Империя Греха

 — Согласен. Если кто и является жуком, так это он.
 Я улыбаюсь, машу Ти и Рону, и они машут в ответ. Мой шурин делает из этого шоу, как нахальный ублюдок, и даже заставляет своего сына присоединиться.
 — Это твой дядя, Реми. И хотя ты можешь любить его, тебе не позволено становиться таким же отчаянным, как он, ясно?
 — Это говорит тот, кто отправлял тысячу приставучих смс своей жене еще в средней школе, — поддразнивает Ксан.
 Рон бросает на него взгляд.
 — Эй! Заткнись, пока я тебя не разоблачил.
 — У меня все еще сохранены скриншоты, — продолжает издеваться Ксан.
 — У меня тоже.
 Эйден ухмыляется, одной рукой играя с волосами сына, а другой поглаживая руку Эльзы на столе. Он всегда должен каким-то образом прикасаться к ней.
 — Я третий, — говорит Коул с абсолютно прямым выражением лица, обхватывая рукой плечо Сильвер. — А еще я мог бы заснять недавний навязчивый разговор.
 —Ты, черт...
 — Следи за языком за моим столом, Астор, — говорит Джонатан своим обычным строгим тоном.
 — Просто оставь их в покое. — Аврора смеется, переплетая свои пальцы с его. — Это весело.
 — Дорогая Аврора, — начинает Рон своим фальшивым драматическим тоном. — Я покажу тебе, что такое веселье, когда сожгу следующую книгу Коула.
 — Нет, если ты все еще нуждаешься в жизни, — холодно говорит Коул.
 — Эй. — Тил смотрит на Коула. — Хватит на него наезжать, а то придется отвечать мне.
 — То, что она сказала. Я также подам на тебя в суд за эмоциональное расстройство, и мой любимый шурин выиграет дело.
 Я поднимаю бровь.
 — Тот самый шурин, на которого не должен ровняться твой сын, по твоим словам?
 Он смеется, но немного принужденно.
 — Я просто пошутил... Послушай, Реми, твой дядя Нокс лучший из всех. Ты определенно можешь стать таким же, как он. — затем он шепчет: — Нет.
 — Я слышал. — я сверкаю глазами. — И я могу подумать о том, чтобы представлять Коула в этом деле.
 — Нееет, — резко говорит Рон. — И не ты, Нокс.
 По всему столу раздается смех, и мы с Дэном тоже смеемся, прежде чем Рон кричит:
 — С днем рождения, Лэн и Брэн. Ваш любимый дядя шлет вам наилучшие пожелания.
 Астрид опускает телефон так, что она занимает большую часть кадра.
 — Ты мог бы быть здесь.
 — У меня работа.
 — Скорее, он не хочет столкнуться с одной блондинкой.
 — Заткнись, блядь.
 Он выхватывает телефон и продолжает разговаривать с Астрид по пути к выходу, тонко меняя тему.
 Но я следую за ним. Что? Лучший способ убить время — подействовать Дэну на нервы.
 Я обхватываю его плечо и присоединяюсь к разговору.
 — Он настолько травмирован, что у него случаются приступы посттравматического стрессового расстройства всякий раз, когда я присылаю к нему блондинку-проститутку.
 С другого конца раздается смех, и Леви оказывается рядом с женой, все еще держа на руках своих мальчиков.
 — Я говорил тебе, что это еще не все, принцесса, но ты отказывалась мне верить.
 На ее лбу появляется хмурый взгляд.
 — Это правда, жук?
 — Они все чертовы мудаки, обожающие провоцировать хаос. Не слушай их.
 Он пытается оттолкнуть меня от себя, но я крепко держу его, пока мы с Леви подбадриваем его, а Астрид пытается и не может встать на его сторону.
 Он отключает звонок, как только мы оказываемся у двери, и бросает на меня зловещий взгляд.
 — Ты не можешь прекратить?
 — Что? — я ухмыляюсь. — Говорить о травме от какой-то блонди?
 — Если ты не прекратишь вести себя как онанист, то я и тебя поимею.
 — Скажи на милость, как ты это сделаешь?
 — Не знаю точно, но мы с Анастасией близки. Я что-нибудь придумаю.
 — Как будто, блядь, придумаешь.
 — Тогда перестань быть мудаком. — он отталкивает меня. — И не присылай больше ко мне проституток.
 — Я решу это в зависимости от того, как ты себя ведешь. — я открываю дверь в свой кабинет. — А теперь пойдем досаждать Себастьяну или Нейту, потому что мне скучно.
 — Вот об этом я и говорю..., — он прерывается, и все его слова и движения обрываются.
 Я слежу за его взглядом и улыбаюсь, когда нахожу причину его состояния, затем сжимаю его плечо.
 
 — Боже, Боже, Дэн. Разве это не та блондинка, которая заставила тебя ненавидеть всех блондинок?
 Вместо гнева, которого я ожидал, его губы растягиваются в мрачной ухмылке.
 — Единственная и неповторимая.
***
 К тому времени, когда я добираюсь до парковки У&Ш, я уже готов отправиться в дом Пахана и похитить Анастасию, если придется.
 Да, до крайнего срока еще несколько часов, но от нее нет никаких новостей. Даже писка.
 И у меня не хватает терпения ждать дальше.
 Мои ноги подкашиваются, когда я подхожу к своей машине. Передо мной стоят двое высоких, мускулистых мужчин в черных костюмах.
 Один из них приподнимает пиджак, незаметно показывая мне пистолет, и указывает на черную машину с тонированными стеклами, припаркованную рядом с моей.
 Мне не нужно гадать, кто это. Это, должно быть, отец Анастасии или кто-то из его близких.
 Один из охранников допрашивает меня, забирает портфель, затем не очень мягко толкает меня в направлении машины и открывает дверь. Конечно, отец Анастасии сидит на заднем сиденье с прямой осанкой и устремленным вперед взглядом.
 — Если бы вы сказали мне, что приедете, я бы заказал столик в хорошем ресторане, — спокойно говорю я.
 — Брось сарказм. У меня уже есть английский ублюдок, который отлично с этим справляется. Мне не нужен еще один.
 Я выпрямляюсь, уставившись на него. Значит ли это, что он собирается принять меня как члена своей семьи? По какой-то причине я думал, что мне придется еще долго доказывать ему свою правоту.
 — Почему ты хочешь быть с моей дочерью? Подумай хорошенько, прежде чем ответить.
 — Мне это не нужно. Ваша дочь девушка, которая добавила смысла в мою жизнь, и я уже не могу представить ее без нее...
 — Это очень эгоистичная причина.
 — Потому, что вы не дали мне закончить. Ваша дочь девушка, которая делает меня полноценным человеком, с недостатками и всем остальным, и я буду защищать ее своей жизнью, если придется.
 — А если ты не сможешь?
 — Смогу.
 В моих мыслях и в моем тоне нет сомнений.
 — Я Пахан Русской Братвы. Знаешь, что это значит?
 — Что вы пытаетесь меня запугать.
 — Что она находится под постоянной угрозой, являясь моей дочерью. Вот почему я хочу, чтобы она вышла замуж за кого-то из братства, за того, кто без колебаний нажмет на курок, чтобы обеспечить ее безопасность.
 — И вы думаете, я бы так поступил, если бы ее жизнь находилась под угрозой?
 Он приподнимает бровь.
 — Ты на стороне закона, а не против него.
 — Не позволяйте стереотипам обмануть вас. Большинству из нас наплевать на закон. Мы просто используем его.
 — Что, если я скажу тебе, что единственный способ быть с ней это полностью стать вне закона.
 — Я бы с радостью, но это просто удержит Анастасию в жизни, которую она ненавидит, поэтому я не могу этого сделать.
 Он берет паузу, поднимая бровь.
 — Ты уверен, что хочешь говорить мне это?
 — Да, и вы тоже это чувствуете. В глубине души вы знаете, что она должна покинуть ваш мир, хотя бы частично.
 — А если я откажусь?
 Я поднимаю плечо.
 — Тогда я просто буду продолжать убеждать вас, пока вы либо не дадите согласие, либо... не дадите согласие.
 Его губы содрогаются в улыбке. Она маленькая и почти незаметная, но я знаю, что добился с ним чего-то.
 И я серьезно.
 Либо он позволит мне быть с ней, либо я похищу ее на хрен из этой страны.
 
 Глава 41 
 Анастасия