СССР (СИ)

Когда-то я сам пошёл служить в органы с таким же желанием. Наверное, спустя годы, этот поступок мог бы показаться наивным, но я не жалел об этом тогда и не жалею сейчас.
— Вырастешь, закончишь учёбу, а там сама решишь, чем тебе заниматься. Если что — найди меня. С удовольствием помогу тебе, как ты мы мне помогла, — пообещал я.
— А вы не забудете?
— Не забуду!
Она улыбнулась.
Ночь в преддверии того, ради чего всё затевалось, прошла для меня неспокойно. Я долго ворочался и не мог заснуть. Успокаивала только мысль, что если всё завершится благополучно, уже завтра, а то и сегодня вечером я смогу увидеть Настю, по которой так безумно соскучился.
Алтын с утра был переполнен энергией, он мурлыкал под нос какую-то песенку и улыбался. Ноздри его при этом хищно раздувались.
— Ну, Жора! Сегодня большой день! — произнёс бандит, потирая ладони. — Такой куш сорвём — до гробовой доски хватит, ещё и останется.
Тут он ухмыльнулся.
— Хотя нет, не останется. Я ж не успокоюсь, пока всё не промотаю.
Он достал из кармана брегет, щёлкнул крышкой и, всмотревшись на циферблат, произнёс:
— Пора, брат! Пошли наших собирать, скоро авто подъедет.
Собирались мы у того самого сарайчика, где вчера прятали форму и оружие.
Алтын завёл всех внутрь, зажёг тусклый фонарь.
— Так, робя, переодеваемся. Старую одежду пока оставляем здесь — потом вернёмся и всё заберём.
Мы деловито распределили между собой комплекты.
Форма оказалась неновой, она пахла прачечной и средством против моли.
Когда закончили, Алтын объявил построение на улице и лично осмотрел каждого.
— Надо выглядеть так, чтобы ни одна сволочь не догадалась, что мы не краснопузые. Пусть все считают, что мы — бойцы Красной армии.
Удовлетворившись осмотром, Алтын разрешил залезать в грузовик.
На улице был ветер, казённая шинель, вдобавок надетая в холодном сарае, толком не грела. Бандиты ёжились и хлопали руками.
— Ничего, согреетесь ещё, — ухмыльнулся Алтын.
Сам он встал на подножку рядом с водителем.
Грузовик затарахтел и выехал на заснеженную улицу Москвы.
Вот и всё, подумал я. Осталось совсем немного. Лишь бы ребята не подкачали и приняли банду как полагается.
Через несколько кварталов к нам присоединились две легковых машины. Они же и возглавили колонну.
Я поразился наглости замысла главаря бандитов. Всё-таки Тверская — центр города, тут полно как милицейских, так и военных патрулей. Очень рискованно, но видимо и куш был велик, раз Кузнец решился.
Сам он ехал в первой легковушке.
Когда мы остановились неподалёку того самого дома с Филипповской булочной, он вылез из машины. На нём тоже была военная форма. Она ему шла, и вряд ли бы сторонний наблюдатель решил бы, что это ряженый.
Следом за ним вышел Аристарх Михайлович в кожаной куртке с толстым подкладом. Он сразу узнал меня и дружески подмигнул.
Я оглянулся — вокруг всё было тихо и спокойно. На секунду стало страшно: а вдруг наши по каким-то причинам не получили записку и теперь банде никто не помешает? Наивно думать, что я в одиночку смогу задержать почти три десятка вооружённых до зубов налётчиков. В лучшем случае положу нескольких и всё.
Но потом успокоился… Надо верить в своих, парни не подведут, оформят всё как надо.
В доме было пять этажей и много квартир на каждом, однако Кузнец знал, в какие именно надо идти, поэтому сразу разделил нас на несколько групп и сообщил старшим, в какие именно квартиры надо идти.
Более того, у него уже были при себе готовые ордера на обыск. Их он раздал старшим.
Эх, узнать бы какая гнида ему так помогает и нанести визит «вежливости». Очень надеюсь, до этого дело дойдёт как можно быстрее.
— Ведём себя уверенно, как полагается представителям советской власти. Не шумим, стволы в ход пускаем только в крайнем случае. Баб и девок не сильничаем, берём только самое ценное — деньги, драгоценности. Шубы, меха, платки и прочее тряпьё не трогаем. Если кто-то чересчур загоношится — можете двинуть прикладом и только. Надо всё провернуть как можно тише, — проинструктировал Кузнец.
 
Внезапно он нахмурился.
— И не вздумайте крысятничать. Кто попадётся — пусть пеняет на себя. До завтра ему не жить — зарежу как собаку, — Кузнецов угрожающе провёл ребром ладони по горлу.
Похоже, этот момент волновал его больше всего. О фантастической жадности главаря складывали легенды.
Вид у него был настолько страшный, что даже меня проняло.
Ничего, сволочь, недолго осталось ещё твоей песенке. Скоро, очень скоро наступим на горло, и тогда ты ответишь за всё.
А я… Я вернусь к любимой Насте и, глядишь, получу весточку от Вари. У меня же ещё столько нерешённых проблем.
И первая из них — выяснить, кому я так понадобился, что он меня заказал.
 Глава 15 
 
Глава 15
Развязка наступила быстрее, чем я думал. Дом, который словно вымер (эх, когда закончится. Надо будет обязательно сходить с Настей в здешнюю булочную, говорят, так просто обалденные пирожные), вне запно ожил.
С треском распахнулись окна, в проёмах показались стволы «максимов». У страха глаза велики, но, думаю, пклемётов было штук пять, не меньше.
«Максим» — машинка серьёзная, он себя показал и в первую мировую и в Великую Отечественную, а уж когда их несколько и все направлены на тебя…
У меня резко повысилось давление и сердце забилось как птица в клетке, пусть это были и пулемёты из родного ведомства.
Тра-та-та, и вуаля, абзац котёнку.
И это только начало. Одними «максимами» организаторы засады не ограничились, пошла движуха с тыла. Забухали десятки солдатских сапог и ботинок с обмотками, заскрипел снег, зашумело и залязгало оружие. И всё это проделывалось буднично как на учениях. Никакой лишней суеты, быстро и организовано. Любо-дорого посмотреть.
Обхватывая банду в полукольцо, разворачивалась стрелковая рота бойцов ЧОН. Всё правильно, силами угрозыска и милиции такую банду не взять. Нужна большая «артиллерия».
Чоновцы — это, конечно, не тяжики СОБР моего времени, но и волкодавов, что прошли две, а то и три войны, включая русско-японскую, среди них хватало.
И что из всего этого следует? Да только то, что моя записка нашла адресата, Трепалов получил её и сумел в сжатые сроки подготовить операцию, причём так, что информаторы Кузнеца либо не узнали о ней, либо не успели предупредить главаря шайки.
Сомнений не оставалось, банде пришёл конец.
Уже хорошо. Выходит, не зря я внедрился в банду, прошёл через всю эту мерзость и грязь.
События развивались стремительно. Бойцы ЧОН занимали позиции, охватывая бандитов в полукольцо.
Сработано было на «пять» и разыграно как по нотам: с одной стороны пулемёты, которые и близко не подпустят налётчиков к домам, с другой — чоновцы, отрезавшие путь к отступлению.
Куда ни кинь, везде клин.
И процесс, что называется, пошёл. Эффект среди бандитов был как в деревенском сортире, в который бросили пачку дрожжей. Строй разом рассыпался, испуганные люди шарахнулись по сторонам, не понимая, что делать и куда бежать.
Этих сволочей, конечно, не жалко, но имелось одно «но», причём касающееся меня.
К своим мне никак не попасть, на бегу хлопнут либо наши, не разобравшись, либо братва. Хочешь-не хочешь (а не хочется ужасно), придётся побыть своим среди чужих, чужим среди своих. Теперь я на своей шкуре прочувствовал, что испытывал тогда герой Юрия Богатырёва легендарном фильме Никиты Михалкова.
Куда пойти, куда податься? То есть в какую нору забиться, если начнётся пальба, а это оч-чень даже вероятно.
Загнанная в угол крыса от отчаяния готова кидаться на всех, что говорить про шайку-лейку Кузнецова. Там такой пантеон сволочи собран — мама, не горюй. Ублюдки самых разных мастей, матёрые убийцы, насильники и грабители. По каждому друзья петелька и мыло давно плачут горькими слезами.