Игры, в которые играют боги

Одно понятно наверняка… К нам грядет что-то похуже, а если мы будем привязаны к столбам, нам не удастся встретить это «что-то» как надо.
26
Соображай
– Это не прилив. – Нив говорит это себе под нос, но я умудряюсь разобрать слова. Ее канадский акцент проявляется сильнее – возможно, из-за опасности. – Это отлив.
  
Я открываю глаза и обращаю внимание на воду. Она права. Уровень воды стал ниже, чем в момент нашего появления. А это значит, надо освобождаться быстрее. Сейчас вода держит часть моего веса.
Привязанная, я не могу дотянуться до разгрузки, так что перерезать веревку инструментами не представляется возможным.
Я ловлю боковым зрением движение слева: Декс умудрился перевернуться и карабкается на свой столб.
Зараза, а он быстро сообразил. Но надо бы последовать его примеру. У меня связаны запястья, но не ноги. Я качаюсь из стороны в сторону, подстраиваясь под набегающие волны, и явно со стороны похожа на то, чем и являюсь, – на извивающегося червяка на крючке, пытающегося с него слезть.
У меня уходит несколько попыток, но в итоге я зацепляю одну ногу вокруг столба, и веревка перекручивается. Подождав, пока вода отойдет, я закидываю и вторую ногу. Столбы, покрытые грубой корой, явно пробыли в воде не слишком долго: не скользко.
Отклонившись назад, я обхватываю ладонями веревку; она тонкая, но перчатки позволяют цепляться. Сжимая бедрами столб и перебирая руками, я начинаю ползти. Первые несколько рывков я пользуюсь инерцией накатывающих волн, которые меня подталкивают, но скоро поднимаюсь над линией прибоя, мокрая и тяжелая, таща раскисшее от воды тело по столбу наперекор кричащим мышцам.
Твою мать. В голове это было проще.
– Посмотрите на них! – орет кто-то неподалеку.
«На них»? Уголком глаза я вижу Нив, взбирающуюся по столбу, только куда круче, чем я: она подбирается к вершине. С другой стороны от меня Декс уже почти залез. Нив меня не удивила, она производит впечатление независимой женщины, пославшей на хрен весь мир. На самом деле Декс тоже: он высокий и худощавый, как волки зимой, когда они становятся злее.
– Как вы это сделали? – кричит кто-то другой.
– Повернись, работай ногами и цепляйся за веревку, – кричу я в ответ и слегка сползаю от этих усилий.
Потом ползу дальше, сосредоточившись только на том, что делаю. Руку над рукой, подтаскивать ноги, не соскальзывать…
– О боги, – рычит Нив слева от меня. – Хватит мычать, чтоб тебя.
Я резко обрываю горловой звук. Серьезно, мне нужно снова контролировать эту привычку. Наконец-то добравшись до цели, я не могу понять, как умоститься, чтобы сесть на плоской верхушке. А силы заканчиваются быстро.
Я заставляю себя сосредоточиться. Запястья до сих пор связаны. Теперь я могу посмотреть на узлы и вижу, что зубами их не развязать. Мне нужна моя реликвия, чтобы освободиться, но она в кармане, а карман на молнии.
Я не смогу ее достать.
Я теряю хватку и соскальзываю по столбу где-то на метр, но умудряюсь удержаться.
«Думай, чтоб тебя».
По обе стороны от меня Нив и Декс, у которых вряд ли есть ножи, стараются удержаться на вершине своих столбов. Декс подтянулся настолько, чтобы лечь на живот. Нив тяжело дышит, брови сведены, вид угрюмый и ожесточенный. Еще несколько человек тоже лезут наверх.
Моя реликвия – ответ. Я это знаю. Но как мне…
Я хрюкаю, когда идея бьет меня прямо между глаз. Это охренеть как рискованно, и, если повезет, у меня будет только один шанс, но я вижу только этот – единственный – вариант.
Вцепившись в столб трясущимися бедрами, я поднимаю связанные руки над головой и начинаю тянуть разгрузку наверх. С ней задирается водолазка. Не раз и не два мои ноги скользят, мне приходится делать перерыв и цепляться. Наконец у меня получается снять разгрузку рывком.
Мне бы, конечно, передохнуть, но мои ноги превратились в желе, и я скольжу еще больше. Работая как можно быстрее, я умудряюсь расстегнуть задний карман и вытащить реликвию. Сперва режу веревку, которая соединяет мои запястья со столбом. Ноги не выдерживают, и я плюхаюсь в воду, роняя разгрузку. Все еще сжимая в руках оружие, я беспомощно смотрю, как жилет тонет, пока не зацепляется за скопление небольших камней где-то на глубине пары метров.
«Дерьмо, дерьмо, дерьмо».
Глотнув воздуха, я ложусь на воду всем своим дрожащим телом и неловко срубаю веревки с запястий как можно быстрее, только чтобы не порезаться. Веревка нетолстая, так что освобождаюсь я быстро. Тело дрожит от холода. Мне нужно выбраться из воды, пока я еще могу, – как и нам всем. Я снова ныряю и плыву к разгрузке, затем рывками надеваю ее, пока судорожно устремляюсь к поверхности.
– Не лезьте дальше! – кричу я остальным. – Я подплыву и освобожу вас.
– Не верьте ей, – рычит Нив. – Она выпотрошит нас этим топором.
– Она уже однажды помогла нам, – кричит Майке в ответ; брызги морской воды прилепили ей челку к лицу. – Мы все получили свои дары благодаря ей.
Что-то падает в воду со столба, который находится ближе ко входу в пещеру. Я успеваю услышать, как Ким Дэ-хён – первый поборник-мужчина Артемиды за… наверное, всю ее жизнь – ругается на набитый рюкзак, уходящий под воду.
Отстой. Надеюсь, он до него доберется.
Брыкаясь, чтобы остаться на плаву при очередной волне, я кричу Дексу:
– Решать тебе. Спускайся к воде, если нужна моя помощь.
Декс спускается. Это займет какое-то время, так что я плыву мимо столба Нив к Тринике Кейн, поборнице Гефеста… одной из представительниц добродетели Отваги. Она единственная, кроме меня, поборница из США, кажется, откуда-то с юга.
Темные волнистые волосы занавешивают ей лицо, но между прядей на меня смотрят ее проницательные глаза.
– Ты меня выпотрошишь, как она сказала?
Триника мне уже нравится. Никакой ерунды, сплошная практичность.
– Нет. Но мне нужно влезть на твой столб и добраться до рук, так что мы друг до друга дотронемся. Не кусай меня, ладно?
Она кивает.
Я стараюсь не дергать и не опираться на нее, иначе это больше повредит ее ладоням и запястьям. И умудряюсь забраться по столбу, чтобы ее срезать. Триника с плеском падает и выныривает с кашлем и дикими глазами.
– Мне нужны руки!
Я падаю в воду и освобождаю ее запястья как можно скорее, а она хватается за столб.
– Давай к стене, – указываю я.
Триника кивает, и я двигаюсь от столба к столбу, пропустив поборницу Аполлона Риму Патель – нейрохирурга мирового класса, ставшего приманкой для рыб, – которая уже освободилась. Дальше я добираюсь до Зэя, который хотя бы уселся на верху столба, хотя, судя по дрожащему виду, это отняло у него все физические силы. Он отмахивается от меня:
– Пока я в безопасности. Помоги остальным.
Когда я добираюсь до Исабель, мне становится сложнее, ведь вода все еще уходит. Слишком быстро. Это не обычный отлив.
Исабель бормочет литанию испанских проклятий сквозь клацающие зубы – про холодную воду, богов-садистов и какого хрена она тут вообще забыла. Нам точно нужно стать подругами. Освободившись, она отбрасывает с лица длинные светлые волосы и завязывает их в узел на макушке, барахтаясь в воде.
– У тебя есть еще что-нибудь режущее?
Какой-то миг я колеблюсь, и она это видит. Поэтому поясняет:
– Вдвоем получится быстрее.
Она права.
– У меня есть это. – Я достаю кусачки из другого кармана и протягиваю ей.
  
Мы обе плывем как можно быстрее к другим поборникам мимо того места, где была привязана я. Я уже вижу, что Сэмюэл Себина, поборник Зевса, сам порвал веревку – похоже, своими силами. Он помогает Майке по другую сторону от Декса. А сам Декс спустился вниз, но уровень воды так понизился, что его руки и запястья сейчас явно болят.
– Скорее, – стонет он.
– Держись.
Я слышу его кряхтение.
– Как будто у меня есть выбор.