Злата. Жизнь на "Отлично!" 4 (СИ)
— А я…меня уже снимают с учета, кажется. — ответил юноше и попытался обойти его.
— Коля! Не приставай к ней…! — рядом объявилась женщина, его мать, скорее всего. — Пойдем!
Она, взяв юношу за руку, повела его на этаж выше.
— Пока! — «буксируемый» своей родительницей, произнес этот Коля, обернувшись ко мне через плечо.
— Пока… — пробубнил я.
Встреча с юношей подтолкнула мои мысли к словам Комаровского.
Он не просто высказал вслух предположение, что того человека не существует… Судя по тону его голоса, он в этом абсолютно убежден. И почему он зацепился за мою оговорку про этот раз?
К кабинету № 211 я подошел с твердой уверенностью, что вскоре станет интересно вновь…
Глава 91
Около полутора часов спустя.
Ну вот, пожалуй, и все…
Ответив на последний из трехсот восьмидесяти вопросов теста, я, потянувшись и зевнув, развернул кресло (в отличие от прочих «сидячих мест» в этом помещении, места за компьютерами для тестирования укомплектованы самыми обычными крутящимися офисными креслами) и взглянул на Комаровского.
Тот, как оказалось, тоже глядит на меня. Вернее, даже не на меня, а будучи в каком-то осоловелом состоянии, он, «окуклившись», смотрит куда-то сквозь меня.
— Закончила! — громко произнес я, выводя его из оцепенения, а затем встал из кресла и застегнул пиджачок на все пуговицы. — Ну и как, прошла я этот ваш тест?
У всех членов комиссии имеются планшеты, при помощи которых они в режиме онлайн следили за прохождением мной теста.
— Да, все хорошо. Все очень даже хорошо! — ответил завотделением функциональной диагностики, после чего, почувствовав, видимо, на себе недовольный взгляд главврача, замолк и более уже ничего не сказал.
Я подошел к бабушке, которая все это время сидела тихо, словно мышка, и пребывала явно в подавленном настроении. Она, очевидно, не хуже меня поняла, по какой причине здесь собралась столь представительная комиссия.
— Вот видишь, бабуль! Со мной уже все хорошо! — улыбнувшись старушке и погладив ее по плечу, произнес я. — Это ведь так, Яков Симеонович?
Я обернулся к Комаровскому. Он кивнул, все еще пребывая в легкой прострации, а затем добавил уже голосом:
— Да, ты в норме.
Понятное дело, что прямо сейчас заключение эксперта я не получу, ведь его еще написать нужно, но…
— Значит ли это, что меня уже можно снять с наблюдения? — спросил я главврача.
— Тебе еще предстоит освидетельствование. — бесцветным тоном ответила та.
— Знаете, я вообще-то, живу в Зеленограде, и мне нужно будет потратить целый день, пропустив при этом занятия в школе, чтобы пройти все то же самое еще разок…
Меня вдруг перебил Комаровский.
— Петрова уже очевидно восстановилась. — Яша, взяв мое медицинское дело, слегка помахал им. — Так что не вижу нужды лишний раз ее дергать. Рекомендую снять с наблюдения…
Он обернулся к завотделением функциональной диагностики.
— … Роман Борисович?
Хвост сначала посмотрел на Яшу, затем на меня, а после — на свое непосредственное начальство, пребывающее явно не в духе с того самого момента, когда случился перерывчик. Ну нет, конечно же, против начальства, которому по каким-то причинам хочется меня «утопить», он не попрет. Злата для него — просто…просто одно из множества «медицинских дел», ежедневно проходящих через его руки, и о котором он позабудет уже завтра.
Даже если вдруг Хвоста и раздражает ситуация, в которой он вынужден содействовать в «утоплении» малолетней пациентки, ему незачем помогать мне, если он хочет и дальше продолжать здесь работать. Это факт, как говаривал покинувший нас «Шпак», ибо у доктора наверняка имеется ипотека, кредит за машину, жена (точно есть, ибо наличествует соответствующее кольцо на нужном пальце), дети, et cetera…
Почесав висок и вздохнув, этот тип произнес:
— Знаете, я согласен! Нет никаких объективных причин для того, чтобы и далее держать ее под наблюдением.
А вот это было внезапно! — я скосил на него взгляд.
Судя по выражению его физиономии, он и без меня прекрасно понимает, что ничего хорошего за свое решение ему от главврача ожидать не стоит. Впрочем, надо думать, что будущий руководитель Депздрава Москвы не станет «играть» «картами», оставленными ему в наследство Акопяном, так что…
Короче, это внутренняя «кухня» больницы, и Хвост, даже если не брать в расчет возможный благородный порыв его души (в принципе, не все же рассуждают в том же ключе, что и я, так почему бы и нет?), очень хорошо понимает, что к чему на этой самой «кухне».
Однако, сказанное им стало неожиданностью не только для меня, ибо, услышав его слова, Ольга резко изменила позу и теперь, сидя в кресле, уже не выглядит такой расслабленной и бесстрастной.
Интересно получается — мнения разделились пополам, ибо главврач и завотделением адаптации и социализации, по понятным причинам, явно против того, чтобы выпускать меня из своих лап. И что же теперь будет? Главврач просто проигнорирует мнение другой половины комиссии?
Несколько мгновений поколебавшись, Петросян обратилась к медсестре…
— Настя! Распечатай, пожалуйста, бланк заявления о снятии с диспансерного наблюдения.
…и спустя совсем непродолжительное время загудел принтер, сообщая всем присутствующим о печати документа.
— Заполните заявление! — велела она моей маман (прямо-таки приказным тоном!), а затем быстро пробубнила. — Коллеги, на основании документов медицинского дела наблюдаемой, личного общения с ней, а также результатов ее тестирования, я рекомендую принять решение…
В этот миг, кажется, слюна попала ей в дыхательное горло, и она закашлялась.
…о снятии Петровой Златы с диспансерного наблюдения. — прокашлявшись, договорила она охрипшим голосом, поинтересовавшись затем. — У кого-нибудь имеются возражения?
У членов комиссии возражений не нашлось. Даже у Ольги.
— Прекрасно! Значит, решение принято! — сказала она, полностью вернув себе самообладание, а затем обратилась к Хвосту. — Роман Борисович, будьте любезны, примите у Морозовой заявление и выдайте ей документ о снятии Златы с учета.
— Конечно. — ответил тот.
— А когда мы сможем получить заключение эксперта? — спросила маман, покосившись на Комаровского.
— Вам позвонят из канцелярии, когда документ будет готов и его передадут нам. — ответила она, спросив затем. — Еще какие-нибудь вопросы имеются?
Вопросов больше не последовало.
— Что ж, тогда прощаюсь с вами. — произнесла она.
Под наше дружное «до свидания», главврач покинула помещение. Вслед за ней ушла и завотделением социализации и адаптации.
— Я тоже прощаюсь. Буду еще около часа у Заруи Артуровны, для подписи найдете меня там. — встав из кресла, вновь поправив галстук и взглянув на часы, произнес Яша, а затем неспешно побрел в сторону двери, возле которой остановился и обернулся, уперев взгляд в меня.