Неправильный самурай (СИ)
По дороге к деревне меня вдруг неожиданно накрыл отходняк. Не знаю почему, но что-то противное и липкое сдавило грудь, мешая дышать, и кровь застучала в ушах. Что это было? Сомнения в правильности принятого решения или последствия двух сегодняшних боев с кишками и лужами крови? Так-то мне доводилось убивать людей и раньше, но на Земле чувства были другие, а сейчас этот мир словно добавил реальности, и она тяжким грузом навалилась на плечи. Я не психолог, но, возможно, это всего лишь какая-то реакция того тела, в котором я оказался? Ощущения шестнадцатилетнего парня, на которого вдруг свалилось столько ответственности? Нет, мозгами я понимал, что все это бред и повода нервничать нет, но поди объясни это своему организму. Разум в итоге оказался сильнее, и все закончилось минут за пять, но это мерзкое чувство я запомню надолго.
Один из разведчиков дожидался нас в овраге, в пятистах метрах от Оми. Заметив меня, парень подбежал и, коротко кивнув, доложил:
— Господин, Кимура уже здесь! Самураи и две сотни солдат перешли реку и встали напротив замка. Еще примерно полсотни сейчас грабят деревню и вяжут пойманных женщин. Святилище Каннон они подожгли, но трупов монахов мы с Кунайо не увидели. Напарник остался наблюдать за деревней с холма.
— Через реку перешли все самураи? — выслушав доклад, уточнил я. — В деревне никто из них не остался?
— Нет, — потряс головой разведчик. — В деревне только солдаты с их командиром. Поставили четыре телеги на площади и грузят в них награбленные продукты. Женщин тоже сгоняют туда.
— Хорошо, — кивнул я и, обернувшись к Икэде, спросил: — Слушай, у тебя же был драконий огонь?
— Да, — подтвердил тот, — у меня есть две мензурки. Еще у Абэ должна быть одна.
— Отлично, — обрадовался я. — Тогда поступим так: сейчас идем по лесу до водяной мельницы, оттуда вдоль реки бежим до моста и уничтожаем его драконьим огнем. Как только путь к замку будет отрезан, идем в деревню и разбираемся с мародерами. Дальше — по обстоятельствам.
«Как же все-таки хорошо, что я решил пойти к замку, — думал я на ходу, перешагивая корни деревьев и аккуратно обходя темные лужи. — Если уничтожить мост и оставить Кимура без продовольствия, то, возможно, осада продлится недолго. Мост придется восстанавливать не меньше недели, но на той стороне нет для этого материалов. А если мы к тому же уничтожим всех мародеров, то непонятно, смогут ли Кимура вообще захватить замок».
При приближении к мельнице стали слышны доносящиеся из деревни женские крики, хохот и ругань солдат, пронзительное ржание лошадей. В лицо пахнуло запахом гари, а сквозь кроны деревьев было уже видно, как пылает стоящее на холме святилище Милосердной.
Кенджи оказался прав — эти твари подожгли его в первую очередь. Надеюсь, монахи успели уйти, ведь без них святилище быстро восстановить не получится.
Остановив отряд около мельницы, я осторожно пробрался через захламленный двор к забору и оттуда внимательно изучил местность. Разведчик не соврал. Самураи Кимура перешли через реку и разбили лагерь в трех сотнях метров напротив замка. Расставили шатры, разожгли костры и разложили на траве штурмовые лестницы. Возможно, эти уроды рассчитывают соорудить из бревен таран, но кто же им даст нарубить эти бревна? На той стороне реки крупных деревьев нет, и моста тоже скоро не станет. Вряд ли кто-то предполагал, что мой отряд отобьет атаку и пойдет гулять по тылам. Ничего, сейчас мы макнем их мордой в дерьмо… Пять минут — и все оформим как надо!
Деревня с этой точки не просматривалась, но там все понятно и так. Солдаты забивают скотину, насилуют женщин и занимаются мародеркой. Все так же, как и во все времена на Земле. Женщин и крестьян, конечно же, жалко, но всех их предупреждали о наступлении Кимура, и они спокойно могли уйти в лес. Ладно, сейчас мы с этим со всем разберемся. Я обернулся и, найдя взглядом Икэду, махнул в направлении моста.
— Давайте! Бегом! Строй можно не держать! Драконий огонь на мост, и там уже построение!
— Вперед! — рявкнул полусотник, дублируя мои слова, и отряд, выйдя из леса, побежал к мосту.
Нас заметили не сразу. От деревни к реке уже ехало четыре телеги в сопровождении десятка солдат, но они лишь остановили лошадей и удивленно уставились на толпу бегущих из леса пехотинцев. Средневековье — такое Средневековье, и как же хорошо, что у Сато есть хороший алхимик. Драконий огонь — небольшой пузырек с фиолетовой жидкостью — по степени воздействия похож на струю из ранцевого огнемета, но пожирает он только лишь дерево. То есть каменную стену им разнести нельзя, в толпу солдат неприятеля не бросить, но деревянная постройка заполыхает так, что мало никому не покажется.
Все получилось так, как задумывалось. Икэда с Абэ швырнули мензурки на мост, в то место, под которым находились опоры. Раздался сухой треск, и вырвавшееся из стекла пламя полыхнуло метров на пять. Все, суки, теперь с вами! Я обернулся к деревне и, указав на телеги, рявкнул:
— Сато, вперед! — и строй легионеров, прикрывшись щитами, быстро пошел на неприятеля.
Трое из замешкавшихся возле телег солдат упали, пораженные стрелами, остальные, бросив лошадей, с криками побежали обратно в деревню.
На окраине поселения лежали трупы пяти крестьян со вспоротыми животами, и при виде этого зрелища меня захлестнула волна холодной ненависти. Так же, как и утром в ущелье… Нет, сознание оставалось ясным, и я вполне трезво оценивал ситуацию, но все мое существо жаждало убивать. Чувство ни с чем не сравнимое… Это как глоток холодного пива в жару, как лежащая в постели красавица…
Зайдя по главной улице в деревню, мы подстрелили еще троих мародеров и быстрым шагом направились на главную площадь. Там впереди десятники Кимура, громко крича, пытались собрать солдат, но мародерка дело такое… Всего нас встретило четыре десятка пехоты во главе с самураем. В углу площади, возле колодца, на земле лежали связанные женщины в грязной рваной одежде, по центру стояло пять наполовину груженых телег.
Ни секунды не медля, я скомандовал атаку, и ребята, как на тренировке, бодро двинулись на дезорганизованного неприятеля. Самурай что-то орал, но стрела попала ему в лицо, и Кимура еще до сшибки остались без своего командира.
С грохотом ударили копья в щиты, громыхнуло железо, упали на землю первые трупы. Повинуясь моей команде, Икэда вывел вторую линию налево и, обогнув телеги, взял противника в клещи. Все закончилось минут за двадцать. Дезорганизованные после смерти своего командира Кимура попытались бежать, но получилось это далеко не у всех.
Видя, что врагов не осталось, я с минуту простоял, успокаиваясь, затем подозвал к себе Икэду и, обведя взглядом лежащие на площади тела, поинтересовался:
— Потери?
— Двое убитых, по раненым пока не скажу.
— Ясно, — вздохнул я. — Тогда на площади оставь человек десять. Остальных разбей на пятерки и отправь прочесывать деревню. В дома заходить, только прикрываясь щитами, и по одному не шататься.
— Сделаем, — кивнул полусотник и, указав рукой на связанных женщин, поинтересовался: — А с этими что?
— Развяжи, выдай продукты, и пусть убираются в лес. Не только они, но и все, кого найдете в деревне. Раненым окажи первую помощь, а я пойду посмотрю, что там в святилище.
Произнеся это, я подхватил щит и отправился по дороге к холму. Не знаю, что меня так потянуло в догорающее святилище, но своим ощущениям я привык доверять. За ребят не переживал. Скорого нападения ждать не стоит, Кимура через реку быстро перебраться не смогут, и полчаса у меня есть по любому. Осталось только понять, что я хочу найти на холме.
Глава 20
Холм, на котором стояло святилище Каннон, был не очень высоким, и наверх я дошел минут так за пять. Сзади доносились команды Икэды, стонали и плакали женщины, трещал наверху огромный костер.
Когда я поднялся, святилище уже догорало. Переборки обрушились, крыша обвалилась, и пламя перекинулось на забор. Все тут было, вроде, по-прежнему, но… Оглядев знакомую территорию, я тяжело вздохнул, прикрыл глаза и до боли сжал кулаки, чувствуя, как сознание погружается в пелену ледяной ненависти.