Студент в СССР (СИ)

Наволоцкий не сдерживает эмоций. Сегодня он на коне и апробирует все штампы комсомольца-активиста, обличая меня во всех грехах человечества. Сам виноват. Каюсь! Сообщение из милиции по месту учебы или работы это вам не тут и не там. Я хоть вроде и потерпевший, но все равно участник пьяной драки. Советские органы в эти золотые годы имели обширные методы воздействия на своих граждан с помощью так называемой «мягкой силы». Влияя на них через всевозможные общественные и партийные организации, можно было уже обойтись без жестокостей «Ежовщины». Если мы вспомним события пятидесятых и шестидесятых, то более зрелое советское общество вынесло свой вердикт репрессиям в духе тридцатых. Это одна из причин отвержения сталинского наследия. Правда, тогда вместе с водой выплеснули и «ребенка». Жутчайшая из трагедий нашей истории все-таки пошла впрок.
Без комсомола и партии в советском государстве могли оказаться закрыты многие окна в будущей карьере молодого человека. К тому же твои поступки постоянно просматривались через призму контроля ответственных товарищей на местах. Хотя не стал бы так утрировать, тотального контроля все-таки не было. Эту версию оставим дебилам из Голливуда. Даже в двадцать первом веке они продолжали снимать о нас развесистую клюкву, ставя под сомнение собственный профессионализм. На деле все работало хитрее и не так жестко. Говорю же — «Мягкая сила» в ежовых рукавицах.
Каждый индивидуум в любой цивилизации с самого детства был опутан ниточками всевозможных социальных связей. Это касается абсолютно всех, различались лишь сами путы и меры их воздействия. Потому любой твой злопыхатель мог ими в случае чего воспользоваться. Как и какой-нибудь мелкий карьерист снимал сливки на разногласиях между социумами, оперируя недостатками системы. Личная жизнь также являлась поводом для вмешательства в судьбу члена партии или комсомола. В капиталистическом будущем мы отвергли такую суперопеку, но взамен получили атомизированное и нежизнеспособное общество индивидуалистов. Антагонизм Кузьмичей и детей Ларса.
Вот и наш секретарь комитета комсомола пышет на всю аудиторию, казалось бы, праведным гневом. Пьяная драка, о таком подарке судьбы он даже не мог и мечтать! Народ притих, это первая общественная выволочка в нашем складывающемся коллективе. Учитывая, что большая часть однокурсников недавние школьники без малейшего жизненного опыта, на амбразуры можно никого не ждать. Помалкиваю и я, полностью осознав последствия.
Мне и так уже досталось от мамы, когда к нам в понедельник вечером заявился участковый. Разговаривал я с ним без должного пиетета. Так еще бы! Дело спустили на тормозах, этих двух шнырей отпустили. Они типа несовершеннолетние и разбираться с ними будет Детская комната милиции. От меня заявление принимать отказались. Вот уроды! Так что капитан вместо внушения мне получил в ответ кучу нелицеприятных слов о работе архангельской милиции. По-моему, он ушел малость очумевший.
На комсомольском собрании курса присутствует сам декан Гольдин и представитель ректората Якушев. А ведь только с ним началось налаживаться возможное сотрудничество насчет фотостудии в институте. Мои фотографии ему здорово понравились. Четкие, без царапин и пыли, они разительно отличались от снимков других фотолюбителей. В президиуме также сидит и смутно знакомый высокий паренек со старших курсов. Точно, он был в двенадцатой комнате в пятницу! И смотрит на меня несколько настороженно. Все, готовлюсь к худшему.
— Человек только начал длинный путь познания, еще никак не проявил себя! И уже…
Внезапно пламенный спич нашего комсомольского лидера прерывает Якушев.
— Сергей Николаевич, я бы все-таки был более объективен. Товарищ Караджич неплохо показал себя как организатор во время сбора урожая. У нас есть благодарственное письмо от руководства совхоза «Важский». И в первый семестр он являлся старостой курса. И надо заметить, что порядок в группе неуклонно соблюдался. Во всяком случае жалоб от преподавателей не было. Мне, знаете, есть с чем сравнивать.
 
Кто-то из наших девчонок с места политически грамотно выкрикнул:
— И политинформации у нас всегда вовремя проводились!
Ребята сразу оживились, а то сидели понурые. Декан блеснул глазами, а Наволоцкий резко сбился с темпа. Видимо, не ожидал от аудитории какого-либо отпора.
— Все равно мы ждем объяснений от комсомольца Караджича. Да товарищ Шайбутдинова?
Зина краснеет, это ведь ей доверили топить меня, ну а она этого делать совсем не хочет. Но больше всего удивил наш замректора по воспитательной работе. Ведь ему явно что-то от меня надо. Или просто его богатый жизненный опыт позволяет рассыпать в прах излишне хлесткие утверждения официозных активистов? На самом деле эти партийные и общественные деятели стоят на довольно зыбких подпорках и здорово зависят от нас. Никто ведь не отнимал у нас права на демократический централизм? Ситуация, когда уставщина может пригодиться на практике.
Понимаюсь с места, намереваясь дать бой:
— Я готов за все ответить и ответственности с себя не снимаю, — Наволоцкий радостно кивает, начал я правильно, щедро посыпая буйную головушку пеплом. — Но зачем к этому привлекать товарища Зину? — народ откровенно ржет, Шайбутдинова гневно вспыхивает, декан огорченно качает головой. Похоже, что ему вся эта ситуация резко не по нраву.
— Сергей, нам сейчас не до шуток. Поступил сигнал…
— О чем, Вячеслав Иванович? Это же на меня напали, когда я шел домой, а потом в милиции отказались взять мое заявление на хулиганов.
Якушев уставился на меня с явным интересом:
— Сергей, ты отвечаешь за свои слова?
— Так точно. Да, виноват, перебрал с алкоголем. Неделя была сложной. Но я сдал все зачеты на пять, переутомился, расслабился. Это же не преступление?
Народ загудел, комсомольский вожак скривился.
— Драка есть драка. Караджич. Сумел натворить, сумей отвечать!
— Я и готов. Честно готов. Но сначала скажите — за что? За то, что в одиночку противостоял банде хулиганов? То есть надо было вести себя как полная рохля? Меня бы тогда попросту избили, и я сейчас не стоял перед вами, а лежал в больнице. Так, получается, по-твоему, лучше, Наволоцкий? Непротивление злу насилием. Знаете, это толстовством попахивает!
Наволоцкий вспыхивает, он отлично понимает, куда я гну:
— Не уходи от ответа, Караджич! Не стоит перед своими товарищами демагогией заниматься!
Но партийный секретарь потерял нить обличения и сбился с заданного ритма. Народ уже не на его стороне и смотрит на мое дело с другой аспекта. Кирилл с места едко замечает:
— И в самом деле. Как должен комсомолец отвечать на житейское зло?
Кто-то из комсомолок ехидно комментирует:
— А если бы хулиганам попалась девушка? Комсомолец должен, получается, пройти мимо? Чтобы не дай бог не испачкать свою незапятнанную репутацию?
С места уже кричат:
— Правильно!
— Комитет комсомола не туда смотрит!
Гольдин откровенно улыбается. Ему нравится реакция нашего курса, желание во всем разобраться неформально и вникнуть в суть проблемы. Мы же все-таки будущие педагоги.
Наволоцкий зло бросает:
— Это дело милиции бороться с хулиганами!
Меня уже безудержно несет:
— То есть комсомол здесь ни при чем? Пусть в наших дворах верховодит шпана? Товарищ Наволоцкий, вы не вспомните, о чем говорили на последнем пленуме ЦК КПСС?
Секретарь бледнеет, я бью комсомольского вожака его же оружием. Якушев злорадно ухмыляется, у замректора явный зуб на неуёмного комсомольца.
— Караджич, если у тебя так душа болит о спокойствии наших улиц, то иди в дружинники.
Меня же как будто подбрасывает вверх. Вот он, способ отомстить обидчикам!
— А я и не отказываюсь!
Нашу дальнейшую перепалку останавливает декан:
— Товарищи, давайте закругляться! Я считаю, что мы в целом разобрались в ситуации, товарищ все осознал, коллектив его поддержал.