Эскиз брака
— Это неважно, — проворчал Джолли, выпрямившись и глядя в другую сторону. — Оставайтесь на месте, пока я не скажу, что пора ехать. И подумайте о том, что вы услышали минуту назад. — Заметив недоумение Одри, он добавил: — О том, чтобы остаться в городе.
— Да, конечно, — ответила Одри, не показывая виду, что ей больно. Винить в этом ей было некого, кроме самой себя.
Оставалось надеяться, что это ее образумит.
Надеяться на то, что теперь, когда она поняла свою слабость, это станет ей уроком на всю оставшуюся жизнь. И поможет как-нибудь прожить ближайшие два дня. Она уже решила, как ей быть. Но она подождет и даст ему ответ только завтра утром. Это будет… чем-то вроде свадебного подарка. Подарка, который едва ли придется ему по вкусу.
Впрочем, какая разница? Ей безразлично, как он к этому отнесется. Ибо она отправится с ним, несмотря ни на какие препятствия.
Потому что она твердо знает одно. Если она этого не сделает, то никогда не будет счастлива. Всю жизнь будет мучиться из-за того, что испугалась своей любви и повернулась к ней спиной. Чтобы понять, что делает с женщиной этот страх, достаточно вспомнить глаза бабки. Спасибо, не надо. Нужно выкорчевать свое чувство к Джолли именно сейчас, пока она еще молода и достаточно сильна. А потом она будет свободна до конца жизни.
Так, и только так!
Одри тяжело вздохнула. Если женщине легко разлюбить мужчину, почему это простое решение не пришло в голову ее бабушке?
7
Одри сумела уснуть только перед рассветом. Но очнуться ее заставил не звонок будильника и не наступление утра, а запах только что сваренного кофе.
Одри широко зевнула, не догадываясь, что ее попытка лениво потянуться и размять затекшие мышцы напоминает поведение сытой кошки. Она повернула голову и увидела, что в камине горит охапка хвороста. Огонь метался, плясал и бросал зайчики на стены темной комнаты. Вставать и начинать новый день не хотелось. Но тут Одри вспомнила, где и зачем она находится. О Господи, ведь сегодня ее свадьба! Она отбросила тяжелое одеяло, уютно согревавшее тело, села и поставила на пол ноги в носках. Одри сидела на диване, зевала и смотрела в завораживающее пламя камина.
Внезапно кто-то прикоснулся к ней сзади. Она обернулась и увидела стоявшего рядом Джолли. На нем были бриджи цвета морской волны и серый свитер с длинными рукавами.
— Доброе утро, — сказал он хрипловатым со сна голосом.
— Доброе утро, — ответила Одри и поняла, что ее голос звучит так же хрипло, как у него. Правда, голос Джолли был на несколько октав ниже.
— Кофе? — спросил он и протянул ей кружку с темной жидкостью, от которой шел горячий пар.
— Спасибо. — Одри без колебаний приняла кружку и втянула в себя воздух, наслаждаясь соблазнительным запахом. — Именно этот аромат и разбудил меня несколько минут назад.
Она сделала глоток и обнаружила, что сахара и молока в кофе ровно столько, сколько привыкла класть она сама. На мгновение ей показалось, что этого не может быть. Откуда Джолли знать ее вкусы? Однако сегодня ей предстояло столько важных дел, что эта мысль показалась ей банальной. Одри быстро решила, что гадать не станет. Даже если это было простое совпадение, сочетание кофе, сахара и сливок оказалось потрясающе вкусным. В данную минуту ей был необходим именно кофе, причем именно такой. Вот и все.
Джолли прошел на кухню, наполнил свою чашку и через минуту вернулся.
— Кофе — лучший будильник на свете. Пейте, и шагом марш.
— Да, помню, — ответила Одри, дуя на зажатую в ладонях чашку. — Сколько времени?
— Начало восьмого. В девять мы должны быть у Залкинда.
— Знаю. — Она медленно встала с дивана и испустила слабый стон. Затем, стараясь не пролить кофе, проковыляла к камину и поставила кружку на полку, намеренно не замечая двух черно-белых фотографий, на которые обратила внимание накануне. Ворошить старое пока не хотелось.
Внезапно до Одри дошло, что на ней только тонкая пижама, под которой ничего нет! Девушка тревожно осмотрела себя и облегченно вздохнула. Все правильно. Просто за ночь она кое-что забыла. Вчера, когда они с Джолли покупали инвентарь я одежду для экспедиции, она учла, что в ближайшие дни им придется спать бок о бок, и выбрала для этого соответствующий наряд. Хотя пижама была женской — об этом говорил бантик у ворота, — назвать ее сексуальной, кокетливой или просто миленькой было бы явным преувеличением. Тонкая розовая ткань покрывала все ее тело за исключением головы, шеи, кистей рук и ступней. Но последние были закрыты носками.
По мнению Одри, ее длинная пижама была красивой и теплой, но совершенно бесполой. Слава Богу, в этом наряде не было ничего кокетливого, рассчитанного на то, чтобы соблазнить мужчину. Хотя по утрам Одри привыкла надевать халат, тут она решила, что это ни к чему. Конечно, она чувствовала бы себя более уверенно, если бы в присутствии Джолли на ней было что-то еще, но твердо сказала себе, что это вовсе не обязательно.
Однако ее ждал сюрприз. Повернувшись лицом к Джолли, она заметила, что тот осматривает ее с пят до макушки. Одри вспыхнула. А когда этот пронизывающий мужской взгляд остановился на ее груди, девушку бросило в дрожь. Казалось, затрепетала каждая клетка ее тела. Проследив за направлением его взгляда, Одри поняла, что бесполая закрытая пижама не только не скрывает ее напрягшихся сосков, но, наоборот, подчеркивает их. Чувствуя, что тело предает ее, Одри притворилась, будто ей холодно, и прикрыла грудь сложенными руками. А потом медленно отвернулась, избегая его откровенного взгляда. Спустя несколько секунд она обернулась и с облегчением убедилась, что Джолли опустился в ближайшее кресло.
— Я заметил, что вы хромаете, — деловито сказал он, вытягивая ноги и скрещивая их в лодыжках. — Я вас предупреждал. Нужно было послушаться и лечь не на диван, а на кровать. Вы бы выспались намного лучше.
— Через минуту все будет в порядке, — заверила Одри.
Она оперлась на одну ногу, а вторую начала сгибать и разгибать в колене, надеясь таким образом избавиться от ноющей боли, вызванной старой травмой. Нога часто доставляла ей неприятности, особенно при резкой смене температур наподобие той, которая произошла сегодня ночью.
Джолли сделал глоток кофе, продолжая наблюдать за ее гимнастическими упражнениями. Через несколько секунд он спросил:
— Боевая рана?
Одри повернулась к нему и недоуменно нахмурилась. Поняв, что этот ленивый вопрос означает всего-навсего желание начать светскую беседу, она улыбнулась.
— Да нет, не совсем. Просто в восемь лет со мной произошел несчастный случай.
— Серьезно? Наверное, вам было очень больно. Как это случилось?
Одри скорчила гримасу.
— Сами знаете, как бывает с детьми. Пара задир подбила меня на спор съехать со склона оврага на велосипеде, а я как дурочка согласилась.
— И упали, — сделал вывод Джолли.
Одри склонила голову набок. Ее лицо разрумянилось от тепла камина. И все же оборачиваться ей не хотелось. Пижама от Бенедикта Арнольда оказалась ненадежной. Учитывая то, как реагировало ее тело на изучающий взгляд Джолли.
— Ну, если честно, все было не совсем так. Овраг был глубокий, и, когда велосипед набрал слишком большую скорость, я испугалась. Надо было нажать на тормоз, а я попыталась спрыгнуть. Но споткнулась о педаль и приземлилась на правое колено.
— Сломали ногу? — с искренним участием спросил Добсон.
— Нет. Но разорвала все остальное. Мышцы, связки… Колено долго не заживало. Можно не говорить о том, что я получила хороший урок. — Одри наклонилась, взялась руками за колено и согнула ногу еще пару раз.
— Да уж, сомневаться не приходится. — Джолли слегка улыбнулся и кивнул. — Держу пари, задир вы больше не слушали.
Одри ответила не сразу.
— Ну… да… наверное. Все зависит от того, кого считать задирами. Но скажу честно: это был последний раз, когда я позволила себе струсить.
— Понимаю. — Лицо Джолли утратило всякое выражение. Он встал. — Иными словами, вы пытаетесь сказать, что не передумали и по-прежнему хотите ехать со мной.