Злата. Жизнь на "Отлично!" 4 (СИ)

— И все эти люди беспринципны и жутко мстительны. Но даже и это не главное. Злат, то, что ты обратила на себя внимание определенных людей, обличенных довольно серьезной властью, — это, с одной стороны, не очень хорошо для тебя, так как добавит некоторой «перчинки» в жизнь, прямо скажем. Но, с другой стороны, если будешь достаточно умна, сможешь в итоге обратить подобное внимание к своей персоне себе же во благо. Тебе даже подскажут как, главное — слушать, слышать и не тупить, где не надо. Ну все, не забудь про звонок и до свидания, Злат, Анатолий Владимирович.
— До свидания, Вера Васильевна! — синхронно произнесли мы с папашей.
Произнеся все, что хотела, она закрыла дверь, а еще через пару секунд автомобиль тронулся с места.
Я обернулся на папашу, который стоял «руки в брюки» и провожал взглядом авто.
— Кого это она имела в виду? — поинтересовался у отца я.
— Ты о тех, кого «сдуло»? — не глядя на меня, ответил он вопросом на вопрос.
— Да.
Папаша отчего-то разозлился, и с явным неудовольствием поглядел на меня. Думал, что скажет сейчас нечто вроде: «не твое дело!», ибо вникать в перипетии взаимоотношений «кое-кого из сидящих на высоких должностях» — это и впрямь не дело для самой обычной пятнадцатилетней школьницы. А может, папаша просто не хотел меня пугать.
Однако, некоторое время поколебавшись, он достал из кармана плаща телефон, и, немного «поколдовав» с ним, продемонстрировал дисплей мне.
— Министр правительства города Москвы. Руководитель департамента здравоохранения и социальной защиты. Акопян Арсен Акопович. — прочитал вслух я, а затем поднял глаза на папашу, поинтересовавшись. — И…?
— Бывший теперь уже министр, Злат! Вот тебе и и… Ты и твоя бабушка так хорошо «махнули крылышками», что с должности слетел целый региональный министр, причем не абы какой, а московский! — ответил папаша.
Ну, конечно, мы! «Уважаемые люди» просто нашли удобный повод прищучить этого Акопяна, только и всего…
— А он, конечно же, не знал, что творится в московской «соцслужбе», да? — произнес я и поежился, когда порыв прохладного ветра пробрал аж до костей.
— Разумеется, знал! Более того, он и его родня кормились с этого, в том числе. Там же такие деньги… — папаша поднял взгляд в небеса.
— Надеюсь, его теперь посадят, и надолго. — сказал я, направившись ко входу в школу.
— Не надейся. Акопян этот, как говорят, уже слинял из страны, хотя его родственнички, которых он устроил на «хлебные» места, остались. Ты только глянь на фамилии главврачей и прочего начальства в московских больницах и поликлиниках, и сама все поймешь. Это, не считая руководящих должностей в «соцслужбе», и в «опеке». — заявил папаша.
— Именно поэтому в тот раз ты и сказал, что помочь с «опекой» не сможешь… — констатировал я.
— Именно, Злат! Это причина, а не то, что я якобы не желал тебе помочь! И в любой другой ситуации я бы наверняка договорился… Да не наверняка, а точно! Но только не теперь. Эти… — так называемый отец взял паузу, явно затем, чтобы подобрать приличное слово, — товарищи…родные и друзья министра — южане, то есть люди крайне темпераментные, и они здорово обозлились, когда у них из-под носа забрали основную «кормушку» в лице этого… Арсена Акоповича. И теперь изо всех сил пытаются усложнить жизнь всем тем, кого считают причастными к произошедшему. Логику в их действиях искать бессмысленно, там ее нет, есть только желание хоть кому-то отомстить. Кому могут, разумеется. Но…
Он вдруг замолк, когда мы подошли к крыльцу.
— Тебе повезло! — заявил он наконец.
— Я заметила…
— Ты не поняла, да? — папаша улыбнулся и, как показалось, сделал это совершенно искренне, а затем он мотнул головой в ту сторону, куда уехала машина зампрефекта. — Тебя и твоего приятеля минуту назад пустили на порог клуба «только для своих», куда имеют доступ очень немногие.
 
— Зампрефекта одного из московских округов — это разве такой уж большой начальник? — с сомнением в голосе поинтересовался я.
— Да причем здесь… — поморщившись, словно бы от зубной боли, воскликнул папаша, а затем, вспомнив о том, что его дочь, конечно же, не в курсе, уже спокойным тоном прояснил ситуацию. — Злат, в данном случае то, какую должность занимает эта женщина — совершенно неважно.
Некоторое время мы молчали.
— Она из влиятельной семьи. — произнес наконец я.
Отец просто рассмеялся.
— Влиятельной семьи? Не то слово, Злат! — заявил он. — Если бы вы тогда вызвали «скорую» какому-нибудь условному Васе — этого бы никто не заметил, и даже паршивую грамоту не вручили бы! Кто на подобную мелочь станет обращать внимание? Однако жизнь распорядилась так, что тем «Васей» оказался супруг Филиной. В общем, Злат, я не в курсе того, в каких проектах зеленоградская префектура, да и, похоже, не только она, задействует тебя в итоге, однако знаю наверняка, что ты и этот твой друг умудрились случайно заскочить на «ступеньку» того «вагона», куда детям обычных родителей хода нет. В тот день своими действиями вы вытянули для себя по счастливому билету. Воспользуешься им правильно — и твоя жизнь удалась. Смотри, не…
Он явно собирался сказать: «не просри», но спохватился.
— … не профукай его. Другой такой возможности у тебя уже не будет. Кстати, зачем к директору шла?
Не так давно меня собирались попросту изъять из семьи, а не получилось это, в основном, из-за того, что повезло с соседом. Теперь же, когда вроде бы работает протекция со стороны зампрефекта, ищут повод для того, чтобы на некоторое время закрыть в детском «обезьяннике», а маман попытаться лишить родительских прав. Что будет, если им это удастся? Скандал. А разве замешанного в скандале подростка возможно будет использовать на каких-то официальных мероприятиях, устраиваемых префектурой? Нет. Никто из чиновников «замараться» не захочет.
Не в этом ли, в том числе, причина «наезда» на меня и на моих родных? В конце концов, папаша «подсветил» лишь этого Акопяна и его подельников, рассаженных бывшим министром на «теплые» места, а зампрефекта сказала, что пострадал не только этот организм из московского правительства, были и другие «все прочие». И о новой жене папаши также забывать нельзя.
Возможно, и правда, дело в этом самом «в том числе», но в любом случае, как и сказал папаша, просрать свой шанс никак нельзя!
Политика — это не про меня и не для меня, но ежели чиновники решили выдать мне «счастливый билет», то отказываться не стану и выжму из этой ситуации все, что смогу. Иначе буду дураком.
— «Опека» все никак не угомонится. — ответил папаше. — Они, как мне кажется, решили действовать через социального педагога, а та через школьного психолога. Пытаются использовать мои слова против меня самой.
— А ты, значит, решила свалить всю эту кучу навоза на своего школьного директора? — физиономия папаши расплылась в улыбке.
— Да.
— Моя дочка! — хмыкнув, заявил папаша.
— Не так давно вы в этом сомневались, уважаемый отец!
— Не начинай опять. — беззлобно отбоярился папаша, пребывающий в прекрасном настроении.
Проводив меня до двери школы, папаша убыл восвояси.
Несколько минут спустя. Кабинет директора школы.
Когда я зашел в директорский кабинет, там уже находились психолог и социальный педагог, которая с кислым видом рассматривала мою грамоту.