Злата. Жизнь на "Отлично!" 4 (СИ)
— Видела. — подтвердила она.
— Так вот, инсталляция эта каменная, ну или что-то вроде, то есть повредить ее, просто на нее встав, мы никоим образом не могли. Дети в тот момент на ней отсутствовали, то есть играть им мы совершенно не мешали. Однако…
Далее я поведал о произошедшей «битве при паукане».
— … в общем, я тогда просто повисла на руке у той женщины, не давая ей попасть струей из баллончика в мою подругу. Это она, не мы, использовала на детской игровой площадке перцовый баллончик. И да, кстати говоря, милиция, насколько я знаю, все еще разбирается в произошедшем. Меня пока еще туда…в милицию…по этому вопросу не вызывали.
— То есть твоя подружка применила против одной из тех женщин какой-то прием из борьбы? — спросила главврач.
— Да, подруга у меня спортсменка, и она была вынуждена защищаться от разъяренной женщины. — подтвердил я.
— А почему та женщина так разъярилась, если с твоих слов выходит, что вы уже закончили фотографироваться и, вроде как, уходили с детской площадки? Неужели просто так, на ровном месте? — продолжила расспрашивать главврач.
Я не говорил, что мы куда-то уходили, но это действительно так. Значит, в ее распоряжении имеются материалы из ментовки, а иначе…иначе бы об этом она никак не узнала.
— Не совсем. Ребенок этой женщины, которого потом случайно залила «перцем» его тетка…ну или кем там она ему приходится, не знаю…пнул мою подругу по ноге…
— И твоя подруга сильно ударила его в ответ? Пятилетнего ребенка. Я права? — это уже Ольга спросила.
Я поглядел на распечатку, которую она держит в руках.
— Это у вас там так написано, да? — поинтересовался я, а затем, не дожидаясь ответа, продолжил. — Нет, конечно! Моя подруга — человек исключительно хороший, так что бить ребенка, даже самого мерзкого, и даже в ответ, не станет ни за что. Нет, она угостила маленького нахала несильным…это ключевое слово!..щелбаном, отчего, собственно, его мать совершенно вышла из-под контроля.
— Ты это так хорошо помнишь? — поинтересовалась главврач.
— Прекрасно. Я вообще прекрасно помню все то, что произошло… после, в общем. — ответил ей.
— А то, что было до?
Ответить я не успел, потому как Ольга задала мне следующий вопрос.
— Несильный щелбан? Как думаешь, насколько он был тогда несильным? Ты считаешь, что отвесить «несильный щелбан» не равно ударить? Где, по-твоему, проходит та грань, которая отделяет допустимое насилие от недопустимого?
Эта симпатичная женщина предоставляет мне прекрасную возможность «повеситься» самому…
Глава 89
— Стоп, стоп, стоп! — произнес адвокат, придвинув одно из кресел вплотную к моему, а затем усевшись в него. — Я прошу прощения, но так вести беседу не нужно, а то на допрос в милиции это больше похоже. Во-первых, Злата волнуется…
— Злата не волнуется… — «в параллель» ему сказала Ольга, поставив локоток на подлокотник и подперев щеку ладошкой.
Играть в кокетство она умеет очень даже неплохо!
— … причем от слова совсем. Артем…могу я называть вас просто по имени?
Адвокат развел руками и улыбнулся. Конечно, мол.
— Так вот, Артем, извините, но мне, как специалисту, это очевидно. Злата довольно спокойна в столь необычной для себя обстановке. — повторилась Ольга. — И требуется выяснить, черта ли это характера, присущая ей, или же аномалия, развившаяся в результате болезни.
Этак против меня здесь все играет!
— Пожалуйста, не мешайте нам, ведь ничего противозаконного или не соответствующего регламенту для подобных комиссий мы делать, разумеется, не станем. — продолжила говорить она. — Мы просто разговариваем, оценивая восприятие ею реальности, а также отмечая ее реакции на тот или иной вопрос.
Сказав это, она обернулась ко мне, ожидая моего ответа. Впрочем, если я промолчу, это тоже станет ответом.
— В Уголовном кодексе. — ответил я. — Я имею в виду ту грань, о которой меня спрашивали.
Она улыбнулась мне улыбкой, которая на самом деле к улыбке никакого отношения не имела. Улыбка человека, не получившего желаемого, скажем так. Словно бы зубья капкана, захлопнувшегося вхолостую.
— То есть, по-твоему, получается, что людей бить все-таки можно? Даже совсем маленьких? Лишь бы за это никак не наказали? — подала голос главврач. — У тебя возникают фантазии, в которых ты кого-нибудь бьешь или применяешь иное насилие? И как часто они у тебя возникают?
Мне вдруг очень захотелось пошутить на эту тему, но из памяти всплыл камрад оттуда, который, с его слов, пошутил в ПНД, во время получения справки на оружие, и ему ее, справку эту, в итоге не дали, так что…
— Это нечестная игра, За… —
Блин, я забыл, как ее зовут!
— Заруи Артуровна. — главврач, видя мое затруднение, пришла мне на помощь. — Как часто бывает, что ты забываешь услышанное совсем недавно?
— Нет, проблем с памятью, как уже говорила, я не испытываю. Просто у вас не слишком распространенное имя. Честно сказать, я вообще впервые его слышу, извините.
— Это плохо? — поинтересовалась она.
— Почему сразу плохо? — я пожал плечами. — По крайней мере, когда вас окликают, то половина улицы не оборачивается, думая, что зовут именно их. Что же касается ваших вопросов…
Я повернул голову в сторону адвоката.
— Могу ошибаться, но мне кажется, что в милиции подобные вопросы запрещены.
— Точно! — подтвердил адвокат. — Это наводящие вопросы.
— Мы не в милиции. — напомнила Ольга.
— Не в милиции, да… — согласился я, продолжив. — Если честно, то не припомню такого, чтобы мне кого-нибудь всерьез хотелось побить. Разве что, когда нас с мамой едва не застрелил…
Я кинул быстрый взгляд на маман.
— … ее бывший поклонник. Ну а так, я человек достаточно миролюбивый.
— Тогда почему из всех возможных вариантов, ты стараешься выбрать именно конфликт, конфронтацию? — спросила Ольга.
— Мне кажется, вы ко мне несколько предвзяты. — ответил я, продолжив. — Вот с чего вы решили, будто бы я стараюсь выбрать конфликт? Не хочу показаться грубой, но это полнейшая ерунда, извините! А по поводу того: можно ли, в принципе, бить людей…? Знаете, в идеальном мире, где все друг другу улыбаются и спрашивают: «как дела?», этого, как и многого другого, делать нельзя, но мы-то с вами, к сожалению, там не живем. Я уж молчу про всякие клубы единоборств, где все друг другу, пардон, морды лица бьют. И ничего, вполне себе легально существуют в нашей стране. Что же касается детей…знаете, педагогического опыта у меня нет, ибо я у мамы одна…пока что…
Я обернулся на моментально порозовевшую маман.
— … но…своих детей мне бить будет жалко, а чужих…чужих я стараюсь обходить за километр, на всякий случай, не то, что уж бить.
— Так, по-твоему, можно или нет? — повторила главврач.
— Я уже ответила.
В этот момент терпение маман закончилось…
— Ну, знаете! Это уже не комиссия, а черт знает что! — вскочив из кресла, воскликнула она.