Сердце отравителя (СИ)

— Вали отсюда. — Огонь встретил меня со свойственным ему дружелюбием. — Теперь это мое место человеконенавидения.
— Я его первым приметил. — С удивлением осознав, что его общество все же немного предпочтительнее толпы внизу, я лениво дошел до относительно невысокой балки и ловко запрыгнул на нее. Устроился поудобнее, болтая в воздухе ногой, прищурился, сверху вниз глядя на пристроившегося на пыльном полу недруга.
Тот недобро зыркнул, но уйти не попытался.
— Ты-то чего прячешься? Ты же вроде как уже свое от Нин получил, можешь больше не жаться по темным углам. Или все еще боишься огрести повторно, попавшись под руку?
— А ты от кого не желаешь получить, что здесь закрылся? — ехидно полюбопытствовал я. И невольно потер шею, будто и правда получил по ней не только фигурально.
— Твое какое горе? — Он машинально поднес к губам бутылку. Поморщился, отставил. Снова потянулся и вновь не донес до рта.
Наблюдать за его метаниями было забавно, особенно после всего. Даже, пожалуй, забавнее, чем было просто насадить тогда на нож.
Тем более что причина метаний была ясна, Нин поведала мне о его некогда разорванной помолвке. И о том, что княжеская сестра, от которой он в свое время сбежал, как раз вот-вот вернется в поместье.
Мысль о том, что его душевные муки чем-то напоминают мои собственные, отдавалась чистейшим теплом неподдельного злорадства. Вот только насмехаться отчего-то совсем не тянуло.
Даже не потому, что мне самому хорошенько так оборвали хвост за трусость и глупые попытки сбежать, это как раз всегда было поводом укусить ближнего побольнее, чтобы не страдать одному.
Просто азарт честного боя с этим мерзавцем горячил кровь, вызывая... да, пожалуй, почти что симпатию. Он в своей неприязни не заносился и не считал себя лучше меня, просто честно ненавидел и получал в ответ то же чувство. Это было по-новому приятно.
— Да у меня-то горя нет. — Я пожал плечами и, вспомнив забавный трюк, которым Нин в свое время изводила меня, щелкнул пальцами.
Так и нетронутая бутылка у него под рукой с тихим хлопком взорвалась, осыпавшись мелкой пылью в замерзшую на ходу лужу вина.
— Ну и какого?
— Ты все равно его пить не собирался, а то ведь князюшка по головке не погладит. — Я ехидно улыбнулся. На днях мне довелось стать свидетелем прелестной картины, как Ла Риду с навыком заправской мамаши отчитывал товарища, так что глумиться по этому поводу я планировал как минимум ближайшую вечность.
— Послушай, ты... — С пальцев его сорвался сноп искр, и Огонь попытался подняться, но я лишь примирительно поднял руки.
— Давай без драк, а то ведь нечестно получается.
— А? — От такого заявления он замер, явно не ожидая ни такого миролюбия с моей стороны, ни уж тем более подобного аргумента. — С каких пор тебя...
— Ну а как же. Мне теперь есть что терять, а тебе все еще нечего. — Я чуть сощурился, наслаждаясь вспышкой боли и понимания в его глазах. — Я вернул свою Нин-джэ и не готов умереть, не насладившись этим. Иди к своей Лу, верни все, что потерял, попробуй этот забытый вкус. Это забавное чувство — спустя столько лет понять, что не хочешь скопытиться здесь и сейчас. Тебе понравится. А как распробуешь — приходи, подраться мы всегда успеем. Но сначала напьемся.
Май Юндин, маг огня
В саду было удивительно тихо.
В этот уголок я не заходил два десятка лет, но все еще помнил узкую тропинку, скрытую под сенью низко спадающих ветвей. Не знаешь — не найдешь, а знаешь — не забудешь.
Я полдня собирался с духом — а как дошло до дела, снова струсил, так что Рою пришлось пинками гнать меня сюда.
Не слишком ласковой мотивации хватило, чтобы нырнуть между ветвями к заветной скамейке под раскидистым кустом жасмина. Но затем решимость иссякла — как-то вдруг, без предупреждения, заставив ступни прилипнуть к земле, а руки безвольно опасть вдоль тела.
Лу читала, подобрав под себя ноги и не замечая мира вокруг, а я стоял, как последний идиот, не смея разрушить идиллию своим низменным присутствием.
 
С чего я вообще взял, что могу вот так вот прийти к ней спустя двадцать лет?! Какое я вообще имею право снова влезать в ее жизнь?
Сейчас, облаченная в простенькое белое платьице, в окружении цветущего жасмина, она казалась совершенно нездешней, будто сотканной из тончайших облаков. Тронешь — рассеется.
Куда мне, потрепанному жизнью, пропитанному дымом и алкоголем, тянуться к этому небесному существу?
Я невольно сделал шаг назад, и Лу, привлеченная шорохом, подняла глаза.
Она не удивилась, никак не отреагировала, просто смотрела.
Запоздало возник вопрос: предупреждал ли Рой сестру, что я приду поговорить? Впрочем, оба варианта ответа не слишком обнадеживали.
Глубоко вздохнув, я заставил себя подойти. Она не отпрянула, не изменилась в лице — но и не заговорила.
Я тоже молчал. Просто тихо приблизился и неожиданно для самого себя опустился на колени около скамейки. Поднял руку, желая прикоснуться к ней, сам себя одернул и застыл.
Она сама протянула руку, невесомо коснулась белоснежными пальчиками моего запястья, очерчивая силуэты едва заживших ожогов. Нахмурилась.
— Ты снова сжег руки.
Вот и все. Прикосновение напоминало ласковый поцелуй прохладного весеннего прибоя, будто стремящегося разом смыть двадцать бесконечно долгих лет разлуки, скитаний, вины и ненависти.
Я позволил себе чуть сжать ее ладонь, до последнего опасаясь, что она отстранится, но Лу лишь сжала в ответ.
— Прости. — Я знал, что никаких слов мира не хватит, чтобы быстро сказать все, что сказать следует, но горло будто сдавило спазмом. — Лу, я…
— Ты дурак и сделал мне больно. — Удивительно, но в тихом голосе не было ни осуждения, ни обиды. Она просто констатировала факт. — Я ждала тебя, а выходит, нужно было всего лишь сжечь полмира, чтобы ты одумался.
— Нужно было. — Мучительно хотелось ее обнять. Сказать, что люблю, что виноват, что больше никогда не хочу отпускать, если она даст на это хоть единый шанс. Но я лишь закрыл глаза и уткнулся лбом в ее колени.
Мягкая ладонь прошлась по спутанным кудрям, будто гладя норовистое животное, а затем Лу, соскользнув со скамьи, тоже опустилась на траву, так что теперь моя голова покоилась на ее плече. Тонкие руки легли на спину, не прижимая, но обнимая.
— Я не могу обещать, что у нас что-то получится, — тихо прошептала она. — Тебя не было слишком долго, а я любила слишком сильно. Но я очень хочу, чтобы получилось. Ты только пообещай, что больше не уйдешь, ладно?
От трогательной простоты и честности переносицу заломило так, что я смог лишь кивнуть. Сильнее уткнувшись в прикрытое шелком плечо, позволил себе обнять ее и на мгновение забыть, что существует что-то, кроме этой нежной кожи и запаха жасмина.
Я никогда не был хорошим, она всегда была хорошей за нас обоих. Но здесь и сейчас я готов был поклясться перед небесами, что обязательно этому научусь. Что сделаю все, чтобы больше никогда не причинить ей боли. Что стану достойным бесконечной любви и тепла, которые она всегда дарила безвозмездно.
Что больше ее не подведу.
Тон Лериан, маг воды
Какое все же удовольствие — вот так вот просто сидеть в кабинете и пить чай. Будто и не было проклятия, едва не забравшего у нас Камня. Будто И-Нин не умирала и не возвращалась.
Глупо, конечно, но во всем этом больше всего я скучал по расслабленной тишине, когда не нужно ничего решать, никого спасать и ожидать в ужасе, что вот-вот произойдет что-то непоправимое.
Мы справились. В этот раз все сделали правильно. Но с каждым днем к радости от победы и воссоединения все больше примешивалось желание вернуться в свою башню, к своим книгам и своим исследованиям. Домой.
Конечно, ничто не будет как прежде. С падением ордена изменения постигнут и великую библиотеку, а как иначе? И все же что-то останется неизменным. А что-то, что давно хотелось, удастся сделать лучше.