сердце мое уходит в пятки. Здесь Харон, не Аид. А это сойдет за окончание Подвига?
Огромная когтистая лапа оказывается слева от меня, и земля дрожит. Клянусь, я чувствую дыхание дракона у себя на загривке. Ужас, рикошетящий по моим внутренностям, пытается пригнуть меня к земле.
Я стискиваю зубы и прибавляю ходу.
В любую секунду эта долбаная огненная ящерица может поджарить меня живьем или перекусить пополам гигантскими зубами, которые явно находятся в ее огнедышащей пасти.
Аид.
Я вижу его лицо. Всего проблеск в вихре дыма. Прямо впереди. Или у меня уже глюки?
Я кричу от муки, когда струя пламени задевает мне руку.
Пожалуйста, боги, пусть это будет Аид.
Этой мысли хватает, чтобы удержать меня на ногах, и я бегу через боль.
Я все еще его не вижу, и страх рвет дыры в надежде, что он тут вообще есть.
– Аид. – Его имя срывается с моих губ с выдохом. Почти со всхлипом.
С мольбой.
– Я здесь. – Его голос окружает меня в дыму, как будто он повсюду. Как будто прикасается ко мне. Но это не так.
Страх понукает меня бежать вперед, хотя тело яростно протестует. С губ срываются болезненные стоны. Слезы катятся по щекам. А сквозь клубящийся дым я вижу Аида.
Целиком.
Он не может подбежать ко мне?
Разумеется, нет. Его стройное тело неподвижно, он остается четко на месте.
Его глаза прикованы к моим.
Я не слышу его голос, но читаю по губам:
– Давай, звезда моя.
Потом его взгляд рывком уходит вверх, к чему-то над моей головой, глаза слегка расширяются, прежде чем снова вернуться к моим, и он совсем чуть-чуть дергает головой влево.
Я уворачиваюсь в ту сторону без колебаний, и драконьи челюсти смыкаются на том месте, где я была секунду назад. Чудовище отшатывается с раздраженным рыком.
И я знаю, что оно нападет снова.
У меня не получится.
Взгляд Аида снова рывком уходит вверх, и я понимаю, что это мой последний шанс.
Я резко увеличиваю скорость.
И руки Аида смыкаются вокруг моего тела.
В то же мгновение дракон, дым и ошеломительные дозы страха, смятения и боли исчезают. Кружится голова, я едва осознаю, что сейчас мы стоим в поле с роскошной зеленой травой, а над нашими головами прекраснейшее голубое небо. Мои руки обвиваются вокруг шеи Аида, он держит меня на весу так, что мои ноги оторвались от земли, и зарывается лицом в мои волосы.
Он тяжело дышит, как будто бежал вместе со мной.
– Чтоб тебя, Лайра. Ты меня жесть как напугала.
Я неловко смеюсь – скорее от шока, чем от чего-то еще. Смех обрывается, и я понимаю, что дрожу.
– Я думала, тебя тут не будет. – Это даже не слова, а резкий шепот. – Мне было так страшно.
Аид утешающе проводит рукой по моим волосам:
– Меня не могли удержать.
Не открывая глаз, я вдыхаю его аромат. Горький шоколад. После такого я могу ассоциировать этот запах с безопасностью до конца моих дней.
– Мне нечего отдать тебе, кроме Сердца, – говорю я ему. Это про флаг.
Аид издает звук, похожий на смех, который с тем же успехом может быть стоном.
– Я знаю, – говорит он. – Это все, что мне нужно.
 
Часть 5. Доверие нужно заслужить
 
Мы уже развлекаемся?
 
Не для друга спрашиваю. Для себя.
 
61
Боги обратили на меня взор
Я смотрю за плечо Аида – прямо в любопытные голубые глаза.
За нами наблюдает Зевс.
Рядом с ним на земле очень-очень смирно сидит Сэмюэл с мертвенно-бледным лицом, уставившись в землю так, как будто увидел призрака и пытается притвориться, словно этого не случилось.
Афина тоже здесь, смотрит на меня так же, как и Зевс, а справа от нее стоит Гера.
– Опусти меня, – шепчу я Аиду. – Они смотрят.
Аид замирает.
– Мне плевать.
– Мне – нет. – По тысяче причин.
Он опускает меня на землю, убирает руки и отступает. Выражение на его лице снова принадлежит моему загадочному, высокомерному, едкому богу, но я, без сомнения, знаю, что это для них. Не для меня.
– Ты прибыла самой последней, звезда моя, – говорит он, казалось бы, сердитым голосом, но он стоит к богам спиной, и глаза его смеются.
Смеются?
– Я дала другим поборникам ответ в четвертом Подвиге. Ты не злишься?
Он поднимает одну бровь:
– А ты как думаешь? – Его рот кривится в улыбке, и одна из ямочек на щеке подмигивает мне. Даже флиртует со мной.
Что тут вообще происходит?
Я фыркаю от смеха. Но, судя по всему, адреналин быстро покидает мой организм, поскольку до меня разом доходит несколько фактов.
Первый: я пережила пятый Подвиг. Осталось всего семь. Почти полпути пройдено.
Следующий: я пришла последней, но…
– Остальные?
– Все добрались. – Он корчит гримасу и кивает в сторону поборников. – Кому-то хуже, кому-то лучше, но все живы. Сэмюэл потерял все флаги, но все-таки добрался до финишной черты. Рима воспользовалась плащом из перьев феникса и притворилась детенышем дракона, что было умно, но Декс умудрился добраться первым, пока она отвлекала дракона.
– О нет…
Аид качает головой:
– Он не победил. Дэ пришлось нелегко против стимфалийских птиц, и он пришел четвертым, но был первым, кто пришел со всеми флагами, так что этот Подвиг выиграл он. Зэй и Майке невредимы.
От сочетания облегчения и осознания всех тех сил, что я потратила: физических, душевных и эмоциональных – я внезапно чувствую изнеможение. Изнеможение и… боль. Вот только Подвиг закончился. Я хмурюсь. Почему я чувствую боль?
– Лайра?
Голос Аида звучит откуда-то издалека. Я с трудом слышу его: по моему телу катятся волны мучений. Как будто облегчение дало разрешение моим нервным окончаниям вернуться к жизни. Рука пульсирует так сильно, что я чувствую боль по всему телу.
Я падаю на землю, ноги отказывают, меня всю трясет.
– Асклепий! – рявкает Аид.
  
Целитель тут же оказывается рядом со мной.
– Она выиграла Подвиг, – бросает Аид. – Исцели ее.
– Я знаю, – говорит Асклепий утешающим, отеческим тоном, что делает гневный взгляд Аида – на этот раз настоящий – лишь глубже.
– Если знаешь, исцели ее, чтоб тебя.
Это совсем не поможет успокоить любопытствующие взгляды других богов и богинь.
– Со мной все в порядке, – говорю я сквозь стиснутые зубы. Но, преисподние, даже я сама себе не верю.