Игры, в которые играют боги

Мой разум берет верх над чувствами, утихомиривая легкомыслие. По крайней мере, мне не придется полагаться на сомнительное чувство подобающего стиля у богов.
А дальше Бун достает…
– Разгрузка?
– Я не знал, что тебе придется делать. И принес все, что смог придумать. – Он пожимает плечами. – Я так подумал, что, если понадобится, ты хотя бы сможешь надеть это под одежду и припрятать кое-что из оружия ради самообороны.
  
Мне жжет глаза, и я быстро моргаю, аккуратно забирая жилет из его рук.
– Ну… ладно.
– Я уже туда упихал кое-чего.
Я поднимаю брови и начинаю рыться в карманах на молнии и сумочках, где обнаруживаю тщательно упакованные инструменты нашего ремесла: моток проволоки, кусачки, болторез, маленькую отвертку с несколькими сменными битами и даже маленький газовый резак.
Дело в том, что я тоже не знаю, что мне предстоит, но, учитывая то немногое, что описал Аид, воровские инструменты могут пригодиться. Уж точно не повредят.
Я дохожу до последнего кармана на спине, глубокого, с подкладкой из искусственной кожи, но в этот раз роняю то, что вынула, на постель и ахаю. Уставившись на блестящее серебристо-золотое оружие, лежащее там.
Моя реликвия.
21
Это реальность
Каждый заложник, сдавший экзамены на мастера-вора, магическим образом получает реликвию. Мы верим, что это дары от Гермеса для использования в нашем ремесле. Это единственная ценная вещь, которую нам не приходится красть или сдавать, чтобы наполнить казну Ордена.
Однако, будучи клерком, фактически я не сдавала экзамены. Не было церемонии. Ко мне не должно было попасть ни одной реликвии.
Но однажды на моей кровати появился этот топор.
Серебряный, с золотыми знаками, золотой же ручкой, конец которой обмотан бирюзовой кожей. Круглая печать с головой Зевса отделяет большое лезвие от малого, расположенного с тыльной стороны, больше похожего на наконечник копья.
Я предположила, что один из заложников сыграл злую шутку, чтобы меня застукали с чужой реликвией, но каждый раз, когда я сдавала его в казну, он волшебным образом возвращался ко мне. Никто – то есть абсолютно никто – не знает, что он у меня есть.
– Что это? – Я пытаюсь играть в наивность. Реликвия выглядит как обычная рукоять от оружия или инструмента, как если бы исчезло лезвие, и я вращаю ее так и сяк, как бы пытаясь понять, что это такое.
Бун закатывает глаза.
– Я знаю об этом последнюю пару лет, – говорит он.
И так и не сдал меня Феликсу? Я искоса смотрю на него:
– Откуда?
– Увидел, как ты тренировалась на полигоне как-то ночью, когда я поздно возвращался с неудачного дела, – отвечает он.
«О.
Что ж…
Взрывы и сера».
Я сглатываю.
Но Бун не закончил.
Следующим он вытаскивает набор отмычек. Но не эту дешевую здоровенную дуру, которую предоставляет нам Орден. Это личный набор Буна, за который он заплатил сам, и ради этой покупки ему пришлось дольше отрабатывать долг своей семьи. Набор маленький. Я смогу засунуть его в самый большой карман на спине жилета-разгрузки.
Но… я качаю головой. Он дорого ему стоил.
– Я не могу.
– Можешь, – настаивает Бун. – Я попользуюсь орденским, пока ты не вернешься.
Я смотрю на него в упор:
– Я могу не вернуться.
Он кривит губы, но ничего не говорит, пока не залезает обратно в спортивную сумку.
– И вот еще.
Он вынимает кожаный кисет на завязках: он слегка шуршит, а внутри что-то пощелкивает. Любопытство всегда меня подводило. Когда я немедленно не тянусь за кисетом, Бун подбрасывает его на ладони.
– Давай, Лайра-Лу-Ху. Ты же знаешь, что хочешь посмотреть.
Я вытаскиваю кисет у него из горсти, затем высыпаю содержимое на ладонь, и мои глаза округляются.
Зубы?
– Э-э… – Я смотрю на Буна. – Гадость?
– Моя реликвия, – говорит он так, будто это какая-то мелочь.
Я чуть не роняю их, и они постукивают у меня в ладони.
– Преисподние, Бун. Ты не можешь отдать их мне.
– Это моя реликвия. Я могу делать с ними что захочу. – Он пожимает плечами. – Они все равно не были полезны мне как вору, так что…
Я все еще не хочу их брать.
– Что это такое?
– Зубы дракона.
Зубы чисто-белые, коричневые у корней, и они все разной формы, но все напоминают мне древнее оружие. Одноручные длинные изогнутые мечи. Маленькие прямые кинжалы. Кальтропы с тремя шипами. И молотоподобные моляры, созданные крушить, а не рвать.
– Они такие…
– Впечатляющие?
– Маленькие.
Я поднимаю взгляд и вижу, как плечи Буна тихо трясутся.
– Их зачаровали, чтобы было проще носить, но работают они как надо. Ты сажаешь их в землю – любую землю, – и спустя пару минут из них вырастают костяные солдаты, которых не убить и которые подчиняются твоим приказам. Используй их с умом.
– Чем именно, по-твоему, я буду заниматься? – настороженно спрашиваю я. Он как будто представляет испытания, но я уверена, что это невозможно.
– Кто знает? – отвечает он. – Если используешь их – отлично. Если нет – заберу, когда вернешься.
Он понятия не имеет, что, если я выйду против чудовищ в какой-то момент, из всего, что он принес сегодня ночью, эти зубы могут оказаться самыми полезными. И даже так я не могу взять его реликвию.
– Они… должны стоить небольшое состояние. Даже если ты их не используешь, ты можешь продать их и выплатить свой долг десятикратно, не меньше.
Бун пожимает плечами:
– Я получил свой Договор об исполнении два года назад.
Я застываю, глядя на него круглыми глазами. Два года?
– Так ты хочешь остаться в Ордене? – медленно спрашиваю я. – Стать боссом?
– У меня есть причины оставаться там.
Я не спрашиваю. Он не говорит.
– И все же… Они могли бы помочь тебе, когда ты начнешь жить по закону. – Я протягиваю зубы ему. – Не стоит отдавать их мне. Всего остального более чем достаточно.
Он позволяет мне высыпать их ему в ладонь, затем берет кожаный кисет и бросает их туда с легкими щелчками кости о кость… а потом передает кисет мне.
Я понятия не имею, что делать с таким Буном. Да, он всегда был мил со мной, но в необязательном стиле «мы работаем вместе» с налетом флирта, как он общался со всеми. Может, даже в более жалостливом смысле. Но самоотверженная дружба? Нет.
Во второй раз за две ночи на глаза наворачиваются слезы, и я смаргиваю их, чувствуя их как жжение.
– Если не возьмешь их, я их просто выкину, – говорит Бун.
Зная его, уверена: он серьезен. Я фыркаю:
– Упрямый до победного конца.
Бун подмигивает:
– Чья бы корова мычала.
Я еще немного ворчу, но потом забираю мешочек из его ладони.
– Сколько они действуют?
– Пока не закончится то, зачем они тебе нужны. Одноразовые.
– Поняла. – Я кладу кисет на столик у кровати и выжидающе смотрю на Буна.
Только вместо того, чтобы уйти (или что он там собирался делать), он не двигается, и комнату заполняет неловкое молчание.
– Ты всегда восхищался драконами, – говорю я, чтобы нарушить тишину. – Вечно читал про них. Кажется, теперь я понимаю почему.
Он отводит взгляд, и я понимаю, что мы недостаточно близки, чтобы я знала о таком. Я слегка выдаю себя, вот только он наверняка уже знает о моих чувствах от Шанса.
Бун встает с кровати, и я точно не знаю почему, но я тоже встаю и провожаю его до двери спальни.
– Я проверю, все ли чисто, – говорю я ему.
Такое чувство, будто мир перевернулся вверх ногами и начал вращаться в обратную сторону: Бун в моей комнате, тот риск, на который он пошел, чтобы помочь мне сегодня…
  
Я тянусь к дверной ручке, но он успевает первым, останавливая меня.
– Что-то еще? – спрашиваю я.
Он ищет мой взгляд, но теперь иначе, как будто пытается найти тайну в моих глазах. У него чуть дрожит подбородок, как будто он тихо смеется про себя. А может, над собой, потому что выражение лица у него мрачно-торжественное.