Игры, в которые играют боги

Я борюсь за свободу, как дикарка, но мне не выбраться из зарослей. Как будто чем больше я трепыхаюсь, тем сильнее они в меня вцепляются. Боль расцветает по всему телу, даже под одеждой.
Я смутно соображаю, что крики впереди обрываются. Теперь в пещере звучит только мой голос.
Кажется, что проходит вечность – за те минуты, прежде чем кто-то хватает меня за лодыжки и вытягивает скорее торопливо, чем осторожно, и камни обдирают мне спину. Плети плюща все еще пытаются меня ловить, и, кажется, я слышу, как Зэй ругается. Но наконец мы останавливаемся. Никаких плетей. Но мне в целом плевать: я слишком занята, лежа в позе эмбриона. Дыхание перехватывает, я мучительно хриплю.
  
Не хватает воздуха.
Мне не хватает воздуха в горле. Оно как будто уменьшилось раз в десять.
На меня накатывает паника, я лихорадочно оглядываю команду, и мой взгляд задерживается на Зэе.
– О боги, – бормочет Триника. – Он ее убивает.
Я как будто лаю с каждой попыткой вдохнуть, перед глазами все плывет.
Рядом тут же оказывается Майке и окатывает меня водкой, боль утихает… но недостаточно. Кажется, я пробыла в плюще слишком долго.
Я качаю головой, впадая в исступление.
Зэй кидается вперед, и я вижу в его руке блестящий цилиндр. Он мастерски срывает крышку с одного конца, и у меня расширяются глаза, когда мысль догоняет взгляд. Его инъектор. Зэй резко прикладывает суженный оранжевый кончик к моей ноге и держит – кажется, целую вечность.
Но потом… мышцы у меня в горле начинают расслабляться, в легкие попадает больше воздуха.
У меня слегка кружится голова, но чем больше проходит времени, тем легче я дышу.
И боль тоже уходит. Подложив руку мне под голову, Зэй помогает мне сесть и глядит на меня встревоженными и теплыми карими глазами.
– Вы посмотрите, – говорит Амир.
Я отрываю взгляд от лица Зэя, опускаю его и ахаю. Волдыри уменьшаются. Медленно, но боль уходит вместе с ними.
Сработало.
Но потом до меня доходит, и я снова резко встречаюсь взглядом с Зэем.
– Это был твой единственный инъектор?
Долгая пауза говорит мне все, что мне нужно знать, а потом Зэй пожимает плечами.
Твою мать.
Он сделал это ради меня.
Никто не поступает так ради меня. Он может умереть тут без этого лекарства.
– Зэй, – шепчу я, качая головой. Потом морщусь, потому что мне все еще больно.
Его губы дергаются:
– Мы что-нибудь придумаем.
– Ай! – вскрикивает Майке.
Амир оборачивается с фонариком как раз вовремя, чтобы увидеть плети плюща, обернувшиеся вокруг ее ног. Как будто они… живые.
– О боги, – шепчет Майке. И успевает посмотреть на нас полными ужаса глазами, а потом плющ дергает ее за ноги, сшибая наземь, и утаскивает.
Зэй срывается за Майке, его таларии лихорадочно трепещут, как крылья колибри. Но тьма быстро поглощает их.
Мы слышим ее крики, слышим его зов, но стоим и пялимся в темное ничто, дергаясь от каждого хруста и осматривая землю на предмет нашествия плюща.
Вот что случается ночью.
Плети.
Вспышка движения – и внезапно Зэй снова летит к нам в шаге над землей с Майке на руках. Фонарик Амира на секунду поднимается выше, и у меня сжимается желудок. Плети тянутся к нему с потолка, ерзая и опускаясь все ниже. Он добирается туда, где мы стоим и ждем.
Зэй приземляется, кладет Майке на землю. У него волдыри на руках и лице, но Майке…
– Берегитесь плюща, – говорит он.
Я хватаю топор и разворачиваюсь в темноту, едва освещенную крохотным фонариком Амира, продолжая кидать взгляды через плечо. Майке лежит в отключке, покрытая волдырями, уходящими под одежду, но все еще дышит.
Плети нацеливаются на кожу. Проклятье.
– Что нам делать? – спрашивает Амир.
– Жертвовать водкой, – мрачно говорит Триника.
И никто не спорит. Не тратя времени, Триника и Зэй хватают две бутылки и начинают обрабатывать Майке, пока мы с Амиром несем стражу.
Внезапно раздаются крики, эхом проносясь по пещере. Кричит не один человек – несколько, и позади нас.
– Это команда Декса, – говорит Зэй.
Я киваю:
– Видимо, до них добрался плющ.
Крики все продолжаются. Они разве не поняли, что водка – лекарство?
Мы с Зэем обмениваемся унылыми взглядами.
Он думает о том же, о чем и я? Что теперь мы знаем, почему этот Подвиг посвящен Сердцу. Мы можем бросить наших товарищей в анафилактическом шоке – или вернуться и рассказать им решение.
– Я могу слетать к ним, – говорит Зэй.
– Нет, – отвечает Триника. – Возможно, тебе придется выносить отсюда Майке.
Амир не может двигаться быстро с ногой в лангетке и сломанными ребрами, а еще ему надо прорубать нам путь моим топором. Триника уже физически напрягается больше меня. Но у меня сейчас в организме эпинефрин, и я убеждаю себя, что он меня защитит.
– Я пойду, – говорю я.
Зэй только кивает.
– Держи. – Амир сует мне телефон. Я беру его и убегаю одна в темноту.
Довольно скоро я добираюсь до группы Декса. Несколько раз приходится пригибаться и прыгать, чтобы увернуться от плетей, которые тянутся ко мне снова и снова, как хлысты. К счастью, группа не так далеко от нас, и крики выводят меня прямо на них.
Я нахожу поборников у края ямы, полной ядовитого плюща. Декс лежит на животе, вытягивая наверх скрежещущего зубами Дэ, а плети пытаются утащить его вниз. А Рима, Нив и даже Сэмюэл, несмотря на всю его силу, корчатся на земле.
Сперва я подбегаю к ним и помогаю вытащить Дэ. Потом срываю крышку с их ящика водки.
– Ты серьезно хочешь нас ограбить? – стонет Сэмюэл, кидая на меня обвиняющий взгляд широко расставленных глаз в свете фонарика.
– Сука, – бормочет Нив и пытается подняться на колени, может, даже кинуться на меня.
Из темноты скользит плеть плюща, направляясь к ней.
Я не обращаю на девушку внимания и откручиваю крышку бутылки, а потом плещу водку Дексу на голову.
– Какого… – Декс обрывает фразу, как только чувствует исцеляющий эффект. Потом бормочет: – Вот хрень.
Я посылаю ему мрачную улыбку и становлюсь на колени рядом с настороженным Сэмюэлом.
– Все верно. Сегодня я ваша спасительница.
У меня уходит почти половина их бутылок, чтобы ребята хоть как-то функционировали, в том числе потому, что на нас продолжает нападать плющ, оставляя после себя новые волдыри. Но хотя бы никто не вырубается, как Майке.
– Бежать можете? – спрашивает Рима свою команду.
Сэмюэл поднимает ящик над головой в стиле Супермена.
– Вперед.
Мы бежим через пещеру.
Нам не нужно тащить поддон, и это помогает, но плети плюща становятся все агрессивнее. Я слышу их в этой пещере, они шуршат и движутся… к нам. Как будто клубок змей ползет на нас со стен и потолка.
Мы умудряемся не останавливаться, пока не натыкаемся на моих союзников, и я спотыкаюсь при виде Майке: она все еще лежит на земле без сознания. Какие-то рубцы исцелились, но некоторые выглядят не очень. Землю усеивают пустые бутылки из-под водки.
Триника смотрит на меня полными боли глазами.
– Ей не становится лучше, – говорит она. – Мы использовали все.
53
Не осталось выбора
Рима падает на колени рядом с Майке и быстро ее осматривает, ее движения отточенные и профессиональные. Точно. Нейрохирург.
Я понимаю, что дело худо, когда она шепчет себе под нос:
– Милосердная богиня.
Из темноты к ней тянется плеть плюща, и Сэмюэл отбивает ее назад, шипя от боли при столкновении.
  
Рима переводит взгляд с него на меня:
– Майке не выживет, если не получит помощь сейчас же.
– Чтоб тебя. – Кажется, за моей спиной это произнес Декс.
Нив наступает на еще одну плеть.
– Если останемся здесь – погибнем все.
Дыхание Майке становится заметно хуже. Ее тело реагирует на яд, и у нас кончаются варианты.