Эскиз брака

Ну да, черт побери, он поцеловал ее. Прямо в центре магазина.
Ему едва верилось, что мог сделать это.
Но сомневаться не приходится. Он все еще ощущал нежный вкус ее губ. Губ, которые она протянула ему много лет назад. Иногда — может быть, каждую ночь — он жалел о том, что отверг ее чувство. Тогда ее невинное предложение заставило его испытать шок… и искушение. И все же он сделал то единственное, на что был способен. Просто повернулся и ушел.
  
Джолли посмотрел на Одри и заставил себя выкинуть из головы неприятные воспоминания.
— Послушайте… Я уже сказал, что вам не стоит переживать из-за этого типа.
Она скрестила руки на груди.
— Ладно, я больше не буду говорить о нем. В конце концов, на кону ваша жизнь, а не моя.
— Верно, — ответил Джолли. — Это моя головная боль, а не ваша.
— И слава Богу.
— Вы снова правы.
Они надолго замолчали. Наконец Одри холодно спросила:
— Куда мы едем?
— В мотель, где вы остановились.
От равнодушия Одри не осталось и следа. Она тут же напряглась.
— Зачем?
— За вашими вещами. Я забираю вас и увожу с собой.
— Куда?
Хороший вопрос. Именно это Джолли и пытался придумать. До утра еще слишком много времени. Нельзя оставлять Одри одну и тем самым давать ей возможность подумать. Нужно разработать план продолжения игры. А что, если?.. Эта мысль нравилась ему все больше и больше. Ночь, проведенная в палатке, могла бы в корне изменить ситуацию. Когда в дело вмешаются мороз и холодный ветер, может случиться что угодно. К утру Одри наверняка раздумает сопровождать его. А за время разлуки он сумеет прийти в себя. Да, черт возьми, все это будет только на пользу.
— Скажем так… пока это сюрприз, — с улыбкой промолвил он.
Она бросила на Джолли хмурый взгляд.
— Я не люблю сюрпризов.
— Нет, любите.
— Не люблю!
— Я почему-то думаю, что этот сюрприз вам понравится.
— Если мы поженимся только завтра утром, почему я не могу переночевать в мотеле? — спросила Одри.
— Нам нужно держаться вместе.
— Серьезно?
— Ну да… Но ваш мотель для этого не годится. Он слишком подозрителен, — ответил Джолли, пытаясь на ходу придумать повод, который позволил бы ему осуществить свой план. Этот повод должен выглядеть правдоподобным, иначе затея провалится.
Надо же, как быстро одна невинная ложь перерастает в другую… Джолли увязал все глубже и глубже. Интересно, когда он остановится — точнее, когда сможет остановиться?
Ответ был ему известен. Остановиться можно будет только тогда, когда он выполнит обещание, данное Грэму. До сих пор Джолли утешал себя тем, что лжет Этелдред ради старого друга и что в конце концов все это делается для ее же блага.
— Думаю, мы должны отправиться в такое место, где никому и в голову не придет нас искать. — Когда у Одри округлились глаза, он небрежно пожал плечами. — Там, где будет достаточно безопасно.
— То есть спрятаться? — тревожно спросила Одри.
— Не совсем. Но что-то вроде того.
— Значит, вы считаете, что вам грозит опасность, — сделала она вывод.
— Нет, не думаю. Но позаботиться о собственной безопасности следует, — ответил Джолли.
— И куда же мы поедем?
— К вам.
— В Талсу?
Он засмеялся.
— Нет, Одри. Всего-навсего к Грэму. Это ведь теперь ваш дом, не забыли? — Одри промолчала, и Добсон продолжил: — Едва ли кто-нибудь догадается, что мы там.
При мысли о том, что она впервые окажется в доме деда, у Одри гулко забилось сердце.
— Вы хотите сказать, что дом открыт и в него можно войти?
Джолли смерил ее насмешливым взглядом.
— Одри, дом принадлежит вам. Вы можете делать с ним все, что хотите. Но вообще-то у меня есть ключ от входной двери. Ваш дед дал мне его несколько лет назад.
То, что у Джолли есть ключ от дома, а у нее нет, должно было ей не понравиться. Но почему-то Одри не обратила на это внимания.
— Вы правы, — вздохнула она и уставилась в лобовое стекло. Усмешка Джолли только усилила возбуждение, от которого ее сердце колотилось как безумное. — Я еще не привыкла к мысли, что дом принадлежит мне.
— Я должен предупредить вас. Понимаете, дом пустует уже несколько месяцев. Электричество отключено. Это значит, что там нет ни света, ни отопления. А, как я уже сказал, идет похолодание. Но все будет в порядке. У меня есть фонари, а в доме имеется пара каминов и старая цистерна для воды. Ничего другого нам не нужно. Во всяком случае, на одну ночь.
— А ванная?
— Ванную пристроили позже, — ответил Джолли. — Но я не знаю, в каком она состоянии. Честно говоря, перед смертью ваш дедушка жил у меня и я давно не наведывался в его дом.
Дед должен был жить у меня, подумала Одри. Это я была обязана ухаживать за ним.
Слава Богу, сторожа ее чувств не сплоховали. Она сумела не выказать своих переживаний.
— А мебель там есть?
— Очень мало. Старый Грэм бывал там редко, да и вообще не слишком интересовался мебелью. Думаю, что все внутри в ужасном состоянии. Знаете… теперь я понимаю, что это не слишком удачная идея.
— Нет, пожалуйста, — быстро сказала Одри, кладя руку ему на плечо. — Мне очень хочется попасть туда. Думаю, я смогу навести в доме порядок. Поверьте, это я умею, — серьезно добавила она.
Добсон посмотрел на то место, к которому прикоснулась ее ладонь.
— Джолли, я не белоручка.
Он заглянул ей в глаза.
— Понимаю. Но кладоискательство совсем другое дело. Кажется, вы не понимаете, что это такое. Я думаю, что для начала нам придется отправиться в плавни Абминга. Вы когда-нибудь бывали в болотах?
Одри покачала головой.
— Нет.
— Я так и думал. Похоже, до вас не доходит, что неопытным людям там делать нечего.
— Послушайте… — Одри снова была вынуждена защищаться. — Конечно, я не так опытна, как вы, но я быстро учусь. Так что немного терпения, и…
— У меня мало времени, чтобы учить вас. Кроме того, я довольно нетерпелив. Если вы решили ехать со мной, то не хнычьте. Я с вами возиться не собираюсь, — предупредил он.
Одри долго смотрела на него, а потом сказала:
— Нисколько не сомневаюсь. Ну что, успокоились?
Джолли молча смотрел вперед. Испуганная его молчанием, Одри отодвинулась как можно дальше, откинула голову на спинку сиденья, закрыла глаза с намерением немного отдохнуть и незаметно для себя уснула.
Зато это заметил Добсон. Не желая признавать, что он отчаянно желает ее близости, Джолли убедил себя в том, что Одри грозит опасность, поскольку она прислонилась к незапертой пассажирской двери. Поэтому он обнял девушку и положил ее голову себе на плечо.
Он ехал через квартал дорогих бутиков. Его внимание привлекла витрина магазина женского белья. В ней стояли два длинноволосых манекена в белье из белого хлопка фасона начала века. Высокие вырезы, вышитые лифы и кружевные вставки оставляли место воображению. А, видит Бог, недостатком воображения Джолли не страдал. Особенно сейчас, когда к нему прижималась Одри.
Он представил себе Одри в крахмальном белом пеньюаре с мелкими пуговками до самого воротника. Ощущая сладкое томление, он расстегивает эти пуговки, скрывающие ее теплое, нежное тело и мешающие прикоснуться к нему. А потом… пеньюар распахивается, и он наконец-то овладевает Одри…
Черт побери, ему стало жарко при одной мысли о том, что они будут вместе.
В этот момент правые шины пикапа чиркнули о бордюрный камень. Толчок заставил Джолли вернуться к действительности. Проклиная себя за рассеянность, он снова вырулил на середину. Потом спустил стекло, высунул голову наружу и сделал глубокий вдох. Легкие наполнил прохладный вечерний воздух. Во что бы то ни стало нужно охладить разгоряченный мозг и заставить его переключиться на другие мысли. Более важные. Вроде выживания. Его выживания. Потому что стоило ему представить Одри даже в таких старомодных одежках, как его сердце начинало совершать немыслимые скачки.
  
А если говорить честно, Джолли чертовски пугало, что какая-то девчонка — хрупкая и тоненькая по сравнению с ним, наделенным сильным, мускулистым, тренированным телом, — может до такой степени выбить его из колеи.