Жестокие клятвы (ЛП)

— Нет, если только он не сошел с ума, — усмехается он. — Но у меня такое ощущение, что к завтрашнему утру все, кто получает зарплату у Кастелланос, будут найдены мертвыми.
— Почему ты это сказал?
Теперь он меня заинтересовал.
— Если исходить из предположения, что киллеру заплатили за то, чтобы он уничтожил всю семью, то вполне понятно, что он уничтожит всех, кто связан с их бизнесом, чтобы не осталось никого, кто мог бы требовать этого.
— Это дерьмовая куча денег и огромное эго, чтобы поверить, что они могут просто захватить власть, и никто больше не будет сопротивляться.
— Знаем ли мы кого-нибудь с таким высокомерием?
К сожалению, мы знали слишком много людей.
— Пусть уборщицы обо всем позаботятся, — говорю я ему. — Сначала пусть они сфотографируются. Я хочу, чтобы это было задокументировано, а затем найду того, кто заказал это убийство.
Антон застонал.
— Ты знаешь, что Персефона не собирается выдавать эту информацию.
Мои губы кривятся в холодной усмешке.
— Тогда обойди ее, если понадобится. Мне так или иначе нужна эта информация. Кто бы ни заказал этот удар, он идет против Суверенного Альянса, отбирая территорию у нас. Вегас принадлежит нам, как и активы Кастеллано.
Я умру в могиле, прежде чем позволю кому-нибудь забрать то, что принадлежит мне.
  
ГЛАВА 4
 
Ваня
Я плыву по бескрайнему ложу облаков. Чувство безопасности окутывает меня, как уютное зимнее одеяло. Ограждая и защищая меня от внешнего мира. Хорошо тут. В этом воображаемом мире, где все кажется безопасным. Это уловка. Я никогда не чувствовала себя в безопасности. С тех пор, как я узнала, кем на самом деле была моя семья и на что они готовы пойти, чтобы остаться у власти.
Мои глаза тяжелые. Бетонные кирпичи, которые отказываются сдвинуться с места, даже когда тихий ропот голосов проникает в мою дымку. Я чувствую руки на своей коже, тыкающие в бок. Это чертовски больно, жгучий ожог разжигает огонь в моих венах. Кричу я, слепо мечясь. Кто-то хрюкает, когда моя нога касается твердого предмета, и звук разбивающегося стекла наполняет мои уши.
— Черт возьми, — хрюкает мужчина, его голос искажается, как будто он говорит под водой. Сильные руки хватают меня, удерживая. — Приведите этого чертового доктора.
Я снова кричу, когда мощные руки прижимают меня к мягкой поверхности подо мной. Обрывки сандалового дерева и лайма окутывают меня, дразня мои чувства. Я знаю этот запах, но не могу его определить. Не с моим мозгом в перегрузке. Я задыхаюсь, когда звук звона металла наполняет окружающий воздух.
Нет, я не могу умереть таким образом.
Я не буду.
Я яростно бьюсь о своего похитителя, и в моей голове непрошено всплывают образы резни моей семьи. Были вещи, частью которых я никогда не хотела быть. Я потеряла большую часть уважения к своим родителям и дедушке, когда узнала их секреты, но они по-прежнему оставались моей семьей.
Это все, что у меня было после смерти Ады.
Теперь я совсем одна.
— Хватит, Ваня, — ревет сквозь мои крики резкий голос. Он настолько властен, что мое тело замирает без моего контроля. Мои глаза распахиваются, чтобы встретиться с темным взглядом слишком знакомого мужчины. Он в нескольких дюймах от моего лица, обхватив рукой мое горло. Он не сжимает, а просто удерживает меня на месте. Мои руки обхватывают его запястье, ногти впиваются в кожу.
Кто-то шаркает позади него, и мой взгляд прикован к этому движению. Я чувствую, что знаю его. Как будто я видела его раньше, но не могу сказать, где. Он хмуро смотрит на меня, сгорбился и хватает свои фамильные драгоценности.
Упс.
— Ты собираешься успокоиться? — спрашивает демон надо мной, приподняв одну бровь и глядя на меня сверху вниз своим глупо красивым лицом. Несправедливо, чтобы такой демонический человек, как он, имел такую чертову идеальную кружку. Я извиваюсь под его хваткой, мои ногти глубже впиваются в кожу его запястья, но он просто крепче сжимает мою шею, глаза темнеют. Это посылает что-то горячее в мое сердце, желание разворачивается глубоко внутри меня.
 
Ну, черт.
Я не буду распаковывать эту реакцию в ближайшее время.
— Босс, — еще один знакомый голос прорезает комнату, как предупреждение. Мой взгляд переключается на него. Антон, правая рука Адриана и бывший телохранитель моей лучшей подруги.
— Док здесь.
Хватка Адриана не ослабевает. На мгновение мы ловим взгляды друг друга. Затем внезапно он отпустил меня, как будто я его обожгла. Он стоит, вытирая руку о брюки костюма, словно боялся, что чем-то заразился.
— Кто знал, что мышонок такой боец, — усмехается он, слегка пятясь назад, когда к кровати приближается другой джентльмен. Этот постарше, с седыми волосами. Он не выглядит добрым. Его лицо сурово, глаза суровы, когда он тянется, чтобы схватить меня. Я хмуро отбрасываю его руку, заставляя Антона рассмеяться.
— У нее определенно есть когти.
Мужчина, которого, как я полагаю, зовут Док, бросает на меня яркий свет, способный растопить полярные ледяные шапки.
— Мне нужно осмотреть твою рану.
Мои глаза не отрываются от его взгляда несколько мгновений.
— И тебе нужно проверить свои манеры у постели больного, — я сжимаю челюсти и через мгновение коротко киваю, чтобы он продолжал. Мой взгляд находит Адриана, и я сосредотачиваюсь на нем, пока доктор отодвигает простыню, закрывающую меня. Я обнажена под простыней, я чувствую это. Доктор показывает только мою сторону, но это все еще достаточно уязвимо, чтобы мои щеки разлились жаром.
Не в силах выдержать его пристальный взгляд, я опускаю глаза, чтобы посмотреть на доктора, но не раньше, чем замечаю ухмылку, которая скользит по уголкам рта Адриана. Засранец. Он думает, что что-то выиграл, но это не так.
— Не похоже, что во время маленькой истерики ты не развязала ни одного шва, — он прижимает два пальца к ране, и я шипю. Истерика в моей заднице. Если бы он проснулся в чужой комнате после выстрела, он бы тоже закатил истерику. Тем не менее, не желая создавать проблемы, я обиженно молчу, пока врач продолжает осматривать мои раны.
— Ион, — приказывает он мужчине, дующемуся в углу. Он жилистый, с длинным, но округлым лицом и глазами-бусинками. — Возьми мой стетоскоп и таблетки, пожалуйста, — итак, у человека, которому я дала по яйцам, есть имя. Приятно это знать, поскольку смертельный взгляд, который он направил на меня, мог вызвать у меня ожоги третьей степени.
Доктор снова переключает свое внимание на меня.
— Ты потеряла много крови, но, к счастью, рана оказалась довольно поверхностной, — я остаюсь неподвижной, пока угрюмый мужчина прислушивается к моему сердцу и легким. Когда выясняется, что он удовлетворен тем, что мне не грозит опасность умереть от этих двух органов, он ставит на стол рядом с кроватью две баночки с таблетками. — Принимай антибиотик два раза в день во время еды, — приказывает он. — Трамадол при необходимости от боли. Там хватит всего на несколько дней. Следи за тем, чтобы это место было чистым и сухим. Не поднимай ничего над головой и не поднимай ничего тяжелее двадцати фунтов. По крайней мере, первые пару дней.
Бла. Бла. Бла.
— Следи за опухолью, лихорадкой или покраснением вокруг раны, — поворачивается он к Адриану. — Немедленно свяжись со мной, если у нее появятся какие-либо из этих признаков. Это значит, что у нее инфекция.
Адриан кивает доктору, его взгляд снова возвращается к моему, прежде чем его внимание снова отвлекается.
Это ошибка. Мне не следовало приходить сюда, но мне больше некуда было идти. Мой мозг был затуманен адреналином и страхом.
Доктор поворачивается ко мне.
— Тебе повезло, юная леди, — серьезно говорит он мне. — Еще несколько дюймов, и оно пронзило бы твою селезенку.
Я фыркаю. Довольно неженственно, но я не могла найти в себе силы заботиться.
— Я обязательно передам это человеку, который в меня стрелял.