Королева отступает последней (СИ)

— Я всё понимаю, — пробормотала, продолжая оглядываться.
Зачем — не знаю. Может, щели в стенах считала или складки на явно жёстком лежаке.
Главное, чтобы не пришлось считать в нём и клопов.
— Пойду принесу тебе обогревающий артефакт. Не хочу, чтобы ты мёрзла, — добавил Рейдмар.
Сказать, что на этом расчудесном судне было прохладно — это не сказать ничего. Стоило Горну упомянуть про артефакт, и я сразу почувствовала, как сырость и холод пробираются под плащ.
— Спасибо, — благодарно ему улыбнулась, получив в ответ кивок и тоже улыбку: открытую и дружелюбную.
— Располагайся пока. Скоро вернусь, — с этими словами он вышел, притворив за собой скрипучую дверь.
* * *
У меня и генерала номер два были явно разные представления о «недолго». Для меня три дня в открытом море оказались той ещё пыткой.
Бесконечной.
Невыносимой.
Во-первых, я на собственной шкуре ощутила все прелести качки. Первые два дня меня буквально выворачивало наизнанку, хотя я почти ничего не ела. Только пила загодя приготовленные Леаном отвары, которые в теории должны были помочь унять тошноту и вернуть силы, но на практике особо не помогали.
Во-вторых, на третий день нашего кошмарного заплыва я поняла, почему море, пролегающее между Эргандаром и Флаосом, называют Буйным. Честно, в иные моменты думала, что мы так и не доберёмся до чужих берегов, и вместо заветной суши нас будет ждать морское дно с кровожадными акулами.
Судно шатало так, что непонятно, каким чудом оно вообще уцелело, осталось на плаву. Мне снова было плохо, но уже не от тошноты, а от страха и осознания, что вот и закончилась такая короткая жизнь чаровницы Лайры. Но... как ни удивительно, на четвёртый день нашего путешествия это джарово корыто всё-таки пришвартовалось в порту Мэиты. По пристани я шла, еле перебирая ногами, всё ещё до конца не веря, что первый этап (просто ужасный!) остался позади. Мы прибыли во Флаос. Справились. Теперь бы добраться до гостиницы и можно будет выдохнуть.
Порт покидали под иллюзией, наложенной Гербертом. Я сейчас была не в состоянии даже себе изменить внешность, а менять её другим ещё толком не умела. В гостиницу входило шестеро скромно одетых флаосцев, назвавшихся торговцами, прибывшими в столицу из небольшого приморского города. Все мужчины: смуглые, с карими глазами и каштановыми волосами — типичная для здешних мест внешность. Иллюзор мастерски удерживал наши личины и, судя по всему сила его дара ничем не уступала дару Имады. Я бы с удовольствием и об этом его расспросила, о его чарах и знаниях, но понимала, что сейчас не время и не место проявлять любопытство. Возможно, на обратной дороге...
Если опять не буду в состоянии овоща.
Также Герберт мастерски владел флаоским, говорил уверенно и без малейшего акцента. Как и Рейдмар с Вейнандом. Я же хоть и учила этот язык дома и в Кальдероке, говорить на нём пока не решалась. Но хотя бы понимала, и то замечательно.
— До вечера отдыхаем. В семь жду вас внизу на ужин, — распорядился на флаоском Рейдмар.
— До вечера голодать... — беззлобно проворчал Герберт, оглядываясь в поисках своей комнаты, которую должен был делить с Леаном и Стерденом.
Соседом Рейдмара стал Эскорн, а мне досталась спальня с ними рядом. К слову, за минувшие три дня Вейнанд со мной почти не разговаривал. Так лишь, время от времени заходил, чтобы справиться о моём самочувствии, а больше...
А больше мы ни о чём не говорили.
Это его отстранённость, если не сказать — холодность, заставляла беспокоиться. Бросив на него беглый взгляд, но так и не поймав ответный, я пожелала всем приятного отдыха и заперлась в своём номере.
Не успела за мной закрыться дверь, как иллюзия рассеялась, будто её и не было. Я снова стала Лайрой: уставшей, сонной, вялой. Блаженно потянулась, повела плечами и, бегло осмотрев скромно обставленную комнату, юркнула в уборную. Увы, в ней, как и в моей каморке в Кальдероке, душевой не имелось. Но хотя бы это не общее помещение, а мыться над раковиной я уже приспособилась.
 
С горем пополам приведя себя в порядок, зевая, поплелась к кровати. Уснула тотчас же, не успела голова коснуться подушки. Даже то, что в комнате было прохладно (каминами здесь и не пахло), не расстроило и не смутило. Я просто не стала раздеваться: завернувшись в плащ, сжалась в комок и тут же провалилась в спасительное забытьё.
Проснулась от того, что кто-то тыкался в меня рогами. Ни коров, ни оленей в этой комнате, когда засыпала, не было, а значит...
Эшвар.
— Отстань... Дай поспать!
— Деточка, уже вечер. Надо вставать, — занудно пробухтел фамильяр.
И снова боднул меня в плечо.
Садист и живодёр.
— Не хочу я ужинать...
— А надо. Надо, Лайрочка, копить силы. Для завтра.
Стоило хранителю упомянуть про завтра, как сонная хмарь покинула моё сознание. Спать больше не хотелось; впрочем, аппетит тоже не появился. Наоборот, думая о первом дне весны, о свадьбе генерала-протектора, которая нашими стараниями должна обернуться трагедией, мне хотелось чего угодно, но только не возвращать себе силы.
Лучше так и продолжу валяться здесь «при смерти».
— Лайра, давай, вставай. Скоро придёт Герберт, чтобы наложить иллюзию.
— Я и сама могу...
— Никаких сама! Береги силы, деточка. Понапрасну не распыляй, — наставительно проговорил фамильяр, не забыв при этом легонько клюнуть меня в руку.
Вот ведь липучка.
Сев на кровати, мрачно на него посмотрела:
— Такое ощущение, что ты рад этому заданию.
— Не рад, но... — начал хранитель, а заметив, что хмурюсь, быстро выдал: — Но эта миссия поможет очистить имя Ноэро. Хватит вам считаться мятежниками. И мне вместе с вами... А там глядишь и высшие духи смягчатся. И я снова... стану собой.
Эшвар понуро опустил клюв. Поддавшись порыву, я погладила его по голове, нежно провела пальцами по яркому оперенью. Из-за Мэв Эшвара лишили крыльев, лишили прежнего облика, и будет здорово, если я помогу ему стать прежним огненным красавцем-фениксом.
Вот только цена, которую придётся заплатить за очищение имени и возвращение крыльев, слишком высокая. И...
Непомерно тяжёлая.
— Как там Рифер? А Тесса? — спросила, пытаясь отвлечься от мыслей о том, что скоро должна буду сделать.
— Тесса — замечательно. Она ведь ни сном, ни духом о задании. И Рифер... — фамильяр усмехнулся. — Цветёт и пахнет, голубчик. Цветёт и пахнет...
Я облегчённо выдохнула. Правда, уже спустя мгновение снова нахмурилась. Когда Эшви, немного помедлив, добавил:
— А вот твой друг в последнее время что-то не радует.
— Бриан?
Важно распушив хвост, цып прошёлся по кровати:
— На занятиях рассеян, на тренировках хуже некуда. Он и раньше не был силачом, но в последние дни даже смотреть на него стыдно. Тьфу! Эта его девчонка, — так он с недавних пор снисходительно называл Санаю, — о нём переживает, говорит, чтобы животворцам показался, но он упёрся и ни в какую. Только и твердит, что с ним всё в порядке. А сам вечерами по кровати разве что не растекается.
— Может, просто усталость? — предположила я и мысленно отругала Торнвила за то, что не прислушивается к советам хранительницы и не идёт к целителям.
Вот если бы я была в Кальдероке, я бы его к ним потащила. Не спрашивала бы хочет — не хочет, а схватила бы за руку, как маленького ребёнка, и повела.
Но меня рядом с другом не было.
Оставалось надеяться, что уже завтра мы покинем берега Флаоса, быстро домчим до Леонсии и я сразу же возьмусь за его здоровье.
— Может, и она, — согласился фамильяр, после чего, сверкнув бусинами-глазами, добавил: — Ты, к слову, выглядишь не лучше, Лайра. Вон какая бледная. Словно привидение.
Отмахнувшись от ворчуна, я стянула с себя плащ и, приблизившись к зеркалу, что сиротливо висело возле двери без всяких туалетных столиков, пригладила выбившиеся из косы волосы.