Дело о фальшивых монетах из чистого золота (СИ)

Войдя в кабинет, Марк задумчиво посмотрел на стопки бумаг и папку с уликами, но вместо того, чтоб сесть за стол, достал из ящика философский трактат настоятеля Крепо, и сел в гостиной у растопленного камина. Он хотел просто почитать эту книгу, о которой слышал только лестные отзывы, и немного отвлечься от своих раздумий.
Раскрыв книгу на случайной странице, он прочёл: «В лабиринте человеческой души скрываются страхи, которые, как тени, преследуют нас, пробуждая тревогу даже в моменты покоя. Эти страхи не всегда осознаны, но их воздействие на нашу жизнь является глубоким и разрушительным. Они коренятся в детских переживаниях, в боязни утраты, трепета перед одиночеством и неизбежностью смерти. Каждый раз, когда мы смотрим в себя, мы сталкиваемся с этими закутками невидимого — они как стражи, охраняющие тайны нашего существования. Философы всех времен размышляли о сущности страха. Некоторые утверждали, что он является источником нашей силы, побуждая нас преодолевать трудности и стремиться к большему. Другие же видели в нём кандалы, мешающие нам раскрыть свои силы. Но что если, принимая эти страхи, мы можем не уничтожить их, а сделать частью своей жизни? Разве не в этом заключён истинный путь к свободе: осознать, что тот, кто познал страх, может возвыситься над ним, достигнув покоя в хаосе существования?»
Уже эти строки показались Марку мудрыми и требующими глубокого переосмысления. Опустив книгу на колени, он замер, глядя на пляшущие языки огня. Он не обдумывал то, что только что прочёл, а просто пытался уложить в голове, ожидая, когда в душе пробудится какой-то отклик, который позволит ему понять, что он чувствует в связи с этим. Танец маленьких саламандр заворожил его, и он не заметил, как тяжёлый том выскользнул из-под его пальцев и упал на пол. Он вздрогнул от этого резкого звука и нагнулся, чтоб поднять книгу, но его рука, протянутая к ней, замерла. Книга раскрылась задним форзацем и там во всю величину белого листа была нарисована зеркальная маска, обрамлённая чёрным капюшоном.
Сильная дрожь пробежала по его плечам. Он невольно вглядывался в темноту прорезей для глаз и ему казалось, что в выпуклых скулах и лбе маски он видит собственное отражение, искажённое и расплывчатое, словно он смотрел на себя чужими глазами, глазами того, кто прятался за этой странной личиной. И были ли тому виной только что прочитанные строки или давние воспоминания об ужасной встрече в Ущелье мечей, но ему показалось, что в этих ускользающих бликах отражаются его собственные самые потаённые и самые постыдные страхи и желания.
Вздохнув, он тряхнул головой и, отогнав это наваждение, поднял книгу. Он принялся разглядывать рисунок, стараясь не допустить в своё сердце суеверный ужас, казалось, струившийся от этого изображения. Он поражался тому, как удалось Лакруа передать эту игру света и теней в изогнутых отражениях на зеркальной поверхности маски и при этом изобразить её так, чтоб передать рельеф воспроизводимых ею черт человеческого лица. И эта маска не имела ничего общего с переделанным забралом несчастного Брандона, но была именно такой, какие носили адепты ордена Чёрного зеркала.
— Значит, он всё-таки видел этого «призрака», — пробормотал Марк, — и был напуган так, что долго и старательно вырисовывал мельчайшие детали его маски. Наверняка он столкнулся с ним лицом к лицу, и увидел в нём лишь своё искажённое отражение. А вот «призрак» видел его, и, возможно, именно это стало для него приговором. Кто же прячется за этой жуткой маской? И как он связан с фальшивомонетчиками, прибравшими к рукам принадлежащий королю золотой рудник?
Он пытался уловить эту связь через известные ему события, но никак не мог освободиться от навязчивого чувства тревоги, выползающего чёрными извивающимися тенями из всех углов и глядевшего на него с разворота форзаца. И снова та давняя ночь и обступившие его блестящие лица, висевшие в темноте и отражавшие пляшущее пламя факелов, всплыли в его памяти, наводя на тоскующую душу какой-то странный и безысходный страх. И он был даже рад, когда дверь вдруг распахнулась, и в гостиную ворвались оруженосцы, а, увидев его, тут же обрадовались, а после обиженно начали пенять на то, что он ушёл из замка один, не взяв с собой ни их, ни охрану.
Захлопнув книгу до того, как Эдам сунул в неё свой любопытный нос, он проворчал что-то о том, что не обязан отчитываться перед ними. Потом спрятал её в ящик стола и пошёл к своим рыцарям, с намерением не возвращаться до глубокой ночи ни в эти комнаты, ни к этому злосчастному философскому трактату.
Следующий день он провёл в кабинете, разбирая улики и собственные заметки, а потом приступил к написанию донесения, в глубине души надеясь, что это поможет ему выстроить в нужном порядке и проанализировать все известные факты, что, в свою очередь, поможет нащупать новые направления расследования.
Лис не выходил из своих покоев. Марк знал, что ему носят еду и забирают пустую и тщательно вылизанную посуду, из чего следовало, что он занялся своим любимым делом: спать и есть, а потом снова спать.
И день прошёл, не принеся ни новых открытий, ни плохих или хороших известий. Марк лёг спать, испытывая лёгкое раздражение от того, что дело застряло на мёртвой точке, а проснувшись, с удовлетворением покосился на окно спальни, за которым уже началось светлое утро. Ему казалось, что совсем скоро всё изменится, и у него, наконец, появятся сведения, которые позволят ему снова продвинуться в расследовании.
Однако до завтрака ничего не произошло, и он спустился в казармы, где его рыцарям были предоставлены три просторные комнаты и отдельная трапезная. Они радостно встретили своего сеньора, и он сел с ними за длинный стол, в то время как слуги суетились вокруг, выставляя перед ними миски с копчёным мясом, сыром и хлебом.
— Почему бы тебе просто не перебраться к нам в казармы? — поинтересовался Ламбер, взглянув на него.
— По-моему, ты не слишком почтителен с нашим господином, капитан, — не без ехидцы заметил Делаж.
— Он сам виноват, — вставил Клеман. — Ведёт себя так же, как раньше, и нам сложно осознать ту пропасть, которая теперь пролегает между ним и его верными вассалами.
— Меня всё устраивает, — проворчал Марк. — И без вас вокруг меня достаточно раболепствующих прислужников, так что хоть с вами пусть всё останется как прежде.
Он, наконец, почувствовал себя спокойно и уверенно, и готов был провести в компании друзей весь день. Однако ещё до того, как они закончили трапезу, в зале появился слуга, который доложил, что только что прибыл какой-то паломник, назвавшийся Барбо, и заявил, что он желает видеть господина графа. Велев немедля привести его, Марк оживился.
Усталый сыщик, облачённый в запылённый серый плащ, под которым темнела суконная туника, подпоясанная широким кожаным поясом, поклонился, и бросил голодный взгляд на стол. Ему тут же нашли место и, не смотря на некоторое сопротивление, усадили за стол, придвинув миски с едой и кружку с элем.
Марк готов был ждать, пока он поест, но Барбо заговорил сразу, перемежая свой доклад торопливым чавканьем.
— Как вы и приказали, ваша светлость, я сразу же отправился в Фобер и там посетил все три храма местных святых, познакомился с путешественниками, которые уже готовы были отправиться в путь, и вместе с ними вышел из города следующим светлым утром. Мы шли в направлении деревни Марсо, где располагается часовня над могилой святого Корентина, прославившегося тем, что его молитва погасила лесной пожар, готовый уничтожить дома местных жителей. По дороге мы заходили в другие деревни, и я расспрашивал всех, кого мог, о том, что нас интересует. И вот что я узнал. В тех местах действительно часто пропадают люди, и это именно молодые и крепкие мужчины: лесорубы, возчики и крестьяне, работающие на полях. Это наводит ужас на мирных жителей, и они ругают за это рудокопов, которые тревожат горных духов. Я попытался выяснить, что же это за духи, и мне рассказали интересную историю. Около двух лет назад в лес у Змеиного озера отправились рудокопы во главе с двумя горными мастерами. Там, в самой глубине за Медвежьим урочищем есть небольшая горная гряда. Понятно, что они искали золото, что-то там взрывали, но ничего не нашли, однако, потревожили живущих там горных духов. Места там и без того дикие, и мало кто, кроме урагхов, решался туда сунуться: слишком просто заблудиться или попасть в зубы хищникам. В общем, никто из этих смельчаков назад не вышел, и прево отправил за ними отряд. Однако и солдаты пропали без следа. Больше уж никто туда не совался, если только по ошибке или недомыслию, и уж точно ни один из этих бедолаг не вернулся. А после начали пропадать люди, иногда по одному, а иногда и целыми группами. Узнав об этом, я поспешил вернуться к вам, чтоб обо всём доложить, и если пожелаете, я отправлюсь назад и продолжу поиски.