Граф Булгаков. Том 3: Блеск Отражения (СИ)

— Может быть дадим слово самому виконту Булгакову? — предложила баронесса Воронцова. Её взгляд, обращенный на меня, выглядел задумчивым. Но прежнего расположения там уже не было.
— Да, конечно, — граф Блэквуд снова рассматривал пустое пространство сбоку от меня, — Виконт Александр, я предоставляю вам слово. Попробуйте подобрать аргументы, выставляющие вас в хорошем свете.
Другие члены комиссии смотрели на меня довольно кисло. Кажется, они реально хотят отказать мне и распустить род Булгаковых.
— Можно назначить испытательный срок… — послышался негромкий голос, — Ну хотя бы лет пять…
Лет пять? Ну уж нет. Так долго ждать в мои планы не входит.
Я молча встал и оглядел собравшихся. В конференц-зале сгустилась тишина.
— Господа, — негромко произнес я, — И дамы. Мне нечего сказать в свою защиту.
Взгляды обращенные на меня, стали ещё более удивленными.
— Я предпочитаю, — скромно произнес я, — Чтобы за меня говорила мои дела…
Я молча сунул руку в рюкзак… и вытащил оттуда огромную голову осы. И положил её на стол.
В огромных фасетчатых глазах отразились испуганные лица дворян.
— Что… что это такое? — воскликнул граф Блэквуд, глядя на меня пронзительно, — Зачем вы притащили это сюда?
— О, наконец-то вы смотрите прямо на меня, граф, — с улыбкой произнес я, — Это голова Аномалии, которую я одолел самостоятельно в битве один на один. В документах, которые я принес, есть справка из Кутузовского училища, подтверждающие мои достижения. К слову, этот монстр по силе уровня Бес.
— Как тот, которого вы победили в торговом центре? — с удивлением спросил Барвин.
— Да, практически, — кивнул я.
Я немного приукрасил, Гигантская оса была всё-таки Духом, хотя и очень сильным. Ну да ничего.
Я снова сунул руку в рюкзак. А если точнее в Отражение. Ангел с широко раскрытым ртом сидела в рюкзаке, чтобы её никто из одаренных не увидел. Именно из её безразмерного тела я вытащил голову осы, а следом за ней… начал вытаскивать шкуру огромного медведя.
— Что за фокусы… — в шоке произнес граф Волков, наблюдая, как я вытаскиваю огромную шкуру из относительно небольшого рюкзака и раскладываю её на столе.
— А это — та самая Аномалия, которую я победил в торговом центре, — сказал я, — Журналисты, конечно, многое переврали о тех событиях, но одно они сообщили верно — тварь по силе соответствовала уровню Бес.
Спасибо Катеньке за то, что притащила эту массивную шкуру. И вовремя вспомнила о ней. Дополнительный вес на чашу весов моего доброго имени.
Пока господа комитетчики переваривали новую информацию, я продолжал давить, не давая им опомниться.
— Вся документация об убитых Аномалиях и их Ядрах в файле. При желании можете с ней ознакомиться, я ничего не скрываю.
— Впечатляет, — баронесса Воронцова снова улыбалась мне, — Убить две Аномалии уровня Бес на первом курсе… у вас большое будущее, молодой человек.
— На самом деле я убил намного больше Аномалий, сударыня, — я улыбнулся ей в ответ, — Эти просто самые сильные из задокументированных.
— А что, были случаи, когда вы убивали чудовищ и не документировали это? — быстро произнес граф Волков, — Это противозаконно, сударь. Любая Аномалия, с которой истребитель собирается получать доход, должна быть занесена в реестр. Иначе это уход от налогов.
— К сожалению, иногда в ходе боя Аномалия и её Ядро уничтожаются полностью, — сокрушенно произнес я, — Без остатков. Это общеизвестный факт. И нет никакой вещественный возможности подтвердить свой подвиг. Разве что показания свидетелей, но не всегда они оказываются рядом. Но в этом, опять же, нет ничего противозаконного, ведь из уничтоженного Ядра прибыль не извлечь… А, значит, и налоги не с чего взымать.
Граф Волков покачал головой, глядя на голову и шкуру на столе.
— Откуда же вы столько времени берете на ваши подвиги, — он покачал головой.
— Да вот, — скромно произнес я, — Нахожу время между учебой в училище, тусовками в в ночных клубах и ставками на киберспорт. Иногда даже поесть и поспать получается. Не говоря уж о других физических потребностях.
 
Послышались смешки. Я заметил несколько улыбок.
— Юмор неуместен. Попрошу тишины, — хмуро произнес Блэквуд. Голоса смолкли, — Мы услышали достаточно. Предлагаю начать голосование. Итак, кто за то, чтобы присвоить виконту Булгакову титул графа и признать его главой рода Булгаковых?
Вверх поднялись руки. Воронцова, Барвин и некоторые другие комитетчики проголосовали в мою пользу. Рук было много — но не слишком. Меньше половины.
— Кто за то, чтобы аннулировать род Булгаковых и исключить его из реестра?
Поднялись руки. Проголосовал Волков, Блэквуд и некоторые другие члены. Тоже немного меньше половины.
— За признание — восемь голосов, — отчеканила нейродевочка-машинистка, фиксирующая протокол событий, — За аннулирование — восемь голосов. Воздержались четверо.
Хм… и что это значит?
— Что ж, ситуация с родом Булгаковых непростая, и результат голосования — тоже неоднозначный, — сокрушенно произнес граф Блэквуд, разведя руками, — Комиссия не пришла к единому мнению. В таком случае следующее заседание по данному подвисшему вопросу мы проведем… м-м-м… ну, скажем, через полгода. Уверен, к тому моменту появятся новые подробности, которые и позволят
Полгода? Ждать? Ещё чего! Я не могу позволить себе такой перерыв! Мне нужен титул графа и звание главы рода!
— Протестую, — хмуро произнес я, — Комиссия не в полном составе. Нужно дождаться графиню Чернову. Ее голос может стать решающим.
— Отклоняется, — равнодушно произнес Блэквуд, — Голосование уже состоялось. А у леди Черновой, видимо, нашлись куда более важные дела, нежели исполнение своих прямых обязанностей…
Кажется, леди Чернову он недолюбливает. Наверняка считает ее слишком легкомысленной особой. Или что-то вроде того.
И в этот момент двери в зал с треском распахнулись. В помещение ворвалась никто иная, как запыхавшаяся леди Чернова. Она явно очень спешила успеть на заседание — тяжело дышала, её пышная прическа слегка растрепалась.
Ее огромные груди, обтянутые черной материей платья, плавно поднимались и опускались в такт дыханию. Словно хотели загипнотизировать всех присутствующих и внушить им свою волю.
Мужчины смотрели на Чернову с восхищением, женщины — с завистью. И только у сухаря Блэквуда выражение лица не поменялось. На него магия сисек не работала. Видимо, данный товарищ возбуждался исключительно от законотворчества.
— Простите за опоздание! — Чернова энергично подошла к столу и уселась на свободный стул, — Меня, кажется, ввели в заблуждение касательно точного срока проведения заседания…
Она бросила гневный взгляд на графа Волкова. Но тот ничтоже сумняшеся разглядывал свои идеально подстриженные ногти.
— Сожалею, сударыня Чернова, — быстро произнес граф Блэквуд, — Голосование уже проведено, а заседание уже завершено. Нельзя изменить решение задним числом…
— Нонсенс, — фыркнула Чернова, — согласно Имперскому закону триста тридцать четыре, параграф три, подпункт пять дробь четыре, заседание не может считаться завершенным, пока это не подтвердит каждый из членов комиссии.
Хм… а Ира, кажется, тоже неплохо шарит в законодательстве.
— Вы даже не присутствовали, когда мы обсуждали все за и против, — скучающим голосов произнес Блэквуд, — Что вы знаете об этом юноше, чтобы вынести честное и объективное решение?
— Уж поверьте, я знаю о нем побольше, чем вы, граф, — произнесла Чарнова, ее звонкий голос разнесся по всему залу, — Это не известно широкой публике, но виконт Булгаков участвовал в обороне летающего острова Князя Омутова! И он спас жизнь мне и Светлане Омутовой! А также многим другим достойным людям! Я готова поклясться в том своим титулом графини! Александр Булгаков — человек исключительной отваги и добродетели! Как никто другой он достоин титула графа!
Взгляды, обращённые на меня, изменились. Теперь члены комитета смотрели с куда большим уважением.